Kingdom of marionettes

Тяжелые дубовые двери «Королевства Марионеток» закрылись за спиной Венди с глухим, окончательным стуком. Воздух внутри был пропитан запахом старой древесины, машинного масла и чего-то сладковатого, напоминающего засохшие театральные гримы. Девочка поправила воротник своей формы охранника, которая была ей явно велика в плечах, и крепче сжала фонарик.

— Просто следить за порядком... Просто отгонять хулиганов, — прошептала она себе под нос, стараясь унять дрожь в коленях.

Ее синие волосы были собраны в два высоких хвоста, а в груди теплилась магия небесного убийцы драконов. Венди пообещала себе не использовать силу без крайней нужды. В этом странном мире, куда её забросило после таинственного магического разлома, магия была редкостью, вызывающей страх. Чтобы выжить и найти путь домой, ей нужна была эта работа.

Огромный холл театра тонул в тенях. На стенах висели афиши столетней давности, с которых улыбались безжизненные лица деревянных актеров. Венди прошла мимо кассы и замерла. На высоком постаменте в центре фойе сидела кукла.

Это был шут. Его костюм, сшитый из лоскутов красного и черного шелка, потускнел от пыли, но золотые бубенчики на трехрогом колпаке выглядели пугающе новыми. Лицо, вырезанное из бледного дерева, застыло в вечной, чересчур широкой ухмылке.

— Какой странный... — Венди сделала шаг вперед, освещая фигуру лучом фонарика.

Внезапно бубенчик на колпаке тихо звякнул, хотя в помещении не было сквозняка. Венди замерла, прислушиваясь к бешеному стуку своего сердца. Ей показалось, что стеклянные глаза шута на мгновение блеснули живым, разумным огнем.

— Ой, какая прелесть! У нас новый сторож? — Голос раздался прямо над её ухом, высокий, мелодичный и пропитанный фальшивым дружелюбием.

Венди отскочила назад, едва не выронив фонарик. Магия воздуха непроизвольно отозвалась в её ладонях легким покалыванием, но она вовремя сжала кулаки.

Шут, который мгновение назад сидел неподвижно, теперь стоял перед ней, склонив голову набок. Его движения были неестественно плавными, словно его тянули за невидимые нити, но при этом в них чувствовалась пугающая грация хищника.

— Ты... ты живой? — выдохнула Венди, пятясь к стене.

— Живее всех живых, моя маленькая птичка! — Шут прижал деревянную ладонь к груди и отвесил глубокий, театральный поклон. — Позволь представиться. Джестин. Звезда этого пыльного балагана, мастер улыбок и твой новый лучший друг. А ты у нас... Венди, верно? Какое очаровательное имя. Оно пахнет весенним ветром.

— Откуда ты знаешь мое имя? — Она старалась говорить твердо, но голос предательски дрогнул.

Джестин сократил расстояние между ними одним стремительным скольжением. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица. Глаза-бусины внимательно изучали каждую черту её лица.

— Я знаю всё, что шепчут стены этого театра, — он протянул руку и коснулся кончиком деревянного пальца её щеки. Палец был холодным как лед. — Директор Эдмунд сказал, что к нам придет кто-то особенный. И он не солгал. В тебе есть... искра. Что-то, чего я не видел в обычных людях.

Венди почувствовала, как по спине пробежал холод. Этот «Директор», о котором он говорил... Она слышала от местных, что старый Эдмунд давно мертв, но его дух якобы слился с паровым сердцем театра.

— Мне нужно идти, — Венди попыталась обойти марионетку. — У меня обход. Я должна проверить котельную и...

— О, Грут не любит гостей, — Джестин перегородил ей путь, раскинув руки в стороны. — Наш главный механик очень ворчлив. Он считает, что люди — это просто мешки с мясом, которые только и умеют, что ломать механизмы. Но не бойся! Пока я рядом, тебя никто не тронет.

Он внезапно схватил её за руку. Хватка была стальной, нечеловеческой. Джестин потянул её вглубь коридора, ведущего к сцене.

— Пойдем, я покажу тебе наше королевство. Здесь так одиноко по ночам. Ты ведь не оставишь меня одного, правда? Это было бы так... жестоко.

— Отпусти, мне больно! — Венди попыталась вырваться, но Джестин лишь сильнее сжал её запястье, при этом его лицо сохраняло всё ту же застывшую улыбку.

– Больно? – Он остановился и посмотрел на её руку с искренним, как показалось Венди, удивлением. – Ох, прости. Я постоянно забываю, какие вы, люди, хрупкие. Как фарфоровые чашки. Один неверный жест — и трещина.

Он ослабил хватку, но руку не отпустил, а начал нежно поглаживать её кожу большим пальцем.

– Знаешь, Венди, до тебя здесь были другие. Но они были скучными. Они кричали, плакали, пытались убежать... А ты другая. От тебя исходит тепло. Расскажи мне, откуда в тебе эта сила?

Венди замерла. Он почувствовал её магию? Или просто блефует?

– Я не понимаю, о чем ты, – тихо ответила она, стараясь успокоить дыхание. – Я просто пришла работать.

