Гонка

Рев моторов разрезал ночную прохладу Сеула, превращая заброшенную промзону в эпицентр адреналинового безумия. Здесь не было правил, не было судей и не было жалости. Был только запах жженой резины, неон, отражающийся в лужах, и бешеное сердцебиение толпы.

Хан Джисон привык к этому шуму. Для него это была колыбельная. Стоя на капоте своей угольно-черной «Ниссан Сильвии», он лениво обводил взглядом ревущую толпу. Его куртка с яркими нашивками сползла с одного плеча, а на губах играла та самая дерзкая ухмылка, которая заставляла соперников скрипеть зубами от злости, а фанатов — кричать до хрипоты.

Джисон только что взял очередной кубок. Ну, если «кубком» можно было назвать увесистый конверт с наличными и право называть себя королем этих улиц еще неделю. Он любил внимание. Он буквально купался в нем, подпитываясь энергией сотен людей.

– Эй, Хан! Ты сегодня превзошел сам себя! – Хван Хёнджин, его давний знакомый и, пожалуй, единственный человек, чей смех мог перекрыть шум трибун, запрыгнул на капот рядом. – Тот занос на шпильке... Я думал, ты либо взлетишь, либо снесешь ограждение.

– Ты же знаешь, Хёнджин-и, я не умею проигрывать, – Джисон фыркнул, поправляя выбившиеся осветленные пряди волос. – Гравитация — это просто рекомендация, а не закон.

Хёнджин рассмеялся, пихая друга в плечо. Он был в своем репертуаре: яркая рубашка, широкая улыбка и бесконечный запас шуток. Но в этот раз Хван был не один.

– Кстати, я сегодня притащил с собой кое-кого, – Хёнджин обернулся и махнул рукой кому-то в толпе. – Он мечтал увидеть тебя в деле, а не на записях в соцсетях.

Джисон проследил за его жестом. Толпа расступилась, и он увидел парня.

Ли Минхо выглядел здесь чужаком. На нем был мягкий кашемировый свитер, который никак не вязался с кожаными куртками и цепями вокруг. Ему было всего восемнадцать, и это был его первый раз на подобных гонках. Но не одежда привлекла внимание Хана.

Глаза.

У Минхо были невероятные глаза. В свете прожекторов и неоновых вывесок они сияли так ярко, словно в них отражалась вся вселенная. В них не было страха перед ревущими машинами — только чистый, детский восторг, смешанный с глубоким, почти осязаемым восхищением.

Джисон замер. Он привык к обожанию, привык к похотливым взглядам или зависти. Но этот чистый, искренний блеск прошил его насквозь.

– Ого, – выдохнул Джисон, спрыгивая с капота.

Он направился прямо к ним, игнорируя протянутые руки других фанатов. Его уверенная походка заставила Минхо чуть выпрямиться, а его щеки тронул едва заметный румянец.

– Ну привет, – Джисон остановился в шаге от парня, бесцеремонно рассматривая его. – Хёнджин сказал, ты мой фанат?

Минхо на мгновение замешкался, но быстро взял себя в руки. Его взгляд стал более осознанным, и, к удивлению Хана, в нем промелькнула ответная уверенность.

– Я видел много твоих гонок, – голос Минхо был мягким, но в нем чувствовался стержень. – Но вживую это... это выглядит опаснее. И красивее.

– Красивее? – Хан усмехнулся, сокращая дистанцию. – Машина или то, как я ей управляю?

– То, как ты не боишься разбиться, – честно ответил Минхо, глядя Хану прямо в глаза. – Это завораживает.

Хёнджин, стоявший рядом, довольно заулыбался, переводя взгляд с одного на другого.

– Я же говорил, Минхо-я, он тот еще павлин, – вставил Хван, подмигивая. – Но водит он действительно лучше всех в этом районе.

– Павлин? – Джисон притворно возмутился, хотя внутри него что-то приятно затрепетало от того, как Минхо произнес слово «завораживает». – Хёнджин, ты разбиваешь мне сердце. Я — профессионал.

