пятница

Утро ворвалось в квартиру Вовы Кангина без предупреждения, бесцеремонно расчертив серые стены полосами холодного осеннего света. Ирада проснулась от тишины, которая казалась слишком оглушительной после вчерашнего хаоса. Тело ныло — сказывались и безумная погоня, и та внезапная, почти болезненная близость, которая перевернула всё вверх дном.

Она повернула голову. Место рядом с ней пустовало, но простыни еще хранили чужое тепло. Ирада села, подтянув одеяло к подбородку, и огляделась. Квартира Вовы всегда напоминала ей крепость: минимум декора, максимум функциональности и какой-то давящий порядок. Вчера этот порядок был нарушен её появлением, её кровью на его рубашке и их общим дыханием в темноте.

Из кухни донесся негромкий стук посуды. Ирада поднялась, накинула найденную на стуле мужскую футболку, которая доходила ей до середины бедра, и, стараясь унять дрожь в коленях, вышла из спальни.

Вова стоял у окна, спиной к ней. В одной руке он сжимал телефон, в другой — чашку черного кофе. Его плечи казались еще шире, чем обычно, а вся фигура излучала ту самую суровую ауру, которая раньше заставляла Ираду злиться, а теперь — почему-то искать защиты.

– Проснулась? – не оборачиваясь, спросил он. Голос был хриплым и низким, лишенным вчерашней непривычной мягкости.

– Ты разве не должен быть на работе? – Ирада прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. – Пятница всё-таки. В клубе наверняка завал после того, что я там устроила.

Кангин медленно повернулся. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску. Только в глубине глаз на долю секунды промелькнуло нечто похожее на собственнический блеск, прежде чем он снова взял себя в руки.

– В клубе разберутся без меня. А ты никуда не пойдешь.

Ирада вскинула брови. Её буйный нрав, который на несколько часов притих под грузом страха, мгновенно оскалился.

– Прости, что? Кажется, я ослышалась.

– Ты всё прекрасно слышала, – Вова поставил чашку на стол и сделал шаг к ней. – Те люди, которые искали тебя в «Пятнице», — это не просто обиженные мажоры. Это люди Сабурова. Если ты высунешь нос за дверь, тебя упакуют в багажник раньше, чем ты успеешь вызвать такси.

– Я сама разберусь со своими проблемами, Кангин! – Ирада сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию. – Я не твоя собственность и не твоя пленница. Спасибо за... ну, за вчерашнее. Но теперь мне нужно домой. У меня дела, у меня жизнь.

Вова внезапно сократил расстояние между ними одним резким движением. Он не коснулся её, но его близость ощущалась как физическое давление.

– Твоя жизнь закончится в ближайшей подворотне, если ты сейчас уйдешь, – отрезал он. – Ты хоть понимаешь, во что вляпалась? Ты вскрыла их схему сбыта в вип-зоне. Они не оставят тебя в покое, пока ты не замолчишь навсегда.

– И поэтому ты решил запереть меня здесь? – Ирада вызывающе задрала подбородок, глядя ему прямо в глаза. – Как удобно. Годами строил из себя ледяную глыбу, а теперь решил поиграть в спасателя? Или тебе просто понравилось, что я наконец-то замолчала в твоей постели?

Лицо Вовы на мгновение дрогнуло. Он резко сократил оставшиеся сантиметры и обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть на него. Его пальцы были жесткими, но хватка — удивительно осторожной.

– Не смей сводить всё к этому, – прорычал он. – Я вчера чуть с ума не сошел, когда увидел тебя на полу в том туалете. Ты всегда ищешь приключений на свою голову, Ирада. Всегда лезешь в самое пекло. Но в этот раз огонь слишком сильный даже для тебя.

– А для тебя? – прошептала она, чувствуя, как гнев начинает перемешиваться с чем-то другим, более вязким и опасным. – Ты ведь тоже не просто вышибала с амбициями. Откуда ты так много знаешь про Сабурова? Откуда у тебя эта квартира, которую нельзя вычислить по базам?

Вова промолчал, лишь сильнее сжал её лицо, прежде чем отпустить.

– Тебе меньше надо знать о моем прошлом, если хочешь иметь будущее. Ешь, на столе завтрак. Ключи я забрал. Дверь заблокирована снаружи.

Ирада задохнулась от возмущения.

– Ты не имеешь права! Это похищение!