– Ложь — это плохое начало для дружбы, – Джестин внезапно прижал её к стене, нависая сверху. Его колпак с бубенчиками зазвенел в унисон с его смехом. – Но я прощу тебя. На первый раз. У нас впереди целая вечность. Или, по крайней мере, пока твоя душа не станет частью нашего представления.

В глубине коридора послышался тяжелый, лязгающий звук металла о камень. Тяжелые шаги приближались.

– О, кажется, Виктор проснулся, – Джестин недовольно поморщился, не отрывая взгляда от Венди. – Наш местный философ и зануда. Он вечно пытается всех спасти. Не слушай его, Венди. Слушай только мой голос.

Из темноты показалась массивная фигура. Это была марионетка в поношенном костюме викторианского джентльмена, но его лицо было наполовину скрыто железной маской, а вместо одной руки был сложный паровой манипулятор.

– Оставь девчонку в покое, Джестин, – голос Виктора был хриплым, похожим на скрежет шестеренок. – Она не для твоих игр.

– Виктор, старый ты кусок шестерни! – Джестин обернулся, картинно всплеснув руками. – Ты как всегда портишь самый интересный момент. Мы как раз обсуждали искусство... и искренность.

– Она человек, – Виктор подошел ближе, его глаза светились тусклым синим светом. – Она не знает, во что ввязалась. Иди в свою каморку, девочка, пока Паровое Ядро не поглотило твой разум.

Венди посмотрела на Виктора с надеждой, но тут же почувствовала, как Джестин снова придвинулся к ней, шепча прямо в ухо:

– Он просто завидует, Венди. Он заперт в своих разоблачениях, а я... я свободен. Я могу сделать тебя королевой этого театра. Хочешь? У нас будет всё: свет софитов, аплодисменты... и мы никогда не расстанемся.

Венди почувствовала, как голова начинает кружиться. Воздух вокруг Джестина словно стал гуще, в нем разлилась какая-то магическая дымка, туманящая сознание. Это была манипуляция, тонкое психологическое давление, смешанное с остатками «Проекта пробуждения душ».

– Я... я не хочу быть королевой, – выдохнула она, чувствуя, как магия Небесного Убийцы Драконов начинает пульсировать в её венах, сопротивляясь чужому влиянию. – Я хочу просто выполнять свою работу.

Джестин на мгновение замер. Его улыбка стала чуть менее широкой, а в глазах промелькнуло что-то похожее на ярость, которая тут же сменилась притворным огорчением.

– Как жаль. Но ничего. Упорство — это тоже качество, которое я ценю.

Внезапно здание содрогнулось. Глухой, вибрирующий гул прошел по полу, заставив пыль подняться в воздух. Это был голос Эдмунда — не звук, а вибрация самой реальности театра.

– Хозяин зовет, – прошептал Джестин, и в его голосе впервые послышался настоящий страх, скрытый за бравадой. – Тебе повезло, маленькая птичка. На сегодня наше свидание окончено.

Он отпустил её так резко, что Венди едва не упала.

– Но помни, – Джестин начал отступать в тень, его фигура словно растворялась в полумраке. – Я наблюдаю за тобой. Из каждого зеркала, из-за каждой кулисы. Ты уже часть моей истории, Венди Марвелл. И я не позволю финалу быть грустным.

Когда он исчез, Виктор подошел к Венди и положил тяжелую металлическую руку ей на плечо.

– Уходи, пока можешь, – произнес он тихо. – Он одержим тобой. Джестин не знает границ, когда находит новую игрушку. А здесь, в «Королевстве Марионеток», игрушки имеют привычку ломать своих владельцев.

Венди посмотрела на свои дрожащие руки. Она знала, что должна бежать. Но она также знала, что если уйдет, то никогда не узнает, как вернуться в Хвост Феи. И где-то в глубине театра, она чувствовала еще одну душу — слабую, почти угасшую. Луна. Девочка-кукла, которой нужна была помощь.

– Я не уйду, – твердо сказала Венди, поправляя сумку. – Я обещала следить за этим местом. И я это сделаю.

Виктор долго смотрел на неё, а затем издал звук, похожий на тяжелый вздох.

– Тогда готовься. Ночь только начинается, а Джестин очень не любит, когда ему отказывают во втором акте.

Венди кивнула и пошла по коридору, освещая путь фонариком. Она не видела, как на одном из балконов второго яруса сидел Джестин. Он качал ногой, свесив её через перила, и вертел в руках маленькую тряпичную куклу, удивительно похожую на Венди.

– Второй акт... – пропел он, вонзая тонкую иголку в плечо куклы. – О, он будет просто незабываемым, моя дорогая.

Венди внезапно вскрикнула и схватилась за плечо, почувствовав резкую, колющую боль. Она оглянулась, но коридор был пуст. Лишь тихий, издевательский смех шута эхом разносился под сводами заброшенного театра.

Она глубоко вздохнула, призывая магию воздуха, чтобы успокоить боль. Пути назад не было. Шоу должно продолжаться, и она была в нем главной героиней, хочет она того или нет.