парк аттракционов

Утро в парке аттракционов началось с того, что Джордж Расселл в течение двадцати минут объяснял остальным, почему его льняная рубашка идеально подходит для катания на центрифуге. Он выглядел так, будто сошел с обложки журнала «Яхты и высокомерие»: безупречно уложенные волосы, солнцезащитные очки за целое состояние и выражение лица человека, который точно знает, в какой момент нужно нажать на тормоз, чтобы не испортить прическу.

– Джордж, это парк развлечений, а не прием у короля, – Настя поправила медицинскую сумку на плече. Она, как человек прагматичный и привыкший к травмам на пит-лейне, знала, что этот день закончится либо пластырем, либо льдом.

– Дорогая, имидж — это всё, – Джордж поправил воротник и ослепительно улыбнулся. – Если нас сфотографируют на горках, я должен выглядеть как победитель Гран-при, а не как человек, который только что увидел налоговую декларацию.

Олли Берман, стоявший рядом с Юлей, тихо хихикнул в кулак. Олли в своем худи и кепке выглядел как очаровательный медвежонок, которого случайно выпустили из вольера Хаас. Юля держала его за руку, и они оба переглядывались с тем самым видом «мы здесь самые младшие, но, кажется, самые адекватные».

– Ну что, идем? – Олли нетерпеливо подпрыгнул на месте. – Я слышал, там есть горка «Крик дьявола». Говорят, на ней перегрузки почти как в пятом повороте в Джидде.

– Олли, милый, не пугай Джорджа раньше времени, – подмигнула Юля. – Посмотри, он уже начал бледнеть в тон своей рубашке.

– Я? Бледнеть? – Джордж издал короткий, сухой смешок, типично британский. – Юля, я пилотирую болид весом в восемьсот килограммов на скорости триста километров в час. Какие-то рельсы и вагонетка для меня — это просто медленная прогулка в магазин.

Они двинулись вглубь парка. Джордж шел впереди, комментируя всё вокруг с видом эксперта по ландшафтному дизайну, пока они не подошли к «Крику дьявола». Огромная конструкция из стали возвышалась над ними, извергая пронзительные крики людей, летящих вниз головой.

Олли заметил, как Джордж внезапно замолчал и начал очень внимательно изучать информационный стенд о технике безопасности.

– Джордж? – Олли подошел ближе и заглянул старшему товарищу в лицо. – Ты как? Выглядишь... взволнованным. Всё нормально? Если хочешь, мы можем пойти на карусель с лошадками. Юля говорит, там очень красивые пони.

Расселл медленно повернул голову. Его глаза за стеклами очков на мгновение расширились, но он тут же взял себя в руки.

– Оливер, мальчик мой, – Джордж похлопал его по плечу чуть сильнее, чем нужно. – Я просто проверяю, соответствуют ли эти крепления стандартам FIA. Безопасность превыше всего. Я абсолютно спокоен. Мой пульс сейчас — сорок ударов в минуту. Я практически сплю.

– Тогда почему у тебя дергается веко? – шепотом спросила Настя, подходя сзади.

– Это британский шарм, Настя. Тебе не понять.

Когда они заняли свои места, оказалось, что Олли и Юля сели в середине состава, а Джордж и Настя — в самую последнюю кабинку.

– Последний вагон — самый экстремальный, – заметил Олли, оборачиваясь. – Удачи, Джордж!

– Удача нужна слабым, – бросил Расселл, вцепляясь в поручень так, что костяшки пальцев побелели.

Механизм щелкнул, и вагонетка медленно поползла вверх. В тишине, прерываемой только лязгом цепи, голос Джорджа звучал неестественно высоко:

– Знаете, если подумать, гравитация — это очень переоцененная концепция... Настя, почему мы так высоко? Настя, я не давал согласия на такую высоту.

– Поздно, Жора, – вздохнула Настя. – Наслаждайся видом.

А потом вагонетка достигла пика и рухнула вниз.

Весь парк содрогнулся от звука. Это не был обычный крик. Это была ультразвуковая сирена, смесь оперного ариозо и вопля чайки, которой наступили на хвост. Звук доносился откуда-то сзади и не прекращался ни на секунду: ни в мертвой петле, ни на крутых виражах.

Когда состав наконец плавно затормозил у платформы, Олли и Юля вышли, слегка пошатываясь, но смеясь. Джордж вышел следом. Он выглядел так, будто его пропустили через центрифугу для белья, но волосы — о чудо! — остались на месте.

– Ого! – Олли вытирал слезы от смеха. – Ребята, вы слышали это? Кто-то в конце поезда орал так, будто его живьем едят. У меня до сих пор в ушах звенит.

– Да, это было нечто, – согласилась Юля. – Наверное, какой-то бедолага совсем не дружит с вестибулярным аппаратом.

Джордж, который только что обрел способность дышать, выпрямился и поправил рубашку.

