Маленький мальчик

В просторной гостиной загородного дома царила неестественная тишина, которую нарушало лишь приглушенное тиканье настенных часов. Пак Чимин, сжавшись в комок в углу огромного мягкого дивана, выглядел почти прозрачным. Светлые, почти белые волосы растрепались, а огромные глаза, полные затаенного ужаса, следили за каждым движением шестерых мужчин, окруживших его.

– Чимин-а, ну посмотри на меня, – мягко произнес Сокджин, присаживаясь на край дивана. Его голос дрожал от волнения, а в руках он сжимал стакан теплой воды. – Ты же сам чувствуешь, что жар не спадает. Намджун сказал, что таблетки больше не справляются.

Чимин сильнее вжался в подушку, подтягивая худые колени к подбородку. Свитер оверсайз висел на нем мешком, подчеркивая болезненную худобу.

– Пожалуйста, Ким Сокджин-ним, не надо, – прошептал он, и его голос сорвался на высокой ноте. – Я буду пить любое горькое лекарство. Я буду спать весь день. Только не укол. Это... это очень больно.

Намджун, стоявший у стола и методично обрабатывающий руки антисептиком, вздохнул. Как врач, он понимал, что состояние младшего критическое: затяжная ангина дала осложнение, и без антибиотиков внутримышечно инфекцию было не остановить.

– Чимин, послушай, – Намджун поправил очки и подошел ближе. – Я подобрал самую тонкую иглу. Это займет всего несколько секунд. Если мы не сделаем это сейчас, завтра придется ехать в больницу под капельницу. Ты ведь этого не хочешь?

– Вы обещали, что больше не будете, – упрямо отозвался Чимин, и в его глазах блеснули слезы. – В прошлый раз... Хасок-ним держал меня, и было так больно, что я не мог сидеть три дня. Пожалуйста, я прошу вас.

Хосок, стоявший чуть поодаль, виновато улыбнулся. Его обычная солнечная энергия сейчас была приглушена сочувствием.

– Малыш, я держал тебя, чтобы ты не дернулся и не поранился, – мягко сказал он, делая шаг вперед. – Мы все очень за тебя переживаем. Смотри, Тэхен принес твои любимые мандарины, а Юнги-хен даже выключил музыку во всем доме, чтобы тебе было спокойно.

Юнги, прислонившийся к дверному кояку, лишь коротко кивнул. Он не любил лишнего шума и суеты, но вид бледного, дрожащего Чимина заставлял его сердце сжиматься от непривычной тревоги.

– Хватит тратить время, – раздался холодный, глубокий голос.

Чонгук, до этого молча наблюдавший за сценой, отделился от стены. Его массивная фигура в черной футболке, подчеркивающей развитую мускулатуру, внушала трепет. Он всегда был самым строгим среди них, предпочитая дисциплину излишним сантиментам.

– Чимин, ложись на живот. Живо, – скомандовал Чонгук, подходя к дивану.

Чимин вздрогнул и попытался отползти еще дальше, но упираться было уже некуда.

– Чонгук-ним, пожалуйста... – всхлипнул он, закрывая лицо руками. – Я боюсь. Вы такой большой, вы меня раздавите, если будете держать.

– Я не собираюсь тебя давить, – Чонгук присел на корточки перед диваном, и его взгляд немного смягчился, хотя голос остался твердым. – Но ты ведешь себя как ребенок. Тебе двадцать три, а ты дрожишь из-за маленького укола. Мы здесь, чтобы помочь тебе, а не мучить.

– Но это больно! – Чимин внезапно проявил свое редкое упрямство, топнув ногой по подушке. – Вы все только говорите, что это быстро! А у меня потом вся кожа горит! Я никуда не лягу!

Тэхен, который до этого внимательно разглядывал узоры на ковре, вдруг подошел и сел с другой стороны от Чимина. Он протянул руку и начал медленно поглаживать блондина по спутанным волосам. Его ладонь была теплой и шершавой, но движения — удивительно нежными.

