Как перевоспитать Макса

Джордж Расселл поправил манжеты своей белоснежной рубашки и удовлетворённо кивнул своему отражению в зеркале моторхоума Mercedes. Сегодня он выглядел безупречно — как и всегда. Но за этим фасадом идеальной укладки и британской вежливости скрывалась миссия поистине исторического масштаба.

В его руках был небольшой блокнот в кожаном переплёте. На первой странице каллиграфическим почерком было выведено: «Проект "Галатея": Руководство по превращению Макса Ферстаппена в цивилизованного человека».

Джордж вздохнул, вспоминая вчерашний инцидент на брифинге пилотов. Макс явился туда в растянутой футболке, жевал жвачку с открытым ртом и перебил Стефано Доменикали трижды, используя слова, которые в приличном обществе Кингс-Линна не произносят даже шепотом.

– Это просто вопрос гигиены духа, – пробормотал Джордж, открывая новую страницу и записывая:

Правило №14: Использование ненормативной лексики по радио свидетельствует о скудном словарном запасе. Заменяйте слово «f**k» на «весьма досадно» или «какое прискорбное недоразумение».

Правило №15: Показ среднего пальца сопернику на скорости 300 км/ч — это не жест доминирования, а отсутствие манер. Попробуйте вежливый кивок головой или легкий взмах рукой, как у Её Величества.

Правило №16: После победы не нужно обливать шампанским людей так, будто вы пытаетесь их утопить. Сдержанное рукопожатие — вот признак истинного чемпиона.

Джордж закрыл блокнот с тихим щелчком. Он чувствовал себя современным просветителем, несущим свет в темные пещеры Red Bull Racing.

– Джордж, ты идешь? Выезд через пять минут, – в дверь заглянул механик.

– Иду, мой дорогой друг, – Расселл лучезарно улыбнулся. – Мир не спасет себя сам, не так ли?

В спешке он положил блокнот на столик в гостевой зоне, планируя забрать его после сессии. Это была его роковая ошибка.

Через десять минут мимо столика проходил Кристиан Хорнер в сопровождении пары инженеров. Один из них, заметив бесхозную вещь, решил, что это забытый инженерный отчет Mercedes.

– Гляньте-ка, – хмыкнул инженер по имени Марк, открывая первую страницу. – «Как перевоспитать Макса». О, это золото. ГП Австрии обещает быть скучным, давайте развеселим парня.

---

Шел тридцатый круг гонки. Макс Ферстаппен лидировал с преимуществом в восемь секунд, но был в своем привычном состоянии «контролируемой ярости».

– Шины уходят! Что за чертовщина с балансом? – прорычал Макс в радиоэфир. – Машина поворачивает как мешок с картошкой!

В наушниках Макса воцарилась необычная тишина, а затем раздался голос его гоночного инженера, Джанпьеро Ламбьязе. Но голос его звучал странно — он явно пытался подавить смех.

– Макс, согласно правилу номер четыре из «Кодекса Расселла», жалобы на технику должны подаваться в письменной форме после заезда, с использованием прилагательных «несколько нестабильно» вместо твоих обычных эпитетов.

Макс на мгновение замолчал, чуть не пропустив апекс в третьем повороте.

– Что? Джи-Пи, ты перегрелся на солнце? Какой еще кодекс?

– У нас тут в руках блокнот Джорджа, – ответил Ламбьязе, и на заднем плане Макс услышал откровенный хохот механиков. – Тут целый раздел посвящен тебе. Хочешь послушать правило номер восемь?

– Я хочу, чтобы вы заткнулись и дали мне данные по деградации резины! – рявкнул Макс, обходя кругового.

– «Правило номер восемь», – продолжал Джи-Пи, игнорируя протест. – «При обгоне круговых не следует кричать на них в радио. Они тоже люди, просто менее одаренные. Будьте снисходительны, как лорд к своим крестьянам».

Макс почувствовал, как у него дергается глаз.

