В теплице у самого сердца

В коридорах Банка Северного королевства всегда царила атмосфера стерильной строгости и холодного расчета. Снежная не прощала слабостей, а богатство требовало тишины. Панталоне, Девятый из Предвестников Фатуи, идеально вписывался в этот интерьер: его высокие сапоги глухо стучали по мрамору, а безупречно выглаженный камзол подчеркивал статус человека, чьи руки держат нити мировой экономики.

Однако за внешним лоском скрывалась тайна, ставшая для банкира настоящим проклятием. Дендро Глаз Бога, полученный им по иронии судьбы, не принес ему радости. Вместо контроля над стихией он получил тело, которое жило своей жизнью. Стоило Панталоне испытать сильную эмоцию, как из-под его кожи, сквозь швы дорогой одежды, начинали пробиваться нежные ростки, жаждущие жизни и, прежде всего, тепла.

В тот день Люмин, золотовласая путешественница, прибыла в банк для решения вопросов, связанных с финансированием очередной экспедиции. Она шла по коридору, рассматривая высокие своды, когда Панталоне стремительно вышел из-за поворота, погруженный в изучение отчетов.

Они столкнулись почти вплотную. Люмин, пытаясь удержать равновесие, машинально вытянула руку и слегка коснулась ладони Панталоне.

Мир словно замер.

В месте соприкосновения их кожи Панталоне почувствовал резкий, почти болезненный укол тепла. Это не было обычное человеческое тепло — это была энергия самой звезды, древняя и манящая. Из-под его манжета, прямо из запястья, мгновенно вырвался тонкий, ярко-зеленый росток. Он рос с невероятной скоростью, за считанные секунды превратившись в гибкую лиану с крошечными изумрудными листочками.

Лиана, повинуясь инстинкту поиска источника жизни, обвила запястье Люмин, словно живой браслет.

Люмин охнула, но не от испуга. В тот же миг её кожа начала бледнеть, становясь полупрозрачной, и изнутри её тела разлилось мягкое, золотистое сияние. Она засияла, как упавшая на землю звезда, и от неё пошли волны такого уютного и сильного жара, что иней на окнах коридора начал мгновенно превращаться в капли воды.

– Ой... – выдохнула Люмин, глядя на то, как росток Панталоне довольно «прижался» к её светящейся коже, распуская маленькие белые цветы. – Что это?

Панталоне застыл, глядя на её руку. Его бледное, обычно непроницаемое лицо залилось густой краской. Он чувствовал, как под воротником начинают шевелиться новые побеги, как за спиной, под плащом, расцветают дикие травы, реагируя на её невероятный свет.

– Я... Прошу прощения! – голос банкира сорвался на неестественно высокую ноту.

Он резко отдернул руку. Лиана, лишившись источника тепла, жалобно поникла, но не исчезла. Панталоне прижал ладонь к груди, чувствуя, как сердце колотится о ребра, а проклятая зелень продолжает расти, щекоча кожу под одеждой.

– Это... это техническая ошибка! Недоразумение! – он пятился назад, спотыкаясь о собственные ноги, что было совершенно на него не похоже. – Мне нужно... отчеты... срочные дела! Простите!

Развернувшись на каблуках, он почти бегом бросился в сторону своего кабинета, оставляя за собой на мраморном полу несколько опавших лепестков и шлейф аромата свежескошенной травы и жасмина.

Люмин осталась стоять в коридоре. Её сияние медленно угасало, возвращая коже привычный оттенок, но тепло внутри всё еще пульсировало. Она посмотрела на свои пальцы, которые только что касались Панталоне.

– Он такой странный, – прошептала она, улыбнувшись. – И такой... живой.

Тем временем Панталоне ворвался в свой кабинет и с грохотом запер дверь на засов. Он прислонился спиной к дубовому полотну, тяжело дыша. Сняв очки, он вытер выступивший пот.

– Проклятье, – прошипел он, глядя на свои руки.

Из-под рукавов теперь торчали не просто ростки, а целые каскады вьющегося плюща. На плече распустился крупный, вызывающе алый цветок, который так сильно пах медом, что в комнате стало трудно дышать. Это была реакция на смущение и тот странный восторг, который его тело испытало от близости к Путешественнице.