– Профессионал, который чуть не снес мусорный бак на парковке вчера? – Хёнджин расхохотался и, заметив, что Минхо тоже начал улыбаться, добавил. – Ладно, я пойду раздобуду нам чего-нибудь выпить, а то от адреналина в горле пересохло. Не обижай моего друга, Хан. Он слишком добрый для твоих колючек.

Когда Хёнджин скрылся в толпе, между Ханом и Минхо повисла странная, наэлектризованная тишина. Вокруг продолжался хаос: кто-то спорил о ставках, кто-то включал музыку на полную громкость, но здесь, в их маленьком пузыре, время словно замедлилось.

– Тебе правда не было страшно? – спросил Джисон, уже без привычного пафоса.

– Сначала было, – признался Минхо, делая шаг ближе к машине. – Когда вы вошли в первый поворот на такой скорости, я зажмурился. Но потом... я увидел твои глаза через лобовое стекло. Ты выглядел так, будто ты дома.

Джисон почувствовал, как его самоуверенность на мгновение дала трещину. Этот парень видел его насквозь. Не гонщика-звезду, а человека, который находит покой только в хаосе скорости.

– Ты очень наблюдательный, Минхо, – тихо произнес Хан. – Хочешь посмотреть поближе? Внутри она еще круче.

Минхо неуверенно кивнул. Джисон открыл пассажирскую дверь, галантно приглашая парня присесть. В салоне пахло дорогим парфюмом, кожей и едва уловимо — бензином. Минхо осторожно коснулся приборной панели, его пальцы подрагивали от волнения.

– Вау... – выдохнул он.

– Садись, я не кусаюсь, – Джисон обошел машину и сел на водительское кресто. – По крайней мере, не по четвергам.

Минхо рассмеялся, и этот звук показался Хану приятнее, чем рев любого двигателя. Ли сел в кресло, которое буквально поглотило его.

– Знаешь, – начал Минхо, поворачиваясь к Хану, – Хёнджин много рассказывал о тебе. Говорил, что ты терпеть не можешь проигрывать и всегда лезешь на рожон.

– Он преувеличивает, – фыркнул Джисон, хотя оба знали, что это правда. – Я просто знаю свою цену. И я люблю побеждать. Победа — это единственное, что имеет значение, когда ты на трассе.

– А вне трассы? – Минхо внимательно посмотрел на него. Его глаза снова заблестели, отражая свет приборной панели.

Джисон замолчал. Он привык, что вне трассы его окружают люди, которые хотят погреться в лучах его славы. Но этот парень... он задавал вопросы, на которые Джисон не готовил ответов.

– Вне трассы всё немного сложнее, – наконец ответил он, барабаня пальцами по рулю. – Там нет финишной черты.

– Может, это и хорошо? – мягко заметил Минхо. – Можно просто ехать и наслаждаться видом.

Хан посмотрел на него и вдруг поймал себя на мысли, что хочет показать этому парню «вид». Не эту грязную промзону, а настоящий ночной Сеул с высоты холмов, где огни города сливаются в одну светящуюся реку.

– Слушай, – Джисон резко повернулся к нему, его глаза азартно блеснули. – Хёнджин всё равно будет ходить за напитками еще полчаса. Хочешь почувствовать, каково это на самом деле? Не с трибун, а здесь?

Минхо широко раскрыл глаза.

– Ты предлагаешь... прокатиться? Прямо сейчас?

– А почему нет? – Джисон уже заводил мотор. Машина отозвалась мощным, утробным рыком, от которого завибрировали стекла. – Я обещаю быть осторожным. Ну, относительно.

– Но здесь же люди, – Минхо огляделся, хотя по его лицу было видно, что он уже согласен.

– Они расступятся, – самоуверенно бросил Хан. – Они всегда расступаются перед королем.

Он подмигнул Минхо, и тот, не выдержав, коротко кивнул, пристегивая ремень безопасности.

– Только не убей нас, Джисон. Мне еще нужно закончить колледж.

– Обижаешь, – Хан включил первую передачу. – Со мной ты в полной безопасности.

