Маленький мальчик

Утро в огромном доме началось не с запаха свежесваренного кофе, а с приглушенного всхлипа, доносившегося из дальней спальни. Пак Чимину было девятнадцать, но внешне он едва тянул на четырнадцать. Тонкие запястья, бледная кожа, сквозь которую просвечивали синеватые вены, и копна светлых волос, делавшая его похожим на одуванчик, который может рассыпаться от малейшего дуновения ветра.

Чимин сидел на краю кровати, подтянув колени к груди, и с ужасом смотрел на закрытую дверь. Сегодня был четверг. День планового осмотра и, что самое страшное, день инъекций, которые прописал Намджун.

– Чимин-а, ты проснулся? – Дверь мягко приоткрылась, и в комнату вошел Сокджин. Его лицо светилось мягкой, материнской добротой, но в глазах читалась привычная тревога. – Я принес тебе теплый чай с медом. Ты снова почти ничего не ел вчера.

– Спасибо, Сокджин-хен, – прошептал Чимин, не поднимая глаз. Он всегда обращался ко всем на «вы», даже если Джин просил его быть проще. Уважение и страх перед старшими были вшиты в его подсознание. – Я... я не очень голоден.

Сокджин присел рядом, осторожно коснувшись лба младшего.

– Опять горячий. Чимин-а, твоя иммунная система совсем не справляется. Намджун сказал, что без курса витаминов и укрепляющих препаратов мы не выберемся из этой бесконечной череды простуд.

При упоминании имени Намджуна Чимин заметно вздрогнул. Намджун был гениальным врачом, спокойным и рассудительным, но для Чимина он олицетворял собой медицинскую сталь и неизбежную боль.

– Пожалуйста, хен... – Чимин вцепился тонкими пальцами в рукав домашнего кардигана Джина. – Можно не сегодня? Я чувствую себя лучше, честное слово. Я буду пить горькие таблетки, я буду есть кашу, только не уколы.

– Малыш, мы это уже обсуждали, – вздохнул Сокджин, поглаживая его по спутанным светлым волосам. – Таблетки не усваиваются так, как нужно. Тебе нужны силы.

В этот момент дверь распахнулась шире, и в комнату вошел Чонгук. Его массивная фигура, казалось, заняла всё свободное пространство. Чонгук всегда выглядел суровым и холодным, его взгляд был пронзительным, а движения — четкими. Он не любил лишних слов и сантиментов, предпочитая дисциплину.

– Хватит его уговаривать, Джин-хен, – отрезал Чонгук, скрестив руки на груди. – Чимин, вставай. Намджун-хен уже готовит кабинет. Чем дольше ты тянешь, тем сложнее будет.

– Чонгук, полегче, – укоризненно бросил Сокджин. – Он напуган.

– Мы все устали от того, что он падает в обморок через день, – голос Чонгука оставался ровным, но в нем слышалась скрытая забота, которую он так неумело маскировал под строгость. – Упрямство не поможет тебе выздороветь, Чимин.

Чимин сжался еще сильнее. Его била мелкая дрожь. Он знал, что если Чонгук пришел за ним, то выбора нет. Младший хен мог просто поднять его на руки и отнести куда угодно, не обращая внимания на протесты.

В гостиной, мимо которой их вел Чонгук, было шумно. Хосок, как обычно, пытался поднять всем настроение, громко обсуждая новый проект, но, увидев бледного Чимина, тут же замолчал и ослепительно улыбнулся.

– Эй, наш маленький принц! – Хосок подошел и легонько щелкнул Чимина по носу. – Не бойся, это всего лишь мгновение. Зато потом мы пойдем в сад, если погода позволит. Я купил тебе те новые краски, которые ты хотел.

– Спасибо, Хосок-хен, – едва слышно ответил Чимин, пытаясь выдавить ответную улыбку, но вышло жалко.

Юнги, сидевший в кресле с ноутбуком, даже не поднял головы, но коротко бросил:

– Чимин-а, если не будешь дергаться, я разрешу тебе посидеть в студии вечером. Там тихо. Никакого шума, обещаю.

Для Юнги это было высшим проявлением расположения. Он ценил тишину превыше всего, и приглашение в святая святых значило многое.

