Королева монархов

Прошло шестьдесят лет с тех пор, как Сон Джинву стер память человечества о монстрах и вратах, переписав историю мира своей рукой. Для обычного обывателя он был лишь невероятно моложавым и успешным мужчиной, чье состояние казалось неисчерпаемым. Для своего сына, Сон Сухо, он был наставником и единственным равным. Два Монарха, чья сила могла бы обратить планету в прах, теперь были вынуждены играть в самую сложную игру из всех возможных — в нормальную жизнь.

Колледж «Хансон» славился своими строгими правилами и элитарностью. Именно здесь, среди отпрысков корейских чеболей, Джинву и Сухо решили провести очередное десятилетие. Чтобы не вызывать лишних вопросов, они представились братьями. Сходство было поразительным: те же острые черты лица, тот же пронзительный взгляд, который, казалось, видел людей насквозь.

– Ты опять забыл выключить ауру, Сухо, – негромко произнес Джинву, поправляя лямку рюкзака. – Ты пугаешь первокурсников.

– Прости, отец... то есть, брат, – Сухо усмехнулся, убирая руки в карманы модных джинсов. – Сложно притворяться слабым, когда даже гравитация кажется мне игрушкой.

Они шли по главному холлу, ловя на себе восхищенные и завистливые взгляды. Красивые, богатые, таинственные — они были идеальными мишенями для местной «золотой молодежи». Но ни одна из признанных красавиц колледжа не удостоилась даже мимолетного интереса Монархов. До этого дня.

Окумура Юми сидела на подоконнике в дальнем конце коридора, полностью погруженная в чтение учебника по экономике. На ней была безразмерная серая толстовка, скрывающая фигуру, и массивные наушники. Черные волосы каскадом спадали на плечи, а светлая, почти прозрачная кожа казалась фарфоровой в лучах утреннего солнца.

– Кто это? – внезапно спросил Джинву, останавливаясь.

Его чувства, отточенные тысячами битв, внезапно уловили нечто странное. Не магическую силу, нет. Скорее, абсолютное спокойствие. Девушка была похожа на тихий омут, в котором не было ни капли фальши, столь привычной для этого места.

– Кажется, ее называют «серой мышкой», – ответил Сухо, тоже не сводя с нее глаз. – Юми. Тихоня, отличница. Почти ни с кем не общается.

В этот момент Юми подняла голову. Ее голубые глаза, холодные и чистые, как ледники, на мгновение встретились со взглядом Джинву. Она не покраснела, не отвела взор и не попыталась улыбнуться. Она просто спокойно посмотрела на него, а затем достала из кармана толстовки персик и с аппетитом откусила кусочек, снова возвращаясь к книге.

– Она нас не заметила, – констатировал Сухо с оттенком недоумения. – То есть, она нас видела, но... ей все равно?

– Похоже на то, – Джинву едва заметно улыбнулся. – Любопытно.

В течение следующей недели братья Сон, сами того не осознавая, начали следить за Юми. Это не было преследованием в обычном смысле — скорее, профессиональный интерес охотников, столкнувшихся с загадкой.

Они узнали, что она обожает сладкое. В столовой она всегда выбирала самый большой кусок медового торта, а ее сумка всегда пахла ванилью и корицей. Они узнали, что она мечтает о собственной пекарне — Сухо случайно подсмотрел ее наброски в блокноте, где вместо графиков были рецепты круассанов и эскизы интерьера уютного кафе.

Но самое интересное произошло в пятницу вечером, за гаражами колледжа.

Джинву и Сухо возвращались к парковке, когда услышали звуки борьбы и приглушенные ругательства. Свернув за угол, они увидели Юми. Трое парней из футбольной команды, известных своим скверным нравом, окружили ее.

– Эй, Мышка, мы же просто просим списать курсовую, – один из них протянул руку, пытаясь схватить ее за плечо. – Не будь такой занудой.

Юми медленно сняла наушники. Ее лицо оставалось бесстрастным.