– Ужасно, просто ужасно, – произнес он с глубоким возмущением. – Люди совершенно не умеют контролировать свои эмоции. Этот шум мешал мне наслаждаться аэродинамикой падения.

– Погоди, – Олли прищурился, – но ведь в последней кабинке сидели только вы с Настей. Больше там никого не было.

Наступила тишина. Настя медленно повернула голову к Джорджу. Тот, не моргнув глазом, указал на нее пальцем.

– Это была она, – твердо сказал Расселл. – Настя так испугалась, что я даже пытался ее успокоить, но она была в истерике. Настя, дорогая, тебе стоит поработать над самообладанием. Это было неловко.

Настя открыла рот от такой наглости.

– Я?! Джордж, ты орал «Мамочка, забери меня в Норфолк!» на каждом повороте!

– Галлюцинации от недостатка кислорода в мозгу, – парировал Джордж, ускоряя шаг. – Обычное дело при перегрузках. Пойдемте дальше, я видел там автомат с силовой грушей. Нам нужно проверить, кто из нас настоящий атлет, а кто — Оливер Берман.

Олли, которого такое заявление задело за живое (насколько это вообще возможно для самого доброго парня в пелотоне), принял вызов.

– Ладно, большой парень. Давай посмотрим, чьи мышцы работают лучше.

Они подошли к яркому автомату с кожаной грушей. Вокруг уже собралась небольшая толпа. Олли вышел вперед. Он сосредоточился, сделал пару глубоких вдохов, как перед стартом гонки, и резко ударил.

Автомат зазвенел, цифры на табло побежали вверх и остановились на отметке «850».

– О-о-о! – толпа одобрительно загудела.

– Неплохо, медвежонок, – Юля поцеловала его в щеку. – Очень достойно.

Джордж фыркнул, снимая свои дорогие часы и передавая их Насте.

– Восемьсот пятьдесят? Оливер, это результат для юниорских серий. Сейчас папочка покажет тебе, как работает британская мощь. Настя, отойди подальше, возможна ударная волна.

Джордж встал в позу. Он выглядел как боксер-аристократ: спина прямая, подбородок задран. Он начал делать какие-то странные разогревающие движения плечами, которые больше походили на брачные танцы фламинго.

– Главное — это техника, – вещал он, обращаясь к Юле и Олли. – Весь вес тела переносится в кулак. Это физика, чистая физика. Смотрите и учитесь.

Джордж замахнулся так сильно, что, казалось, его туловище провернулось на триста шестьдесят градусов. С диким криком — подозрительно похожим на тот, что был на американских горках — он обрушил кулак на грушу.

Раздался глухой «бум», а затем — отчетливый и очень неприятный хруст.

Груша едва качнулась. Табло лениво высветило цифру «120».

Джордж замер. Его лицо сначала стало пунцовым, потом мертвенно-бледным. Он медленно опустил руку и прижал ее к груди, стараясь сохранить каменное выражение лица.

– Ну... – Олли почесал затылок. – Сто двадцать — это тоже... результат. Наверное, автомат сломался.

– Нет, – прошипел Джордж сквозь зубы, его лоб покрылся испариной. – Просто... я ударил слишком быстро. Датчики не успели зафиксировать скорость. Это проблема технологий, они не рассчитаны на таких, как я.

– Джордж, – Настя подошла к нему и взяла за запястье. – Покажи руку.

– Всё в порядке, Настя, я просто...

– Показывай руку, Расселл, или я применю силу, – профессионально отрезала она.

Джордж нехотя протянул правую руку. Его мизинец и безымянный палец подозрительно смотрели в разные стороны, а кисть начала стремительно опухать.

– О боже, Джордж! – Юля прикрыла рот рукой. – Ты сломал руку об автомат?

– Я не сломал, – продолжал настаивать Джордж, хотя его голос дрожал. – Я просто... реструктуризировал костную ткань для лучшей аэродинамики.

– Ты идиот, – вздохнула Настя, вынимая из сумки фиксирующую шину и холодный пакет. – Олли, подержи его, а то он сейчас в обморок упадет от собственного величия.

– Я не падаю в обморок! – возмутился Джордж, но тут же послушно осел на скамейку, когда Настя начала проводить осмотр.

Олли присел рядом, сочувственно глядя на старшего товарища.

– Знаешь, Джордж, зато ты ударил очень стильно. Слэй, как ты говоришь.

Джордж посмотрел на свою забинтованную руку, потом на Олли, потом на Настю, которая уже вызывала медицинский кар.

– Знаешь, Оливер, – произнес он с привычным пафосом, несмотря на ситуацию. – В протоколах напишут, что я получил травму в ходе экстремальных испытаний. И если кто-то спросит про крик на горках...

– Мы скажем, что это была Настя, – улыбнулся Олли.

– Вот именно. Ты далеко пойдешь, медвежонок. Далеко пойдешь.

Настя только покачала головой, затягивая бинт чуть туже, чем требовалось, просто чтобы услышать еще один короткий, очень британский вскрик.