– Расселл... Этот долговязый британец совсем страх потерял? Я его в стену впечатаю!

– «Правило номер двадцать два», – не унимался инженер. – «Угрозы физической расправы — это крик о помощи вашего внутреннего ребенка. Вместо этого предложите оппоненту чашку чая после гонки и обсудите свои чувства».

– Джи-Пи, клянусь, если ты прочитаешь еще хоть строчку, я припаркую машину прямо в боксах и уйду домой! – проорал Макс, хотя его время на круге внезапно улучшилось — ярость всегда делала его быстрее.

В это время Джордж Расселл, ехавший на пятом месте, наслаждался тишиной в своем эфире, пока не услышал голос своего инженера:

– Джордж, кажется, в Red Bull нашли твой... э-э... литературный труд. Они зачитывают его Максу по радио.

Джордж на секунду замер. Его безупречное лицо под шлемом залилось краской, которую, к счастью, никто не видел.

– О, – выдавил он. – Какое... невоспитанное поведение с их стороны. Крайне неэтично читать чужие дневники.

– Макс передает, что чай он предпочитает заваривать на твоих слезах, – добавил инженер.

– Типичный Макс, – вздохнул Джордж, возвращая себе самообладание. – Видите? Ему предстоит еще долгий путь. Запишите в блокнот: «Склонность к черному юмору — признак защиты. Продолжать терапию».

Гонка закончилась предсказуемо: Макс победил, Джордж финишировал пятым. Но атмосфера в закрытом парке была наэлектризована сильнее, чем обычно.

Макс выскочил из болида, сорвал шлем и, не дожидаясь взвешивания, направился прямиком к Расселлу, который как раз грациозно поправлял прическу перед камерами.

– Ты! – Макс ткнул пальцем в грудь Джорджа. – «Внутренний ребенок»? «Крестьяне»? Ты что, возомнил себя моей нянькой?

Джордж посмотрел на него сверху вниз с легкой, почти отеческой улыбкой.

– Макс, дорогой мой, ты снова кричишь. Это плохо влияет на цвет лица. И, кстати, твоя манера парковаться в закрытом парке... Ты занял слишком много места. Это эгоистично.

Макс набрал в легкие воздуха, выглядя так, будто сейчас произойдет взрыв сверхновой. Механики обеих команд замерли, ожидая драки.

– Я четырехкратный чемпион мира! – прошипел Макс. – Мне не нужны советы от парня, который извиняется перед конусами, когда сбивает их!

– Я не извиняюсь, я проявляю вежливость к имуществу трассы, – парировал Джордж, поправляя воротник. – И заметь, Макс, ты сейчас используешь очень агрессивный язык тела. Моё правило номер два гласит: «Руки в боки — это признак неуверенной в себе домохозяйки».

Макс резко опустил руки, осознав, что делает именно это. Его лицо стало пунцовым.

– Я тебя ненавижу, – выплюнул он.

– О, это прогресс! – воскликнул Джордж, сияя. – В правиле номер тридцать я писал, что признание сильных чувств — это первый шаг к исцелению. Хочешь обсудить это за чашкой Эрл Грея? У меня есть превосходное печенье.

Макс несколько секунд смотрел на него, тяжело дыша. Его кулаки сжимались и разжимались. Окружающие ждали удара, но вместо этого Ферстаппен вдруг развернулся и пошел прочь, бросив через плечо:

– Только если это будет печенье с чертовым шоколадом! И не смей приходить в своем дурацком розовом джемпере!

Джордж проводил его взглядом, достал из кармана комбинезона маленькую ручку и сделал пометку прямо на ладони:

«Объект проявляет готовность к социальному взаимодействию. Рекомендуется использовать сладости в качестве поощрения. Слэй».

– Ну что за дикарь, – нежно прошептал Расселл, подмигивая камере. – Но я сделаю из него человека. Даже если мне придется скупить весь чай в Британии.