– Я уже сказала, что не помогаю лентяям, – ее голос был тихим, но твердым. – Отойдите.

– А то что? – захохотал второй, делая шаг вперед.

То, что произошло дальше, заставило даже Монархов удивленно приподнять брови. Юми не закричала. Она не съежилась. Движением, которое выдавало долгие часы тренировок (пусть и любительских), она перехватила руку нападавшего, использовала его же инерцию и припечатала его лицом к бетонной стене. Когда второй попытался ударить ее, она ловко уклонилась, ее толстовка задралась, на мгновение явив миру идеальный пресс и изгибы тела, которые скрывала одежда, и нанесла точный удар в солнечное сплетение.

Через тридцать секунд все трое стонали на асфальте. Юми поправила капюшон, отряхнула невидимую пыль с рукава и, как ни в чем не бывало, достала из кармана леденец.

– Ненавижу пачкать руки перед готовкой, – пробормотала она себе под нос.

– Впечатляет, – Джинву вышел из тени, не скрывая своего присутствия.

Юми резко обернулась. На ее языке блеснул серебряный шарик пирсинга — деталь, которую никто в колледже не видел.

– Вы всё видели? – она нахмурилась, и в ее голубых глазах промелькнуло раздражение.

– Только то, как ты мастерски разделалась с мусором, – Сухо подошел ближе, ослепительно улыбаясь. – Не знал, что «серые мышки» умеют так кусаться.

– Я не «мышка», – отрезала она, закидывая рюкзак на плечо. – Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Мне нужно учиться, а потом идти в кондитерскую на подработку. У меня нет времени на ваши игры.

Она развернулась и пошла прочь, даже не оглянувшись на двух самых завидных парней страны.

– Она назвала наше присутствие «играми»? – Сухо рассмеялся, хотя в его глазах вспыхнул азарт. – Отец, кажется, мы нашли нечто более интересное, чем лекции по макроэкономике.

– Она видит нас насквозь, Сухо, – серьезно сказал Джинву, глядя вслед уходящей девушке. – Она не знает, кто мы, но она чувствует, что мы «другие». И ее это не пугает. Ее это раздражает.

На следующий день стратегия братьев изменилась. Вместо того чтобы просто наблюдать, они перешли в наступление.

Джинву нашел ее в библиотеке. Он молча сел напротив, положив на стол небольшую коробочку, перевязанную шелковой лентой.

– Это из той закрытой кондитерской в центре, – произнес он, не отрываясь от своей книги. – У них лучший малиновый мусс в городе.

Юми подняла взгляд от учебника. Она долго смотрела на коробочку, затем на Джинву.

– Чего ты хочешь, Сон Джинву? – спросила она. – Денег у тебя и так полно. Поклонниц — пол-колледжа. Зачем тебе я?

– Ты настоящая, – просто ответил он. – В мире, где всё — декорация, ты — единственное, что имеет вкус. Как этот мусс.

Юми почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Этот мужчина пугал ее. От него веяло такой древней, сокрушительной силой, что ей хотелось убежать, но в то же время ее тянуло к нему, как мотылька к пламени.

– Я не продаюсь за сладости, – она пододвинула коробочку обратно.

– Это не взятка, – Джинву слегка улыбнулся, и эта улыбка, обычно холодная, показалась ей странно теплой. – Это признание таланта. Я знаю, что ты мечтаешь о пекарне. Расскажи мне о ней.

В это же время Сухо перехватил ее после занятий.

– Эй, Юми! – он помахал рукой, облокотившись на свой спортивный байк. – Я тут подумал... Ты ведь любишь персики? У моего... брата есть сад, там как раз созрел редкий сорт. Хочешь попробовать?

Юми остановилась, глядя на Сухо. Он был воплощением энергии, бушующей и неукротимой.

– Вы оба очень странные, – честно сказала она. – Вы ведете себя так, будто весь мир принадлежит вам. Но когда вы смотрите на меня, мне кажется, что вы ищете что-то, чего у вас нет.

Сухо замер. Его маска беззаботного парня на мгновение треснула.

