Перемены в будущем

В спальне старост Слизерина всегда пахло сандалом, старой кожей и едва уловимым ароматом озона — предвестником грозы, который всегда сопровождал присутствие Тома Реддла. Огонь в камине трещал, выбрасывая изумрудные искры, и этот свет танцевал на стенах, украшенных тяжелыми гобеленами.

На полу, в небрежном беспорядке, покоились черные мантии с серебряной окантовкой. Том и Дарья Морган были отражением друг друга: два идеальных клинка, выкованных в одном горниле амбиций и древней магии. Профессор Снейп, скупой на похвалу, видел в них будущее факультета, а может, и всего магического мира. Они были безупречны. Они были опасны.

Том прижал Дарью к спинке массивного кресла, его пальцы коснулись её скулы. В его глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас горел иной огонь — темный, вязкий, предназначенный только для неё.

– Ты сегодня превзошла себя на защите, – прошептал он, и его голос, низкий и вибрирующий, отозвался дрожью в её теле. – Снейп был почти в восторге, если этот человек вообще способен на чувства.

Дарья усмехнулась, запуская пальцы в его идеально уложенные волосы, безжалостно нарушая их порядок.

– Снейп ценит силу, Том. Но он не знает, что мы нашли в запретной секции вчера ночью.

– И не узнает, – Том склонился ниже, его губы коснулись её шеи, вызывая у Дарьи прерывистый вздох. – Это останется между нами. Нашим маленьким секретом на языке змей.

Они говорили на парселтанге, когда хотели скрыть свои мысли от стен замка. Шипящие звуки, пугающие остальных, для них были музыкой, интимным кодом, который связывал их крепче любых клятв.

Вскоре и остальная одежда последовала за мантиями. В этой комнате, скрытой от глаз любопытных сокурсников, они не были «идеальными префектами» или «самыми многообещающими магами поколения». Они были просто двумя душами, жаждущими власти и друг друга.

Когда буря утихла, они лежали на огромной кровати, укрытые шелковым одеялом с искусно вышитыми змеями. Дарья устроилась на широкой груди Тома, слушая мерный стук его сердца. Он перебирал пряди её темных волос, задумчиво глядя в потолок.

– Мы изменим этот мир, Дарья, – тихо произнес он. – Мы не будем прятаться в тенях, как те, кто был до нас.

– Мы станем тенями, которыми будут пугать детей, или светом, за которым пойдут массы? – спросила она, приподняв голову.

– Мы будем и тем, и другим, – Том улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла, только безграничная уверенность.

***

Гарри Поттер чувствовал, как мир вокруг него рассыпается на чернильные пятна. Дневник, найденный в туалете Плаксы Миртл, затянул его в воронку времени с такой силой, что внутренности сжались в тугой узел. У него была цель. Грозная, отчаянная цель — остановить Тома Реддла до того, как он станет монстром, разорвавшим его жизнь в клочья.

Но когда зрение прояснилось, Гарри обнаружил себя не в мрачных подземельях и не в тайной комнате. Он стоял в тени высокой колонны в коридоре, который выглядел странно... живым. Стены Хогвартса не дышали угрозой, а портреты не шептались о страхе.

Гарри двинулся вперед, сжимая в кармане палочку. Он ожидал увидеть тирана, собирающего армию, услышать приказы, полные ненависти. Вместо этого он завернул за угол и замер.

В нише у окна стояли двое. Молодой Том Реддл — высокий, статный, в идеально отглаженной форме — и девушка с пронзительными глазами и осанкой королевы. Гарри узнал её по фотографиям в старых выпусках «Ежедневного пророка», которые он мельком видел в библиотеке. Дарья Морган. В его времени она была легендарным Министром магии, женщиной, реформировавшей систему так глубоко, что даже чистокровные снобы не смели пикнуть.

Но здесь, в прошлом, она не была холодным политиком. Она смеялась.

– Том, если ты еще раз исправишь мое эссе по трансфигурации, я прокляну твою любимую чернильницу, – сказала она, шутливо толкая его в плечо.

Реддл не отстранился. Напротив, он поймал её руку и нежно прижал ладонь к своим губам.

– Ты допустила ошибку в формуле седьмого порядка, Дарья. Я не мог позволить, чтобы твоя работа была менее чем совершенной.

Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это не был Волдеморт. В этом юноше не было той ледяной пустоты, которую Гарри привык видеть в своих кошмарах. Его глаза были живыми. В них была привязанность. Даже... любовь?

Гарри попятился, его сердце колотилось о ребра. Что-то пошло не так. Дневник не просто показал ему прошлое — само присутствие Дарьи Морган рядом с Реддлом словно служило якорем, не дававшим ему уйти во тьму.

Вспышка белого света ослепила его, и Гарри снова почувствовал падение.

***

Он очнулся в библиотеке Хогвартса своего времени. Но это было не то место, которое он покинул. Гермиона сидела за соседним столом, но она не выглядела изможденной войной. На ней была чистая мантия, а на столе лежала стопка книг по продвинутой юриспруденции.

– Гарри? Ты в порядке? Ты уснул прямо над «Историей магии», – она улыбнулась, и в её глазах не было страха.

Гарри сглотнул, чувствуя сухость в горле.

– Гермиона... кто сейчас Министр магии?

Она удивленно приподняла бровь.

– Ты что, переутомился? Дарья Морган, конечно. Она занимает этот пост уже пятнадцать лет. Её муж, Томас Реддл, возглавляет Отдел магического правопорядка. Они — самая влиятельная пара в Британии.

Гарри лихорадочно начал искать учебники по современной истории. Его руки дрожали, когда он листал страницы.

Никакого «Лорда Волдеморта». Никаких Пожирателей смерти. Никакой войны.

Вместо этого он нашел главу: «Реформы Морган-Реддла: Золотой век британского колдовства». На колдографии, приложенной к статье, он увидел их. Они стояли на ступенях Министерства — величественные, красивые и все еще смотрящие друг на друга так, словно весь остальной мир был лишь декорацией.

Текст гласил, что Том Реддл, блестящий теоретик темных искусств, совместно с Дарьей Морган направил свои амбиции на интеграцию древних традиций в современное общество, предотвратив раскол среди магов.

Гарри опустился на стул, чувствуя странную смесь облегчения и шока. Его шрам не болел. Родители... он судорожно схватил другую книгу, ежегодник. Лили и Джеймс Поттер были живы. Они работали в аврорате под началом Реддла.

– Этого не может быть, – прошептал он.

– О чем ты, Гарри? – Гермиона подошла ближе, обеспокоенно глядя на друга. – Ты выглядишь так, будто увидел привидение.

– Я просто... задумался о том, как одна встреча может изменить всё, – ответил он, глядя на улыбающееся лицо Тома Реддла на странице книги.

Там, в прошлом, в спальне старост, когда мантии лежали на полу, а шелковое одеяло скрывало их тела, родилось не зло, а нечто иное. Дарья Морган не просто любила Тома Реддла — она дала его амбициям цель, которая не требовала крови и разрушения. Она стала его светом, а он — её защитником.

Гарри закрыл книгу. Мир, который он знал, исчез, сгорел в камине слизеринской гостиной много лет назад. И, глядя на спокойное лицо Гермионы и солнечный свет, заливающий библиотеку, он понял, что не хочет ничего возвращать.

Змеи нашли свой покой, и вместе с ними мир обрел свой шанс.