Тэхен, стоявший у окна, внимательно наблюдал за сценой. Он подошел к Чимину и поправил на нем воротник пижамы. Его движения были немного резкими, шероховатыми, но в глазах светилось глубокое сочувствие.

– Я буду держать тебя за руку, если хочешь, – предложил Тэхен. – Только не плачь заранее, ладно?

Они вошли в стерильно чистую комнату, которую Намджун оборудовал под домашний медицинский кабинет. Намджун, высокий и статный, в белом халате, стоял спиной к ним и что-то набирал в шприц. Звяканье стекла о металл отозвалось в ушах Чимина набатом.

– Проходите, – Намджун обернулся, поправляя очки. Его голос был профессионально спокойным. – Чимин, ложись на кушетку. Животом вниз.

– Намджун-хен, пожалуйста... – Чимин замер в дверях, его глаза наполнились слезами. – Я боюсь. Вы же знаете, как это больно.

– Я сделаю всё максимально аккуратно, – Намджун подошел ближе, мягко, но уверенно направляя младшего к кушетке. – Но ты должен расслабиться. Если мышцы будут напряжены, будет только больнее.

– Я не могу! – Чимин вдруг проявил то самое упрямство, о котором знали все в доме. Он вырвался из рук Намджуна и забился в угол между шкафом и стеной. – Не подходите! Я не хочу!

Сокджин тут же бросился к нему, закрывая собой от сурового взгляда Чонгука.

– Тише, тише, маленький. Намджун, может, подождем полчаса? – Джин с мольбой посмотрел на врача. – Дай ему успокоиться.

– Джин, мы ждем уже три дня, – Намджун вздохнул, снимая очки и протирая переносицу. – Температура не падает ниже тридцати семи и пяти. Инфекция сидит внутри. Если мы не введем антибиотик и витамины сейчас, завтра он окажется в больнице под капельницей. Ты этого хочешь?

– Нет, но... – Джин обернулся к Чимину, который буквально вжался в стену. – Чимин-а, послушай хена. Это нужно для твоего блага.

– Вы все говорите, что это для блага, – всхлипнул Чимин, закрывая лицо руками. – Но мне страшно. Вы такие большие и сильные, вам не понять.

Чонгук сделал шаг вперед, и его лицо было каменным.

– Чимин, хватит устраивать сцены. Ты ведешь себя как ребенок, хотя тебе девятнадцать. Намджун-хен, делай, что должен. Я его подержу.

– Чонгук, не смей! – вскрикнул Джин, но Чонгук уже решительно подошел к Чимину.

Одним легким движением он подхватил легкого, как пушинка, парня и перенес его на кушетку. Чимин отчаянно брыкался, его слабые удары не причиняли Чонгуку никакого вреда, но морально это давило на всех присутствующих.

– Тэхен, держи его за плечи, – скомандовал Чонгук, надавливая на поясницу Чимина, чтобы тот не мог перевернуться.

Тэхен, хоть и выглядел колеблющимся, выполнил просьбу. Он мягко, но крепко прижал ладони к лопаткам Чимина.

– Прости, малыш, – прошептал Тэхен прямо ему в ухо. – Это быстро. Просто дыши.

Намджун подошел с подготовленным шприцем. Сокджин стоял рядом, сжимая руку Чимина и чувствуя, как того колотит крупная дрожь.

– Чимин, расслабь ягодицу, – негромко произнес Намджун, обрабатывая кожу прохладным спиртом. – Я серьезно. Если дернешься, игла может сломаться. Ты ведь не хочешь этого?

– Пожалуйста, хен... Вы такой злой... – простонал Чимин, утыкаясь лицом в подушку. – Сокджин-хен, помоги мне!

– Я здесь, я рядом, – Джин гладил его по голове, чувствуя, как у самого сердце обливается кровью. – Намджун, давай быстрее.

Намджун не стал медлить. Точным, отработанным движением он ввел иглу. Чимин вскрикнул, его тело выгнулось дугой, но хватка Чонгука и Тэхена была непоколебимой.

– Всё, всё, тише, – Намджун начал медленно вводить лекарство. – Самое сложное позади. Ты молодец.

