Гонка

Раскаленный асфальт трассы Гран-при в Монако пах жженой резиной и дорогим парфюмом. Джаз поправила воротник своего гоночного комбинезона, стараясь игнорировать назойливое внимание камер. Два года назад она была лишь талантливой девчонкой с окраин, обожающей Наскар, а сегодня она — надежда команды Ультра Магнуса, легенды автоспорта, чья суровость могла сравниться только со скоростью его болида.

– Ты слишком напряжена, Джаз, – раздался спокойный, глубокий голос Магнуса. Старик стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на трек. Его авторитет в мире гонок был непререкаем, а семейные связи — притчей во языцех. Все знали, что его супруг Мегатрон держит в страхе половину бизнес-элиты, а сыновья, Оптимус и Родимус, унаследовали от родителей гремучую смесь благородства и властности.

– Просто этот итальянец действует мне на нервы, – огрызнулась Джаз, кивнув в сторону боксов «Формулы-1», где Оптимус Прайм, любимец прессы и наследник итальянского мафиозного клана, раздавал автографы.

Рядом с ней послышался тихий шорох колес. Проул, бывшая мотогонщица, чья карьера оборвалась после страшной аварии в Японии, подъехала на своей инвалидной коляске. Ее лицо оставалось бесстрастным, но в глазах цвета стали читалась вековая усталость. Никто, кроме Джаз и их общей подруги Блэр, не знал, что Проул — внучка Йокетрона, главы японских якудза, и что в прошлом ее руки были в крови по локоть.

– Оптимус не просто гонщик, он хищник, – негромко произнесла Проул, поправляя плед на ногах. – Он привык получать то, что хочет. И сейчас он хочет победу... или тебя.

– Пусть попробует догнать, – фыркнула Блэр, возникнув словно из ниоткуда. Бывшая нелегальная гонщица, она все еще не могла избавиться от привычки постоянно оглядываться. – Мои датчики говорят, что его механик, этот мелкий Бамблби, глаз с тебя не сводит, Проул. А Родимус так и вовсе скоро дыру во мне протрет.

Гонка закончилась катастрофой. Ливень, внезапно обрушившийся на трассу, превратил асфальт в каток. Джаз лидировала, но на последнем круге ее занесло. Поражение было горьким, как дешевый кофе в придорожном кафе.

Вечером, в полумраке закрытого бара для пилотов, Оптимус нашел ее. Он не стал церемониться. Его рука легла на стену рядом с головой Джаз, блокируя путь к отступлению.

– Ты была великолепна, даже в своем падении, – прошептал он, обдавая ее жаром своего тела.

– Уйди с дороги, Прайм, – Джаз попыталась оттолкнуть его, но он лишь сильнее прижал ее к стене.

– Итальянцы не отступают, когда видят сокровище, – его голос стал низким, вибрирующим. – Ты поедешь со мной.

Та ночь была похожа на безумие — смесь ярости, адреналина и необъяснимой тяги. Но утром, пока Оптимус еще спал, Джаз собрала вещи. Она знала, что этот мир не для нее. Вместе с Проул и Блэр они исчезли, не оставив следов.

Год спустя. Трасса 66, забытый богом городок в пустыне Аризоны.

Пыль поднималась столбом, когда к небольшому, но ухоженному ранчо подкатил кортеж черных внедорожников. Оптимус вышел из машины первым. За ним последовал Ультра Магнус и статный, пугающий Мегатрон. Последний связался с Йокетроном, когда поиски зашли в тупик. Японская мафия нашла беглянок быстрее, чем любая разведка.

– Они здесь, – коротко бросил Локдаун, правая рука Йокетрона, выходя из второй машины. Его взгляд хищно обшаривал окрестности в поисках Проул. К ней он питал особую, болезненную страсть.

Навстречу им вышла Джаз. На ней были простые джинсы и клетчатая рубашка, но взгляд остался прежним — дерзким и независимым. На ее руках сидел маленький мальчик с ярко-голубыми глазами, так похожими на глаза Оптимуса.

– Мелоди, иди к тете Блэр, – тихо сказала она, передавая ребенка подошедшей подруге.

– Джаз... – Оптимус сделал шаг вперед, его лицо исказилось от смеси облегчения и боли. – Почему ты убежала? Это мой сын?

– Это мой сын! – выкрикнула Джаз, загораживая собой проход в дом. – Ты разрушил мою жизнь своим напором, своей мафиозной семьей! Мы жили здесь спокойно, пока вы не явились!

Ультра Магнус и Мегатрон переглянулись. Старый гонщик смягчился, увидев внука, а Мегатрон лишь хмыкнул, оценивая боевой настрой невестки.

– Успокойся, милая, – Оптимус попытался коснуться ее плеча, но Джаз отпрянула.

– Не трогай меня! Это всё из-за тебя!

В этот момент из тени дома выкатилась Проул. Ее сопровождал Бамблби, который, увидев ее, замер, не в силах скрыть нежности. Но Локдаун тоже сделал шаг вперед, его лицо исказила неприятная ухмылка.

– Маленькая птичка вернулась в клетку? – прошипел Локдаун. – Твой дедушка очень недоволен, Проул.

Проул медленно подняла руку. Она резким движением откинула рукав своей кофты, обнажая сложную, детально прорисованную татуировку дракона, обвивающего меч — символ высшей власти в клане Йокетрона.

– [Слушай меня внимательно, пес], – заговорила она на чистом японском, и ее голос резал воздух, как бритва. – [Ты забыл свое место? Я — кровь Йокетрона. И если ты или кто-то из твоих людей посмеет нарушить покой этого дома, я лично позабочусь о том, чтобы твое тело никогда не нашли в этой пустыне].

Локдаун отпрянул, пораженный ее властным тоном и тем фактом, что она не утратила своего авторитета даже в инвалидном кресле. Бамблби смотрел на нее с нескрываемым восхищением, понимая, что эта женщина гораздо опаснее и прекраснее, чем он мог себе представить.

– Мы не уйдем без тебя, Джаз, – твердо сказал Оптимус, игнорируя перепалку мафиози. – Но мы и не заберем тебя силой. Я построю здесь трек, я куплю этот город, если понадобится. Но Мелоди будет расти с отцом.

Джаз тяжело дышала, глядя на него. Она видела за его спиной Магнуса, который уже о чем-то спорил с Блэр по поводу устройства ранчо, и Мегатрона, который, кажется, уже присматривал место для вертолетной площадки.

– Вы невыносимы, – выдохнула она, чувствуя, как гнев постепенно сменяется усталостью.

– Мы — семья, – просто ответил Оптимус. – А семья в Италии — это навсегда.

Солнце садилось за горизонт Трассы 66, окрашивая пустыню в цвета победного флага. Великая гонка их жизни только начиналась.