– Называй как хочешь, – он уже надевал куртку, направляясь к выходу. – Я вернусь вечером. Сиди тихо и не подходи к окнам.

– Кангин! – крикнула она ему в спину, но ответом был лишь сухой щелчок замка.

Она осталась одна. Ирада в ярости метнулась к двери, дернула ручку — бесполезно. Стальная дверь была заперта намертво. Она ударила по ней кулаком, чувствуя, как внутри закипает бессильная злоба вперемешку с пугающей благодарностью.

Весь день прошел как в тумане. Ирада мерила шагами квартиру, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, чтобы понять, кто такой Вова Кангин на самом деле. В его вещах не было ничего лишнего. Никаких фотографий, никаких писем. Только безупречно выглаженные рубашки, пара книг по стратегии и сейф, замаскированный в стене спальни.

К вечеру, когда тени удлинились, она сидела на подоконнике, спрятавшись за плотной шторой, и смотрела вниз на улицу. Черный джип, припаркованный через дорогу, стоял там уже три часа. Внутри сидели двое. Сердце предательски екнуло — Вова был прав. За ней следили.

Когда замок снова щелкнул, Ирада не бросилась к двери с криками. Она осталась сидеть на месте, обхватив колени руками.

Вова вошел, выглядя еще более измотанным, чем утром. На его костяшках виднелись свежие ссадины, а на скуле наливался синяк.

– Ты в порядке? – спросила она тише, чем хотела.

Он бросил ключи на тумбочку и тяжело опустился на диван, откинув голову назад.

– В порядке. Сабуров больше не проблема. По крайней мере, на ближайшее время.

Ирада спрыгнула с подоконника и подошла к нему.

– Что ты сделал?

– Сделал то, что должен был. Вернул долг вежливости, – он открыл глаза и посмотрел на неё. В этом взгляде уже не было той утренней брони. Только нечеловеческая усталость и... страх? Нет, Кангин не умел бояться за себя. Он боялся за неё.

– Вова, – она села на пол у его ног, положив руки ему на колени. – Ты не можешь просто так решать за меня. Да, ты спас меня. Да, вчера... это было важно. Но я не могу жить в клетке, даже если ты считаешь, что там безопаснее.

Кангин наклонился вперед, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица.

– Ты не понимаешь, – тихо сказал он, и в его голосе прорезалась та самая грубая нежность, которую он так тщательно скрывал годами. – Я ненавидел тебя за то, что ты такая... неуправляемая. Потому что знал: наступит день, когда я не смогу тебя удержать. И когда я увидел тебя вчера в крови, я понял, что если с тобой что-то случится, мне будет плевать на все свои правила и планы.

– То есть, всё это время... – Ирада сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. – Твоя грубость, твои придирки...

– Это был единственный способ не сойти с ума, – перебил он её. – Ты как стихийное бедствие, Ирада. А я люблю контроль.

– А сейчас? – она потянулась к нему, касаясь пальцами его разбитой скулы. – Сейчас ты контролируешь ситуацию?

Вова горько усмехнулся и, резко притянув её к себе, усадил на свои колени. Его руки сомкнулись на её талии, как кандалы, но Ирада не хотела вырываться.

– Сейчас я абсолютно не контролирую себя, когда ты рядом, – признался он, утыкаясь лицом в изгиб её шеи. – И это самое опасное, во что я когда-либо ввязывался.

– Мы оба в этом ввязли, – прошептала она, запуская пальцы в его жесткие волосы. – Но если ты еще раз запрешь меня без телефона, я сожгу эту твою крепость до основания.

– Не сомневаюсь, – он поднял голову, и на его губах промелькнула тень настоящей, редкой улыбки. – Но пока ты здесь, со мной. И Сабуров — это только начало. Ты хоть понимаешь, что теперь мы оба под прицелом?

– Вместе веселее, – Ирада дерзко улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от предчувствия грядущей бури. – В конце концов, сегодня всё еще пятница.

– Для нас пятница теперь никогда не закончится, – ответил Вова, прежде чем накрыть её губы своими, стирая остатки споров и страхов в новом всплеске той самой опасной страсти, которая стала их общим проклятием и спасением.

Где-то внизу, в черном джипе, зазвонил телефон. Охота не прекратилась, она просто перешла в новую, более кровавую фазу. Но в этот момент, в тишине закрытой квартиры, существовали только они двое — буйная девчонка, нашедшая свой якорь, и грубый мужчина, который наконец-то позволил себе почувствовать.