– Может, так и есть, – тихо ответил он. – Поехали со мной. Просто подышим воздухом. Никаких приставаний, обещаю. Если я нарушу слово, можешь ударить меня так же, как того парня вчера.

Юми колебалась. Она знала, что ей стоит держаться от них подальше. Они были опасны — не так, как хулиганы, а гораздо серьезнее. Но любопытство и странное чувство родства с этими одинокими «богами» пересилили страх.

– Ладно, – она вздохнула. – Но если я опоздаю на работу, ты будешь сам печь эклеры.

Прошел месяц. Жизнь Юми превратилась в странный водоворот. Джинву помогал ей с теорией бизнеса, делясь мудростью, которой не было ни в одном учебнике. Он приучил ее к тому, что тишина может быть уютной. С ним она чувствовала себя в безопасности, словно под крылом огромной, невидимой тени.

Сухо же стал ее личным стихийным бедствием. Он возил ее на крыши небоскребов, чтобы смотреть на закат, приносил ей самые экзотические сладости со всего мира и заставлял смеяться. С ним она чувствовала себя живой, а не просто функцией для получения оценок.

Они оба знали о чувствах друг друга. Монархи не соревновались — они ждали ее выбора.

Однажды вечером, когда они втроем сидели в небольшом парке при колледже, Юми вдруг спросила:

– Почему вы не стареете?

Тишина стала почти осязаемой. Джинву и Сухо переглянулись.

– О чем ты? – попытался отшутиться Сухо.

– Я видела старые архивы колледжа, – Юми достала телефон и показала фото шестидесятилетней давности. На пожелтевшем снимке был запечатлен человек, как две капли воды похожий на Джинву, рядом с председателем ассоциации охотников. – И я не дура. Я вижу, как на вас падает свет. Вы не отражаете его, вы его поглощаете.

Джинву вздохнул. Он поднялся и подошел к ней. Его глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым пламенем.

– Мы — те, кто стоит за гранью жизни и смерти, Юми, – его голос зазвучал иначе, глубже, вибрируя в самом воздухе. – Мы бессмертны. И мы прожили слишком долго, чтобы обращать внимание на мимолетные вещи.

Юми не отпрянула. Она протянула руку и коснулась его щеки. Ее пальцы были теплыми и пахли персиком.

– Значит, вам очень одиноко, – прошептала она.

Сухо подошел с другой стороны, коснувшись ее плеча.

– Было одиноко, – поправил он. – Пока мы не встретили ту, кто не побоялась заглянуть в тень.

Юми посмотрела на них обоих. Она видела в них не богатство и не божественную силу. Она видела двух мужчин, которые застряли в вечности и нашли в ней, обычной девушке с мечтой о пекарне, свой якорь.

– Я не брошу свою мечту, – твердо сказала она. – Я открою свою пекарню. Я буду стареть, у меня появятся морщины, и однажды я уйду. Вы понимаете это?

– Мы сделаем каждый твой день таким, чтобы вечность казалась лишь бледной тенью твоей улыбки, – ответил Джинву, накрывая ее руку своей.

– И я лично буду доставлять тебе лучшие ингредиенты из любой точки мира, даже если мне придется ради этого обогнать само время, – добавил Сухо, прижимаясь лбом к ее плечу.

Юми улыбнулась. Ее сердце билось быстро, но страха больше не было.

– Тогда... – она хитро прищурилась. – Джинву, ты поможешь мне с расчетом налогов для бизнес-плана. А Сухо... ты пойдешь со мной и будешь дегустировать новую партию острых капкейков. С проколотым языком это будет интереснее.

Братья рассмеялись. В этот вечер тени, окутывавшие Монархов в течение десятилетий, наконец-то отступили, уступая место простому человеческому теплу и аромату спелых персиков. Они знали, что впереди у них много трудностей, и что мир людей хрупок, но пока у них была Юми — их маленькая, смелая «серая мышка» с сердцем великого кондитера — вечность больше не казалась им проклятием.