– Больно! – Чимин зарыдал в голос, впиваясь пальцами в ладонь Сокджина. – Хватит, пожалуйста, хватит!

– Еще чуть-чуть, – Намджун сохранял ледяное спокойствие, хотя желваки на его лице ходили ходуном. Видеть страдания младшего было тяжело даже для опытного врача. – Почти закончили... Вот и всё.

Он извлек иглу и прижал ватку к месту укола. Чонгук тут же отпустил Чимина и отошел на шаг, тяжело дыша. На его лице не было торжества — только глухая усталость.

Чимин не двигался. Он лежал, уткнувшись в подушку, и его плечи мелко подрагивали от беззвучных слез. Сокджин тут же засуетился, поправляя его одежду и укрывая мягким пледом.

– Всё закончилось, мой хороший. Всё позади, – Джин присел на край кушетки, пытаясь поймать взгляд Чимина. – Ты справился. Ты очень храбрый.

– Вы... вы все... – Чимин наконец поднял голову. Его глаза были красными, а нос смешно шмыгал. – Вы меня совсем не любите. Вы просто хотите мучить меня.

– Если бы мы тебя не любили, мы бы позволили тебе просто угаснуть от этой болезни, – тихо сказал Намджун, убирая инструменты. – Но мы здесь, и мы боремся за тебя, даже если ты этого не понимаешь.

Чонгук, который до этого молчал, подошел к кушетке и, не говоря ни слова, поднял Чимина вместе с пледом на руки.

– Куда ты его? – спросил Тэхен.

– В гостиную. Юнги-хен обещал ему тишину, а Хосок-хен — краски. Будем лечить его более приятными методами, пока лекарство действует, – Чонгук посмотрел на Чимина, который замер в его руках, боясь пошевелиться. – Перестань на меня так смотреть, мелкий. Я всё еще злой хен, который заставит тебя выпить бульон через час.

Чимин обиженно надул губы, но протестовать не стал. Он прижался лбом к крепкому плечу Чонгука, чувствуя исходящее от него тепло. Несмотря на строгость и холодность, в руках Чонгука он всегда чувствовал себя в безопасности.

В гостиной их уже ждали. Юнги освободил место на широком диване, подложив дополнительные подушки. Хосок уже расставлял на низком столике баночки с гуашью и чистые листы бумаги.

– Ну что, герой? – улыбнулся Хосок, когда Чонгук осторожно опустил Чимина на диван. – Выглядишь так, будто сразился с драконом.

– Дракон был с очками и шприцем, – буркнул Чимин, принимая из рук Сокджина чашку теплого молока.

– Этот дракон сейчас пойдет готовить тебе обед, – раздался голос Намджуна из коридора. – И если ты не съешь всё до последней ложки, завтра будет еще один раунд.

Чимин втянул голову в плечи, но Тэхен, севший рядом, приобнял его за плечи.

– Не бойся, Сокджин-хен проследит, чтобы Намджун-хен не перегибал палку. Мы все на твоей стороне, даже если иногда кажется иначе.

Чимин посмотрел на своих хенов. На заботливого Джина, который уже что-то выговаривал Намджуну на кухне; на серьезного Чонгука, который проверял температуру в комнате; на улыбающегося Хосока и спокойного Юнги. Его семья была странной, порой слишком строгой, но в каждом их действии, в каждом слове сквозила безграничная любовь к нему — маленькому и слабому мальчику, которого они поклялись защищать.

– Спасибо, – прошептал Чимин, обмакивая кисточку в ярко-желтую краску. – И простите, что я такой упрямый.

– Ты не упрямый, – Юнги мельком взглянул на него поверх экрана ноутбука. – Ты просто особенный. А особенным людям иногда нужно чуть больше времени, чтобы понять очевидное.

Чимин улыбнулся — впервые за этот длинный и тяжелый день. Боль от укола еще ныла, но тепло, разлившееся в груди от слов хенов, было гораздо сильнее любого лекарства. Он начал рисовать солнце, такое же яркое и теплое, как улыбка Хосока, зная, что, пока эти люди рядом, он обязательно поправится.