Максим и Ника

Вечер опустился на город липким маревом, окрашивая панельные многоэтажки в цвета переспелого лимона. Максим стоял у обшарпанного подъезда, чувствуя, как внутри него закипает привычная тяга к приключениям. Его пальцы, огрубевшие от жизни и вечного поиска истинных удовольствий, непроизвольно потянулись к заднему карману джинсов. Он замер на секунду, предаваясь своему любимому ритуалу — вдумчиво и с чувством почесал попку, ощущая, как приятное облегчение разливается по телу.

В воздухе пахло дешевым табаком и надвигающейся грозой. Максим шмыгнул носом. Левая рука привычно взметнулась к лицу. Он глубоко погрузил палец в ноздрю, сосредоточенно выковыривая засохшее сокровище дня. Мир вокруг перестал существовать, пока он не извлек на свет божий небольшой комочек, который тут же был внимательно изучен и отправлен в свободный полет щелчком пальцев.

– Ну и ну, – раздался знакомый голос, пропитанный иронией и чем-то неуловимо притягательным.

Максим обернулся. В свете мерцающего фонаря стояла Ника. Её глаза блестели, а на губах играла та самая улыбка, от которой у него всегда перехватывало дыхание. Она выглядела как само воплощение «лимонных девочек» — яркая, дерзкая и с легкой кислинкой в характере.

– Опять за старым занятием? – Ника подошла ближе, игриво поправляя воротник его куртки.

– Ты же знаешь, детка, – Максим ухмыльнулся, обнажая зубы. – Я человек простых привычек. Но сейчас у меня в планах кое-что поинтереснее.

Он достал из внутреннего кармана куртки запотевшую бутылку крепкого пойла. Пробка вылетела с характерным звуком, и Максим сделал глубокий глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, даря желанное оцепенение и прилив храбрости.

– Будешь? – Он протянул бутылку Нике.

– Только если это поможет нам быстрее добраться до главного, – она приложилась к горлышку, не отрывая от него взгляда.

Они двинулись в сторону его квартиры, старой «хрущевки», где стены помнили слишком много грехов. По пути Максим то и дело отвлекался — то поправит штаны, снова предаваясь короткому чесу, то проведет рукой по бедрам, проверяя «баребухи», которые он так любил соскребать в моменты триумфа. Это было его естество, его способ связи с реальностью.

– Знаешь, Максим, – Ника прижалась к его плечу, когда они зашли в темный подъезд. – В тебе есть что-то первобытное. Эта твоя манера... ковыряться везде. Это пугает и возбуждает одновременно.

– Это называется искренность, – прохрипел он, прижимая её к холодной стене лестничной клетки. – Я не прячу свои желания. Если мне хочется бухать — я бухаю. Если мне надо почесать — я чешу. А если я хочу тебя...

Он не договорил. Его губы накрыли её рот, вкус алкоголя и лимонной помады смешался в безумный коктейль. Максим чувствовал, как внутри всё напрягается. Его рука скользнула вниз, забираясь под её короткую юбку.

– Пошли быстрее, – выдохнула Ника, отрываясь от него. – Я не хочу здесь.

Они буквально влетели в квартиру. Максим едва успел скинуть ботинки, как Ника уже стаскивала с него куртку. В комнате царил полумрак, освещаемый только светом уличных огней. На столе сиротливо стояла пустая банка из-под консервов и еще одна бутылка.

– Сначала выпьем за встречу, – Максим схватил стаканы. – Чтобы всё прошло как по маслу.

Они опрокинули по полной. Алкоголь ударил в голову, окончательно стирая границы дозволенного. Максим почувствовал, как зуд в самом интимном месте снова дает о себе знать. Не стесняясь, он запустил руку в трусы, делая пару энергичных движений, прежде чем повалить Нику на кровать.

– Ты неисправим, – простонала она, притягивая его к себе.

– И за это ты меня любишь, – ответил он, начиная соскребать застарелые баребухи прямо перед тем, как погрузиться в пучину страсти.

Одежда летела в разные стороны. В воздухе повис аромат пота, перегара и того самого животного желания, которое невозможно подделать. Максим действовал грубо, но уверенно. Он знал каждое движение, каждый изгиб её тела.

– О да, Максим, – шептала Ника, выгибаясь под ним. – Ещё...

– Сейчас, – он на мгновение отвлекся, чтобы снова прочистить нос, чувствуя, как адреналин зашкаливает. – Сейчас будет самое сочное.

Комната наполнилась звуками тяжелого дыхания и скрипом старых пружин. Максим был в своей стихии. Для него этот акт был не просто близостью, а высшим проявлением его жизненной философии — брать от жизни всё, не оглядываясь на приличия.

Когда всё закончилось, они лежали, тяжело дыша, среди скомканных простыней. Максим потянулся за сигаретой, чувствуя полное удовлетворение.

– Ты лучший в своем роде, – Ника положила голову ему на грудь. – Хоть и грязный ублюдок.

– Лимонная девочка требует лимонного подхода, – Максим выпустил струю дыма в потолок и, не удержавшись, напоследок еще раз сладко почесал попку. – Жизнь прекрасна, Ника. Особенно когда в ней есть бухло, ты и возможность быть собой.

Она только рассмеялась, зная, что завтра всё повторится снова: ковыряние в носу, поиски баребухов и эта странная, ни на что не похожая любовь в самом сердце лимонного города.