Эйрвальд

Запах гари преследовал его даже здесь, в глубине соснового бора, где воздух должен был пахнуть лишь хвоей и холодной смолой. Элиан Варден споткнулся о выступающее корневище и едва не рухнул лицом в мягкий мох. Его дыхание вырывалось из груди рваными, свистящими толчками.

Он замер, прижавшись спиной к шершавому стволу вековой сосны. Тонкие пальцы, привыкшие к перу и эфесу учебного рапира, судорожно вцепились в ткань дорогого кафтана. Темная шерсть была испачкана сажей и землей, а золотой перстень-печать на указательном пальце, символ его наследия, казался теперь клеймом, обрекающим на смерть.

Всего три дня назад он слушал баллады в главном зале поместья. Всего три дня назад его отец, лорд Варден, обсуждал с ним тонкости политики Королевского Совета. Теперь поместья не было. Остались только угли и крики, которые Элиан продолжал слышать каждый раз, когда закрывал глаза.

– Это не может быть правдой, – прошептал он, глядя на свои ладони.

Его руки дрожали. Между пальцами, словно живое существо, пульсировало бледное, едва заметное сияние. Оно не было похоже на огонь факелов или свет солнца. Это был мягкий, бирюзовый свет, точь-в-точь под цвет его собственных глаз. «Скверна». «Проклятый дар». Магия.

Элиан сжал кулаки, пытаясь задавить, задушить эту силу внутри себя, но она лишь отозвалась колкой болью в груди. В мире, где Орден Очищения возвел ненависть к магии в ранг святости, это сияние было смертным приговором.

Лес вокруг него казался декорацией из древних легенд: высокие сосны подпирали нежно-голубое небо, а солнечные лучи пробивались сквозь кроны, ложась на землю золотистыми пятнами. Тишина была почти осязаемой, меланхоличной и густой, как патока. Но Элиан знал, что за этой красотой кроется погоня. Охотники Инквизиции не оставляли следов, пока не становилось слишком поздно.

Хруст ветки заставил его вздрогнуть. Элиан резко обернулся, его сердце забилось о ребра, как пойманная птица.

Из-за густого кустарника, усыпанного мелкими белыми цветами, вышла фигура. Это не был рыцарь в тяжелых доспехах или ищейка в сером плаще.

Перед ним стояла невысокая девушка с длинными, почти белыми волосами, заплетенными в два хвоста. На ней была простая белая накидка с золотой оторочкой, а в руках она держала посох, навершие которого венчал изящный красный кристалл. Ее лицо не выражало ни гнева, ни страха — лишь глубокое, почти вековое спокойствие.

– Ты слишком громко шумишь, – произнесла она тихим, ровным голосом. – Птицы в радиусе мили замолчали из-за твоего страха.

Элиан отступил на шаг, его рука непроизвольно легла на пустые ножны — меч он потерял еще во время переправы через реку.

– Кто вы? – Его голос сорвался. – Вы из Инквизиции?

Девушка слегка наклонила голову набок, разглядывая его своими большими печальными глазами.

– Нет. Я просто путешественница. И я не люблю Инквизицию. Они сжигают ценные книги.

Она сделала шаг вперед, и Элиан заметил за ее спиной еще одну фигуру. Высокая молодая женщина с фиолетовыми волосами и таким же бесстрастным лицом несла огромный чемодан, который, казалось, весил больше нее самой.

– Госпожа Фрирен, – обратилась спутница к первой девушке, – мы не должны задерживаться. Нам нужно добраться до перевала до заката.

– Знаю, Ферн, – ответила та, которую назвали Фрирен. Она снова перевела взгляд на Элиана. – Твоя мана. Она нестабильна. Если ты не научишься ее скрывать, Охотники найдут тебя через час.

Слово «мана» ударило Элиана сильнее, чем если бы она замахнулась на него мечом. Он почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.

– Я... я не маг, – выдохнул он, хотя его собственные руки продолжали светиться. – Мой род... мой отец всегда был верен Единому Свету. Это ошибка. Это болезнь.

Фрирен подошла ближе. Она не выглядела угрожающе, скорее — любопытно. В ее взгляде не было того ужаса, который Элиан привык видеть в глазах людей, когда речь заходила о магии.

– Магия — это не болезнь, – сказала она, остановившись в нескольких шагах. – Это просто техника. Ты пытаешься бороться с ней, как с диким зверем, но она — часть твоего дыхания.

– Вы не понимаете! – Элиан сорвался на крик, и в этот момент бирюзовый свет вспыхнул ярче, подняв в воздух вихрь сухих листьев. – Из-за этого «дыхания» мой дом сожжен! Моя семья... я наследник дома Варден, и теперь я — изгой!

Он опустился на колени, закрыв лицо руками. Гордость дворянина, рыцарская честь, воспитание — все это рассыпалось в прах перед лицом непостижимой силы, которая пробудилась в нем в ту ночь, когда запылали стены родного поместья.

Ферн, стоявшая чуть поодаль, нахмурилась и поправила воротник своего платья.

– Госпожа Фрирен, у него сильный эмоциональный всплеск. Это привлечет внимание преследователей.

Фрирен вздохнула и медленно подошла к юноше. Она протянула руку и коснулась его плеча. Ее пальцы были прохладными, но это прикосновение принесло странное успокоение.

– Посмотри на меня, – велела она.

Элиан поднял голову. В бирюзовых глазах стояли слезы, которые он, как дворянин, поклялся никогда не проливать.

