анна асти

Огромный зал «Олимпийского» гудел, словно растревоженный улей. Тысячи огней смартфонов сливались в единое звездное небо, а воздух был настолько наэлектризован, что, казалось, коснись любого — и проскочит искра. За кулисами Анна Асти, затянутая в облегающий латексный костюм, расшитый тысячами кристаллов, делала последний глубокий вдох. Ее сердце билось в унисон с басами, которые уже начали сотрясать пол.

Стас стоял рядом, как и всегда. Ее муж, ее опора, человек, который знал каждую трещинку в ее душе и каждый изгиб ее тела. Он поправил ей выбившийся локон и на мгновение задержал руку на ее щеке. Его взгляд был тяжелым, полным нескрываемого восхищения и чего-то еще — того темного, собственнического пламени, которое вспыхивало в нем каждый раз, когда он видел ее в лучах славы.

– Ты готова, малыш? – спросил он, и его голос прозвучал ниже обычного.

– С тобой — всегда, – ответила Аня, коснувшись его губ мимолетным поцелуем, пахнущим дорогой помадой и адреналином.

Она вышла на сцену под оглушительный рев толпы. Первые аккорды «Царицы» взорвали пространство. Аня двигалась грациозно, хищно, полностью отдаваясь музыке. Она видела лица фанатов в первом ряду — их восторг, их слезы, их преданность. Но где-то в глубине сознания она чувствовала на себе только один взгляд. Стас не ушел за кулисы. Он стоял в тени декораций, наблюдая за тем, как его женщина властвует над многотысячной толпой.

К середине концерта атмосфера накалилась до предела. Исполняя одну из самых лиричных и одновременно сексуальных композиций, Аня подошла к краю сцены. Она видела, как Стас медленно вышел из тени. Это не было частью шоу, этого не было в сценарии. Но сегодня всё шло не по плану. Энергия зала, жара от софитов и химия, которая годами связывала их, сплелись в тугой узел.

– Ты сегодня превзошла саму себя, – прошептал Стас, когда она, кружась в танце, оказалась в опасной близости от него.

– Тебе нравится то, что ты видишь? – Аня обернулась к нему, не переставая петь в микрофон, но ее глаза смеялись и бросали вызов.

Стас не ответил словами. Он просто сократил расстояние между ними. Фанаты в первых рядах ахнули, когда муж певицы притянул ее к себе за талию прямо посреди куплета. Музыка продолжала играть, бэк-вокал подхватил партию, а Аня на мгновение замерла, чувствуя, как его горячее дыхание обжигает шею.

– Стас, мы на сцене... – выдохнула она, едва прикрыв микрофон рукой.

– Плевать, – отрезал он, и в его глазах она увидела то самое первобытное желание, которое невозможно было обуздать. – Ты моя. И они должны это знать.

Толпа взревела, решив, что это часть грандиозного перформанса. Люди начали скандировать их имена, снимать происходящее на тысячи камер. Но для Ани и Стаса мир сузился до размеров этой сцены. Он развернул ее к себе спиной, плотно прижимая к своему телу. Его руки уверенно легли на ее бедра, сминая дорогую ткань костюма.

– Ты с ума сошел, – прошептала она, откидывая голову ему на плечо. Ее голос дрожал, и это было слышно в динамиках, придавая песне невероятную, интимную глубину.

– Я сошел с ума от тебя еще в день нашей встречи, – Стас прикусил мочку ее уха, и Аня непроизвольно выгнулась в его руках.

Музыка сменилась на тяжелый, медленный бит. Свет в зале приглушили, оставив лишь пару кроваво-красных прожекторов, направленных на пару. Это было безумие. Абсолютное, чистое безумие. Стас развернул ее к себе, и их губы встретились в глубоком, властном поцелуе. Микрофон выпал из ее рук, глухо стукнув о покрытие сцены, но звук удара потонул в криках фанатов.

– Аня, я не могу ждать, – его голос был едва слышным рычанием.

Она видела, как тысячи людей перед ней замерли в шоке и предвкушении. Она была их идолом, их Царицей, но сейчас она была просто женщиной, которая до боли хотела своего мужчину. Страх быть осужденной растворился в океане эндорфинов.

– Тогда не жди, – ответила она, сама расстегивая верхние пуговицы его рубашки.

То, что произошло дальше, вошло в историю шоу-бизнеса как самый скандальный и откровенный момент десятилетия. Прямо там, на глазах у изумленной публики, под вспышки сотен стробоскопов, они отдались друг другу. Это не было постановкой. Это была манифестация их любви — дикой, необузданной и не знающей границ.

Стас подхватил ее, усаживая на высокий край рояля, стоявшего на подиуме. Его движения были резкими, но полными нежности. Аня обхватила его ногами, впиваясь ногтями в его плечи. Она видела лица фанатов — кто-то закрывал рот рукой, кто-то продолжал снимать, не веря своим глазам, а кто-то плакал от избытка чувств. Но ей было всё равно.

– Ты только моя, – повторял он между толчками, глядя ей прямо в глаза.

– Твоя... навсегда твоя, – стонала она, забыв о том, что где-то рядом всё еще работают микрофоны, улавливая каждый их вздох.

Ритм их тел совпал с пульсирующим басом музыки. Это был танец на грани фола, секс как высшая форма искусства. В какой-то момент Аня почувствовала, что достигает пика. Она зажмурилась, и перед глазами поплыли круги. Весь мир вокруг взорвался сверхновой звездой.

Когда финальные аккорды стихли, в зале на мгновение воцарилась мертвая тишина. Стас тяжело дышал, уткнувшись лбом в ее плечо. Аня медленно открыла глаза, возвращаясь в реальность. Она поправила растрепанные волосы и посмотрела на мужа. В его глазах было столько тепла и торжества, что у нее перехватило дыхание.

– Мы это сделали, – тихо сказал он, помогая ей спуститься с рояля.

– Мы разрушили все правила, Стас, – Аня улыбнулась, и эта улыбка была самой искренней за весь вечер.

Она подняла микрофон. Руки всё еще немного дрожали.

– Спасибо, Москва! – крикнула она в зал, и звук ее голоса, всё еще хриплого от страсти, вызвал новую волну оваций. – Любовь — это когда нет запретов. Любовь — это когда вы одно целое.

Они уходили со сцены под несмолкаемый гул. За кулисами их уже ждала охрана и ошеломленный менеджмент, но Стас просто обнял жену за плечи, ограждая от лишних вопросов.

– Завтра все газеты будут писать только об этом, – заметил он, когда они вошли в гримерку.

– Пусть пишут, – Аня прислонилась к двери, глядя на него с любовью. – Они видели правду. А правда всегда прекрасна.

Стас подошел к ней, снова прижимая к себе.

– Знаешь, – он хитро прищурился, – на бис мы сегодня точно не выйдем. У меня на этот вечер совсем другие планы.

– Опять? – рассмеялась она, обвивая его шею руками.

– Всегда, Аня. С тобой мне всегда будет мало.

И в этой тишине гримерки, вдали от софитов и криков, они снова обрели друг друга, зная, что этот концерт никто и никогда не сможет забыть. Ведь это была не просто провокация — это был гимн их бесконечной, сумасшедшей любви, которую они не побоялись показать всему миру.