мрак

Холодный туман стелился по земле, запутываясь в корнях старых елей, словно пытался удержать ребят, не пустить их глубже в чащу. Лес под городом всегда пользовался дурной славой, но сегодня он казался по-настоящему мертвым.

Кирилл шел впереди, крепко сжимая в руке тяжелый фонарь. Его рассудительность обычно была якорем для всей компании, но сейчас даже он чувствовал, как внутри нарастает липкий, необъяснимый страх. Рядом, едва ли не вплотную, шла Алиса. Она всегда была душой их компании, той, кто умел рассмешить даже в самый хмурый день, но сегодня ее лицо было бледным, а губы плотно сжаты.

– Мы найдем их, Кирилл? – прошептала она, оглядываясь на идущих следом Настю и Сашу.

– Найдем, – коротко ответил Кирилл, хотя уверенности в его голосе было мало. – Мирам и Данил не могли уйти далеко. И Вероника... она точно где-то здесь.

Настя, всегда считавшаяся самой «крутой» и бесстрашной в их классе, на этот раз выглядела растерянной. Она поправила воротник кожаной куртки, стараясь скрыть дрожь в руках. Саша, профессиональная танцовщица, привыкшая к дисциплине и контролю над своим телом, двигалась бесшумно, но ее глаза лихорадочно блестели в свете фонарей.

– Я не понимаю, зачем они потащили ее сюда, – подала голос Саша. – Данил вечно слушал свою «Нирвану», был в себе, но Мирам... он всегда казался странным. Этот его взгляд...

– Хватит, – отрезал Кирилл. – Смотрите под ноги.

Вдруг из глубины леса донесся странный звук – не то всхлип, не то тихий смех. Ребята замерли. Кирилл направил луч фонаря вперед, и свет выхватил из темноты фигуру, сидящую на поваленном дереве.

Это была Вероника. Она сидела, обхватив плечи руками, и раскачивалась из стороны в сторону. Ее одежда была разорвана, а на лице застыла маска такого глубокого смущения, переходящего в ужас, что Алиса невольно вскрикнула.

– Вероника! – Алиса бросилась к подруге, опускаясь перед ней на колени. – Боже, ты жива! Где они? Где Мирам и Данил?

Вероника медленно подняла глаза. Ее взгляд был пустым, словно она смотрела сквозь друзей. Она медленно подняла тонкий палец и указала куда-то вверх, за спины ребят.

– Они решили остаться здесь, – тихо произнесла она. Ее голос прозвучал на удивление спокойно. – Навсегда.

Кирилл резко развернулся, поднимая фонарь выше. Луч света скользнул по стволам сосен и замер на двух темных силуэтах, раскачивающихся на толстой ветке старого дуба.

Мирам и Данил. Их тела висели в неестественных позах, а лица, освещенные мертвенно-белым светом, казались восковыми масками. Данил все еще был в своей поношенной толстовке с логотипом группы, которая теперь казалась зловещей иронией.

– О боже... – Настя закрыла рот руками, отступая назад. – Они... они сами?

– Да, – Вероника встала, отряхивая юбку, словно ничего не произошло. – Я сказала им, что так будет лучше. Для всех.

Спустя два часа лес наполнился воем сирен и синими всполохами полицейских мигалок. Ребят развели по разным машинам для дачи показаний. Кирилл и Алиса сидели на заднем сиденье патрульного автомобиля, держась за руки. Им обоим казалось, что этот кошмар никогда не закончится.

В это время в кабинете следователя, временно развернутом в штабном фургоне, Вероника сидела напротив пожилого майора. Она выглядела маленькой и беззащитной, но ее спокойствие пугало даже опытного оперативника.

– Расскажи еще раз, Вероника, – мягко произнес следователь. – Почему они это сделали? Два молодых парня, у которых вся жизнь впереди... Почему они решили повеситься прямо у тебя на глазах?

Вероника посмотрела на свои руки. Под ногтями все еще виднелась запекшаяся грязь.

– Я сказала им, что всё знаю, – начала она, и ее голос стал едва слышным. – Я сказала, что если они не сделают этого сами, я расскажу их главную тайну.

Майор нахмурился, пододвигая к себе блокнот.

– Какую тайну? О чем ты говоришь?