– Она светится, – пробормотал он, осторожно трогая лепестки цветка на плече. – Она буквально излучает солнце. Как я могу сохранять достоинство, когда мои инстинкты тянутся к ней, как подсолнухи к небу?

Панталоне подошел к зеркалу. Вид был катастрофический. Он выглядел не как грозный Предвестник, а как лесная нимфа, решившая примерить дорогой костюм. Зеленые стебли обвивали его шею, выглядывая из-за галстука, а из волос торчал маленький бутон лилии.

– Нужно успокоиться. Холодный расчет. Цифры. Дебет, кредит, инфляция... – он закрыл глаза, пытаясь медитировать.

Но перед глазами стоял образ Люмин. Её мягкие черты лица, золотистые волосы и тот невероятный свет, который заставил его «проклятье» петь от радости.

Прошло около часа, прежде чем Панталоне удалось усмирить свою флору. Растения втянулись обратно, оставив лишь легкое покалывание под кожей. Он привел себя в порядок, сменил камзол на запасной и, глубоко вздохнув, решил, что обязан извиниться должным образом. В конце концов, деловой этикет превыше всего.

Он нашел Люмин в саду при банке. Она сидела на скамье, подставив лицо редкому солнцу Снежной. Когда Панталоне подошел, она обернулась и тепло улыбнулась.

– О, господин Панталоне. Вам уже лучше?

Банкир замялся, чувствуя, как уши снова начинают гореть.

– Благодарю за беспокойство, мисс Люмин. Мое поведение было... непозволительным для человека моего статуса. Это состояние... оно иногда выходит из-под контроля.

– Вам не нужно извиняться, – Люмин поднялась и подошла к нему. – Это было красиво. Вы словно несете в себе целую жизнь.

– Это бремя, а не жизнь, – горько усмехнулся он. – В мире, где всё покупается и продается, быть зависимым от эмоций и тепла — это слабость.

– Тепло — это не слабость, – возразила Люмин.

Она осторожно протянула руку, но на этот раз не коснулась его, а просто подержала ладонь рядом с его плечом. Панталоне почувствовал, как воздух между ними начал нагреваться. Люмин снова начала светиться — сначала едва заметно, а затем всё ярче. Это был мягкий, пульсирующий свет, похожий на сияние звезд в ясную ночь.

Панталоне завороженно смотрел на неё. Он почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. На этот раз это не было чувством стыда. Это было восхищение.

Из его воротника медленно высунулся тонкий стебель с нежно-голубым цветком, похожим на колокольчик. Он не стал прятать его. Стебель потянулся к ладони Люмин, и когда его лепестки коснулись золотистого сияния, они начали светиться в ответ.

– Видите? – прошептала Люмин. – Мы дополняем друг друга. Ваша зелень жаждет света, а мой свет... он долгое время был бесцельным. Я просто странствую, сгорая изнутри. Но рядом с вами я чувствую, что могу согреть что-то по-настоящему прекрасное.

Панталоне посмотрел на нее сверху вниз. Его строгие черты лица смягчились. Он всегда любил внимание, всегда хотел быть в центре, но это внимание обычно было связано с его властью или деньгами. Люмин же смотрела на него так, словно он был самым ценным сокровищем в мире — не из-за его золота, а из-за этого крошечного, светящегося цветка.

– Вы удивительная девушка, Люмин, – тихо произнес он, и на этот раз его голос был твердым. – Могу ли я... попросить вас остаться на ужин? Чисто из деловых соображений, разумеется. Мне нужно обсудить с вами... влияние звездного света на рост редких видов флоры.

Люмин рассмеялась, и этот звук был похож на звон хрусталя.

– С удовольствием, господин банкир. Но только если вы позволите мне еще раз коснуться тех лиан. Они очень мягкие.

Панталоне снова покраснел, и на этот раз из его кармана выскочил целый букет диких маргариток.

– Я... я постараюсь держать их в узде, – пробормотал он, предлагая ей руку. – Хотя, боюсь, рядом с вами это совершенно невозможная задача.

Они пошли по дорожке сада: высокая, строгая фигура банкира, украшенная невольными цветами, и маленькая, сияющая золотом путешественница. И впервые за долгие годы Панталоне подумал, что его проклятье, возможно, было самым ценным подарком, который он когда-либо получал. Ведь именно оно позволило ему почувствовать тепло звезды, которая теперь шла рядом с ним, освещая его путь в холодном мире Снежной.