Машина рванула с места, заставляя толпу вскрикнуть и расступиться, образуя живой коридор. Джисон не ехал на максимальной скорости, он просто маневрировал между контейнерами и группами людей, демонстрируя невероятный контроль над автомобилем.

Минхо вжался в кресло, его дыхание перехватило. Вспышки света, крики, мелькающие тени — всё превратилось в яркий калейдоскоп. Он посмотрел на Джисона. Тот выглядел абсолютно сосредоточенным, его руки на руле двигались плавно и точно. В этот момент Хан казался Минхо кем-то сверхъестественным.

Когда они выехали на пустой участок дороги за складами, Джисон нажал на газ. Минхо вскрикнул, но это был крик восторга, а не ужаса. Скорость опьяняла. Ветер, врывающийся в приоткрытое окно, трепал их волосы.

Через несколько минут Джисон плавно затормозил, останавливаясь на краю обрыва, откуда открывался вид на реку Хан. Он заглушил мотор.

Тишина после такого шума казалась оглушительной.

– Ну как? – Джисон повернулся к пассажиру, ожидая увидеть испуг.

Но Минхо светился. Он тяжело дышал, его щеки горели, а глаза... они сияли ярче, чем все огни города внизу.

– Это было... невероятно, – выдохнул Минхо, расстегивая ремень и поворачиваясь к Хану всем телом. – Я никогда ничего подобного не чувствовал. Словно я на мгновение перестал существовать и стал частью чего-то огромного.

Джисон смотрел на него, и его привычная маска дерзкого гонщика окончательно сползла. Он почувствовал странное желание защитить этого парня от всего мира и одновременно — показать ему всё, что он знает.

– Ты странный, Ли Минхо, – тихо сказал Джисон.

– Почему? – Минхо наклонил голову набок, становясь похожим на любопытного кота.

– Потому что все смотрят на мою машину или на мои кубки. А ты смотришь на меня так, будто я... – Джисон запнулся, подбирая слово.

– Будто ты человек, которому тоже иногда хочется, чтобы его просто обняли, а не просили автограф? – закончил за него Минхо.

Джисон замер. Он не ожидал такой прямоты. Его сердце пропустило удар.

– Хёнджин был прав, – прошептал Хан, сокращая расстояние между ними. – Ты слишком добрый.

– А ты слишком много о себе думаешь, – парировал Минхо, но в его голосе не было злости, только тепло. – Но мне это даже нравится.

Джисон улыбнулся — на этот раз искренне и мягко. Он протянул руку и осторожно коснулся пальцами щеки Минхо. Тот не отстранился, наоборот, едва заметно прижался к ладони.

– Знаешь, – сказал Джисон, глядя в эти сияющие глаза, – я обычно не предлагаю это после десяти минут знакомства... но не хочешь ли ты завтра сходить со мной куда-нибудь, где нет запаха бензина?

Минхо улыбнулся, и эта улыбка была самой красивой победой в жизни Хана Джисона.

– Только если ты обещаешь не ехать туда со скоростью двести километров в час.

– Не обещаю, – усмехнулся Хан. – Но ради тебя я могу попробовать ехать сто девяносто.

В этот момент на парковке вдалеке послышался возмущенный крик Хёнджина, который, видимо, обнаружил пропажу друга и машины.

– ХАН ДЖИСОН! ЕСЛИ ТЫ УКРАЛ МОЕГО ДРУГА, Я ПРОТКНУ ТВОИ ШИНЫ!

Парни переглянулись и одновременно рассмеялись.

– Нам пора возвращаться, – сказал Минхо, хотя в его глазах читалось нежелание уходить.

– Да, – согласился Джисон, запуская двигатель. – Но это только начало, Минхо. Я не люблю проигрывать, а ты — самый ценный приз, который я когда-либо встречал.

Минхо покраснел до кончиков ушей, но не ответил, лишь крепче сжал край своего свитера. Машина плавно развернулась и направилась обратно к огням, где их ждал разгневанный Хёнджин и шумная толпа. Но для Джисона всё это уже не имело того значения, что раньше.

Ведь теперь у него был свой собственный свет, который сиял ярче любого неона.