Вероника подняла на него взгляд, и в ее глазах на мгновение вспыхнуло нечто такое, от чего у офицера по спине пробежал холодок.

– Вы думаете, они просто издевались надо мной? – она горько усмехнулась. – Нет. У них была система. Мирам и Данил... они были не одни. У них было целое сообщество. Они похищали девушек, привозили их в старый дом на окраине.

– И что там происходило? – следователь затаил дыхание.

– Они насиловали их, – Вероника произнесла это слово так обыденно, что оно прозвучало страшнее любого крика. – Но это было не самое худшее. Худшее было потом. За этим процессом всегда наблюдали другие парни. Они стояли в тени, смотрели... Это был их вступительный ритуал.

– Ритуал? – переспросил майор, быстро записывая.

– После всего, – Вероника содрогнулась, и ее лицо снова приобрело то самое выражение болезненного смущения, – тем парням, которые смотрели, отрезали пальцы. По одному. Мирам делал это очень аккуратно, он ведь хотел стать хирургом...

Она замолчала, судорожно сглотнув.

– А потом? – тихо спросил следователь.

– А потом они заставляли жертв... нас... есть эти пальцы, – Вероника закрыла лицо руками. – Они говорили, что так мы навсегда станем частью их «семьи». Что плоть к плоти – это высшая связь. Я сказала Мираму и Данилу, что у меня есть записи. Что я спрятала их, и если я не вернусь домой к утру, они попадут в сеть. Я предложила им выход. Уйти красиво, пока их не превратили в зверей в клетке.

В фургоне воцарилась гробовая тишина. Снаружи слышались голоса криминалистов и шум ветра в кронах деревьев.

Кирилл в это время пытался успокоить Алису.

– Всё позади, слышишь? – он гладил ее по волосам. – Их больше нет. Они не причинят тебе вреда.

– Я не о себе думаю, Кирилл, – Алиса подняла на него заплаканные глаза. – Я смотрю на Веронику и не узнаю ее. Она словно... словно она забрала их тьму себе.

Кирилл промолчал. Он был рассудительным человеком и понимал, что после такого никто не остается прежним. Но он еще не знал того, что Вероника рассказывала следователю. Он не знал о «тайне пальцев» и о том, что в лесу, помимо двух тел, полиция скоро найдет небольшой тайник под корнями дуба.

Тайник, в котором не будет никаких записей. Только маленькая жестяная коробка, доверху наполненная обрубками человеческих пальцев, тщательно законсервированных в формалине.

Когда Веронику вывели из фургона, она на мгновение пересеклась взглядом с Настей и Сашей. Настя отвернулась, не выдержав этого тяжелого, лишенного эмоций взора. Саша же, привыкшая замечать детали движений, заметила, как Вероника незаметно погладила свой пустой карман, словно проверяя, на месте ли что-то очень важное.

– Пойдемте домой, – тихо сказал Кирилл, обнимая Алису за плечи.

Они пошли к выходу из леса, оставляя позади синие огни, трупы и правду, которая была настолько черной, что лес казался по сравнению с ней залитым солнечным светом. Вероника шла последней. Она обернулась на темную чащу и едва заметно улыбнулась.

Она не сказала полиции самого главного. О том, что Мирам и Данил не были лидерами. Они были лишь исполнителями. А тот, кто отдавал приказы, кто заставлял их смотреть и резать, всё еще был где-то там, среди них. Возможно, он сейчас стоял в толпе зевак или даже помогал полиции оцеплять территорию.

– Вероника, догоняй! – крикнула Алиса, протягивая ей руку.

Вероника ускорила шаг. Ее лицо снова стало смущенным и кротким.

– Иду, – ответила она, и в ее голосе не осталось ни капли того холода, что был в фургоне. – Теперь всё будет хорошо. Правда?

Кирилл кивнул, но в глубине души он чувствовал: эта история только начинается. И лес, ставший свидетелем их позора и смерти, еще долго будет хранить в своем эхе звуки, которые никто из них не сможет забыть.

– Конечно, – ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Теперь всё закончилось.

Но когда они вышли на освещенную трассу, Вероника на секунду замерла, глядя на свои пальцы. Десять. Все на месте. Пока что.