– Чимини, – тихо позвал Тэхен. – А если я буду держать тебя за руку? И буду рассказывать тебе сказку про лунного кролика, которую ты так любишь? Ты даже не заметишь, как Намджун-хен закончит.

– Нет, – Чимин замотал головой, кусая губы. – Вы все обманщики. Вы скажете «комарик укусит», а там будет огромная игла.

Намджун тем временем уже вскрыл ампулу. Звук надламывающегося стекла подействовал на Чимина как удар тока. Он попытался вскочить, но Сокджин мягко, но уверенно перехватил его за плечи.

– Тише, тише, маленький, – запричитал Джин, прижимая его к себе. – Ну посмотри на себя, ты же совсем слабенький, даже стоять ровно не можешь. Давай закончим с этим, и я приготовлю тебе тот самый сливочный суп.

– Я не хочу суп! – закричал Чимин, начиная паниковать. – Пустите меня! Вы не имеете права!

Чонгук понял, что уговоры зашли в тупик. Он переглянулся с Намджуном, и тот едва заметно кивнул. Пора было переходить к решительным действиям, пока у Чимина не началась настоящая истерика.

– Хосок, Тэхен, помогите Джин-хену, – коротко бросил Чонгук.

Прежде чем Чимин успел сообразить, что происходит, его осторожно, но крепко перехватили в шесть рук. Тэхен продолжал шептать что-то успокаивающее на ухо, отвлекая внимание, пока Хосок и Сокджин укладывали его на живот поперек дивана.

– Нет! Пустите! Вы злые! – Чимин брыкался, его худые ноги в мягких носках молотили по воздуху, но силы были слишком неравны.

Чонгук подошел к изголовью и, нависнув над ним, зафиксировал его плечи своими тяжелыми ладонями.

– Чимин, если ты сейчас не успокоишься, будет действительно больно, – его голос прозвучал как гром среди ясного неба. – Замри. Это приказ.

Чимин затих, скорее от неожиданности и страха перед тоном Чонгука, чем от послушания. Он уткнулся лицом в сгиб локтя Тэхена, всхлипывая и мелко дрожа.

– Вот так, молодец, – Намджун подошел с готовым шприцем. – Хосок, придержи ноги. Юнги, подержи ватку.

Юнги, который всё это время стоял в тени, подошел ближе и взял спиртовую салфетку. Он мельком взглянул на Чимина — тот выглядел таким маленьким и беззащитным, что Юнги на мгновение захотелось отобрать шприц у Намджуна и выкинуть его в окно. Но здравый смысл победил.

– Расслабься, мелочь, – негромко сказал Юнги, проводя холодной салфеткой по бледной коже. – Если сожмешься — игла застрянет. Тебе это надо?

Чимин только жалобно пискнул, чувствуя, как холодный спирт обжигает кожу.

– Глубокий вдох, Чимин-а, – скомандовал Намджун.

– Я... я не могу... – задыхаясь, проговорил младший.

– Дыши вместе со мной, – Тэхен начал громко и размеренно вдыхать и выдыхать прямо ему в макушку. – Вдох... выдох...

В тот момент, когда Чимин невольно подстроился под ритм Тэхена, Намджун быстрым, отточенным движением ввел иглу.

Чимин вскрикнул, дернувшись всем телом, но железная хватка Чонгука и Хосока не дала ему сдвинуться ни на миллиметр.

– Чонгук-ним, больно! Вы обещали! – закричал он, заливаясь слезами. – Уйдите! Все уйдите!

– Еще чуть-чуть, лекарство вводится медленно, потерпи, – Намджун был сосредоточен, его пальцы уверенно давили на поршень.

– Всё, всё уже, – Сокджин гладил Чимина по спине, чувствуя, как под пальцами пересчитываются все позвонки младшего. – Почти закончили. Ты такой храбрый, Чимини.

