Невольный Слуга

Утренний свет в «Обители» никогда не был настоящим. Это были тусклые неоновые лампы, спрятанные за матовыми панелями потолка, которые имитировали рассвет, но приносили лишь головную боль. В общей гостиной пахло крепким кофе, дешевым табаком и чем-то приторно-сладким — смесью благовоний и тяжелых духов, которые въедались в кожу и мебель годами.

Корвин сидел в углу на низком диване, подтянув колени к подбородку. В свои шестнадцать он выглядел моложе, почти по-детски, если не смотреть в глаза. В этих глазах, затуманенных многолетним привыканием к неизбежному, застыла холодная покорность. Он не помнил другой жизни. Его память начиналась с грязных подворотен и хриплого голоса отца, который обменял пятилетнего сына на несколько бутылок дешевого пойла и списание долгов. С тех пор его миром стали стены этого заведения.

Вокруг него лениво переговаривались другие. Лилит, высокая девушка с вытатуированными на ключицах розами, выпускала густые струи дыма, глядя в потолок. Марк, парень постарше, медленно потягивал энергетик, стараясь унять дрожь в руках после тяжелой ночной смены.

– Слышали, сегодня большой заезд? – подала голос Лилит, не оборачиваясь. – Говорят, приедут те, из верхушки. Опять будут играть в богов.

– Какая разница, кто приедет, – глухо отозвался Марк. – Лишь бы платили вовремя и не ломали кости. В прошлый раз мне пришлось неделю сидеть на мазях.

Корвин молчал. Он был «лакомым куском», как называл его Босс. Его внешность — хрупкая, почти фарфоровая кожа и копна непослушных темных волос — всегда привлекала тех, кто любил чувствовать абсолютную власть над чем-то беззащитным. В системе «Обители» он был элитным товаром, игрушкой, чье время стоило втрое дороже остальных.

Двери в конце зала с тихим шипением разъехались. Разговоры мгновенно стихли. В комнату вошел Арту — человек, который владел их жизнями, временем и телами. Он был одет в безупречно сидящий серый костюм, а его лицо, гладко выбритое и непроницаемое, выражало лишь деловую сосредоточенность.

Арту прошел в центр комнаты и развернул электронный планшет.

– Доброе утро, лоты, – его голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций. – Надеюсь, вы успели восстановиться. Сегодня плотный график.

Он начал зачитывать список, распределяя заказы.

– Лилит, у тебя бронь на вечер, второй сектор. Марк, ты в общем зале через час, есть пара запросов на предварительный просмотр.

Корвин почувствовал, как внутри него что-то привычно сжалось, превращаясь в тугой ледяной комок. Он знал, что его имя прозвучит последним.

– Корвин, – Арту поднял на него взгляд. – Тебя забронировали на весь день. Клиент серьезный, оплатил полную страховку от вмешательства. Это значит, что никто не зайдет в комнату, пока он не закончит.

– Кто это? – тихо спросил Корвин. Его голос прозвучал почти бесцветно.

– Тебе не нужно знать имен, – отрезал Арту. – Иди в свою секцию, приведи себя в порядок. Клиент будет через полчаса. Он внес огромный депозит, так что постарайся соответствовать статусу.

Корвин медленно поднялся. Его тело двигалось на автопилоте, подчиняясь приказам, которые вдалбливались в него годами. Он прошел по длинному коридору, мимо дверей, за которыми скрывались такие же комнаты-клетки, как и его собственная. На каждой двери висела панель для оплаты: приложил карту или чип — и замок щелкает, открывая доступ к живому товару.

Его комната была выполнена в минималистичном стиле: мягкие стены, огромная кровать и зеркало во всю стену. Корвин сел перед зеркалом и начал расчесывать волосы. Он не видел в отражении человека. Он видел объект. Функцию.

Через тридцать минут раздался характерный сигнал. Замок на двери тихо пискнул, сменив красный свет индикатора на зеленый.

Дверь открылась, и в комнату вошел Клиент. Это был мужчина средних лет, чья одежда стоила больше, чем всё здание «Обители». Он не выглядел жестоким или безумным, как многие другие. В его взгляде читался холодный, расчетливый интерес, какой бывает у коллекционера, осматривающего редкую вазу.

– Встань, – негромко произнес Клиент.

Корвин послушно поднялся на ноги, опустив руки по швам. Он смотрел чуть ниже подбородка мужчины, как того требовали правила приличия для «игрушек».

– Мне сказали, ты здесь с самого детства, – Клиент медленно обошел его по кругу, оценивая осанку и чистоту кожи. – Редкая выносливость для такого хрупкого создания.

– Я выполняю свои обязанности, сэр, – ответил Корвин, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Обязанности, – Клиент усмехнулся, остановившись перед ним. – Ты понимаешь, что сегодня я могу делать с тобой всё, что придет мне в голову? Я оплатил высший тариф. Никаких стоп-слов, никакой охраны. Только ты и я.

– Я знаю правила системы, сэр.

Клиент протянул руку и коснулся его щеки. Пальцы были холодными и сухими. Корвин не вздрогнул, хотя по спине пробежал неприятный холодок. Он научился отключать чувства, уходить глубоко внутрь себя, оставляя снаружи лишь пустую оболочку.

– Посмотрим, насколько глубока твоя покорность, – мужчина отошел к креслу и сел, закинув ногу на ногу. – Начни с того, что сними всё лишнее. Медленно. Я хочу видеть, за что я заплатил такие деньги.

Корвин начал расстегивать пуговицы на своей легкой рубашке. Каждое движение было выверено. Он не чувствовал стыда — это чувство атрофировалось еще в семь лет. Он чувствовал лишь усталость и желание, чтобы этот день закончился так же, как и сотни предыдущих.

За дверью, в коридоре, слышались приглушенные звуки: смех других клиентов, тяжелые шаги охраны, музыка из бара. Но здесь, в комнате, стояла давящая тишина, нарушаемая лишь шорохом одежды.

– Ты когда-нибудь думал о том, что находится за пределами этих стен? – внезапно спросил Клиент, наблюдая за ним.

Корвин замер на мгновение, удерживая край рубашки.

– Нет, сэр. Это не имеет смысла. Мое место здесь.

– Умный мальчик, – Клиент слегка наклонил голову. – Мечты — это яд для таких, как ты. Они делают вас неисправными. А исправная игрушка — это предсказуемая игрушка.

Мужчина поднялся с кресла и подошел вплотную. Его присутствие заполняло всё пространство, лишая воздуха.

– Сегодня мы проверим, где предел твоей предсказуемости, – прошептал он, и в его глазах вспыхнул опасный огонек.

Корвин закрыл глаза, приготовившись к долгому дню. В системе «Обители» не было места для жалости или спасения. Были только стены, неоновый свет и бесконечный цикл купли-продажи, в котором он был самым ценным, но совершенно мертвым внутри лотом.

– Я готов, сэр, – произнес он, окончательно уходя в ту внутреннюю темноту, где боль не могла его достать.

Клиент лишь удовлетворенно хмыкнул, и дверь за его спиной окончательно заблокировалась, отрезая их от остального мира. Время пошло. Оплаченное время, которое принадлежало не Корвину, а тому, кто держал в руках чек.