– В Валденмарке говорят, что магия — это грех, – тихо сказала эльфийка. – Но магия — это всего лишь воображение. Ты боишься ее, потому что воображаешь свою смерть. Попробуй вообразить тишину.

– Я не могу, – прошептал Элиан. – Я слышу только огонь.

– Тогда слушай лес, – Фрирен слегка сжала его плечо. – Слышишь, как сок течет под корой этих сосен? Как ветер запутывается в иголках? Магия этого мира не хочет тебя убить. Она просто хочет, чтобы ее заметили.

Элиан зажмурился. Он попытался оттолкнуть образы пылающих гобеленов и криков слуг. Вместо этого он сосредоточился на запахе влажной земли и далеком стуке дятла. Постепенно жжение в груди начало утихать. Сияние вокруг его пальцев померкло, превратившись в едва уловимую дымку, а затем и вовсе исчезло.

Он открыл глаза. Мир вокруг него снова стал просто лесом — красивым, суровым, но не враждебным.

– Вот видишь, – Фрирен убрала руку. – Ты способный ученик.

– Кто вы такая? – повторил он свой вопрос, но на этот раз в нем не было страха, только растерянность.

– Маг, – просто ответила она. – Который живет слишком долго.

Элиан поднялся на ноги, отряхивая испачканный кафтан. Его движения все еще были скованными, но в осанке промелькнула былая стать. Он вспомнил уроки отца: «Даже если ты потерял все, ты не имеешь права терять достоинство».

– Меня зовут Элиан Варден, – он слегка поклонился, как того требовал этикет Валденмарка. – Я благодарен вам за помощь... госпожа Фрирен. Но вам не стоит оставаться со мной. Инквизиция не знает милосердия, а за мою голову назначена награда.

Ферн сделала шаг вперед, ее лицо оставалось беспристрастным.

– Мы знаем. Мы видели отряд Охотников в пяти милях к югу. Они движутся по следу.

– Тогда уходите! – воскликнул Элиан. – Моя судьба — это моя ноша. Я найду способ добраться до Туманных Предгорий. Говорят, там есть те, кто может спрятать таких, как я.

Фрирен посмотрела на небо, где облака медленно окрашивались в нежно-розовый цвет заката.

– До Туманных Предгорий три недели пути пешком, – заметила она. – Ты не пройдешь и трех дней. Ты не умеешь охотиться, не умеешь разводить костер без магии и, что самое важное, ты не умеешь скрывать свое присутствие.

Элиан поджал губы. Она была права. Он был обучен фехтованию, танцам и истории, но он никогда не выживал в диком лесу в одиночку, будучи дичью для лучших ищеек королевства.

– Почему вам есть до этого дело? – спросил он, глядя прямо в бирюзовые глаза эльфийки. – В этом мире никто не помогает магам просто так.

Фрирен на мгновение задумалась. Ее взгляд стал отсутствующим, словно она смотрела сквозь него на кого-то, кто стоял здесь давным-давно.

– Один мой знакомый... он был очень глупым и самовлюбленным героем, – на ее губах появилась едва заметная, почти призрачная улыбка. – Он всегда говорил, что нужно помогать тем, кто оказался в беде, даже если это кажется бессмысленным. Ему бы не понравилось, если бы я прошла мимо.

Она повернулась к Ферн.

– У нас ведь осталось немного того зелья для маскировки запаха?

– Осталось, госпожа Фрирен. Но оно ужасно пахнет плесенью, – Ферн вздохнула и начала рыться в своем чемодане.

Элиан стоял, не зная, что сказать. Его мир, построенный на строгих правилах, чести и ненависти к «скверне», окончательно рухнул, но на его обломках начало расти что-то новое. Странное чувство безопасности рядом с этой маленькой женщиной, которая говорила о магии так, будто это была обычная погода.

– Идем, Элиан из дома Варден, – Фрирен кивнула в сторону тропинки, уходящей вглубь леса. – Мы проводим тебя до границы земель. По пути я научу тебя паре трюков, чтобы ты не светился, как маяк в шторм.

– Я... я не могу вам заплатить, – тихо произнес он, глядя на свой золотой перстень. – Это единственное, что у меня осталось от семьи.

Фрирен посмотрела на кольцо, затем снова на него.

– Магия — это не то, за что платят золотом. К тому же, Ферн говорит, что мне нужно больше практиковаться в общении с людьми. Считай это моей тренировкой.

Они двинулись в путь. Элиан шел позади, глядя на спины своих странных спасительниц. Лес вокруг них дышал покоем, и впервые за последние дни ужас в его груди сменился тихой, меланхоличной грустью.

Валденмарк оставался позади — со своими рыцарями, кострами инквизиции и заговорами. Впереди была неизвестность, скрытая туманами предгорий, и долгий путь, который только начинался.

– Госпожа Фрирен, – позвал он, когда они вышли на открытый склон, с которого открывался вид на бирюзовые воды далекого побережья. – Вы сказали, что магия — это воображение. А что воображаете вы, когда колдуете?

Эльфийка остановилась и посмотрела на заходящее солнце.

– Поле цветов, – ответила она после долгой паузы. – Просто бескрайнее поле цветов.

Элиан посмотрел на свои руки. Они больше не светились. Он закрыл глаза и впервые за долгое время попытался вообразить не огонь, пожирающий его дом, а тихий шелест травы в саду его матери.

Где-то далеко в лесу протрубил охотничий рог, но звук был слабым и почти не пугающим. Путешествие продолжалось, и в мягком свете заката Элиан Варден, последний из своего рода, сделал свой первый настоящий шаг в новый мир.