Когда Намджун извлек иглу и Юнги тут же прижал место укола ваткой, Чимин просто обмяк. Его плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Обида на весь мир переполняла его маленькое тело.

Хватка ослабла. Чонгук отошел, вытирая пот со лба. Намджун начал убирать инструменты, облегченно вздохнув.

– Можешь переворачиваться, герой, – сказал Хосок, пытаясь заглянуть Чимину в лицо.

Но Чимин не пошевелился. Он продолжал лежать лицом вниз, спрятав голову в подушках.

– Вы... вы все... – донеслось глухое из-под ткани. – Я вас ненавижу. Вы специально сделали так больно.

– Ох, ну конечно, – Сокджин присел рядом и попытался перевернуть его на бок. – Мы же только и мечтаем о том, как бы помучить нашего любимого Чимин-и.

– Не трогайте меня, Ким Сокджин-ним! – Чимин резко отвернулся, сворачиваясь калачиком. – Уходите. Я буду болеть дальше, и тогда вы пожалеете.

Тэхен хихикнул, несмотря на серьезность ситуации.

– Смотрите, у него прорезался голос. Значит, идет на поправку.

– Это не смешно, Тэхен-ним! – Чимин высунул нос из-под подушки, его глаза были красными, а щеки горели то ли от жара, то ли от злости. – Вы обещали сказку, а сами просто держали меня!

– Я рассказывал! – притворно возмутился Тэхен. – Просто ты так громко кричал «ай-яй-яй», что прослушал самое интересное про морковный пир.

Чимин надул губы. Он выглядел так комично в своем гневе — взъерошенный, заплаканный и крошечный — что даже Чонгук не выдержал и коротко усмехнулся.

– Ладно, злюка, – Чонгук подошел и, не спрашивая разрешения, легко подхватил Чимина на руки вместе с одеялом. – Пошли в твою комнату. Тебе нужно поспать, пока лекарство начинает действовать.

– Поставьте меня! Я сам дойду! – Чимин слабо забил кулачками по широкой груди Чонгука, но тот даже не шелохнулся.

– Не дойдешь, у тебя ноги подкашиваются, – отрезал Чонгук, направляясь к лестнице. – И если будешь вредничать, я попрошу Намджуна сделать второй укол. Для профилактики.

Чимин мгновенно затих, обхватив Чонгука за шею и уткнувшись носом в его плечо.

– Вы тиран, Чон Чонгук-ним, – прошептал он едва слышно.

– Знаю, – спокойно ответил тот, поднимаясь по ступеням. – Но зато этот тиран завтра принесет тебе мороженое, если температура упадет.

Вся процессия двинулась следом. Сокджин уже планировал легкий ужин, Намджун давал последние указания Юнги по поводу графика приема витаминов, а Хосок и Тэхен спорили, какой фильм они будут смотреть в спальне Чимина, чтобы тому не было скучно выздоравливать.

Чимин, чувствуя тепло рук Чонгука и слыша привычные голоса своих хёнов, постепенно начал расслабляться. Боль в месте укола еще ныла, а обида не ушла до конца, но внутри росло странное, уютное чувство защищенности. Он знал, что завтра ему снова будет страшно, и он снова будет упрямиться, но они всё равно будут рядом. Все шестеро.

– Ким Сокджин-ним? – позвал Чимин, когда его уже уложили в кровать.

– Да, сладость? – Джин поправил ему одеяло до самого подбородка.

– Сливочный суп... – Чимин замялся, отводя взгляд. – Можно мне его завтра? Если я не буду плакать во время следующего укола?

Сокджин тепло улыбнулся и поцеловал его в лоб.

– Ты получишь его в любом случае, малыш. Даже если решишь перекусать нас всех.

Чимин наконец улыбнулся — слабой, сонной, но искренней улыбкой. Болезнь еще не отступила, но с такой поддержкой у нее просто не оставалось шансов.