Атака титанов

Вечер над Тростом опускался медленно, окрашивая черепичные крыши в цвет запекшейся крови и спелых персиков. В этом затишье, когда гул восстановительных работ стихал, а солдаты Разведкорпуса расходились по казармам, мир казался обманчиво хрупким. Эрен сидел на краю крыши одного из уцелевших штабных зданий, его ноги свешивались в пустоту. Он смотрел на заходящее солнце, и в его глазах, обычно горевших неукротимым пламенем ярости, сейчас отражалась лишь тихая, изматывающая усталость.

Сзади послышались легкие, почти бесшумные шаги. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто это. Запах ветра, старой кожи ремней и едва уловимый аромат мыла всегда предвещали её появление.

– Опять ты здесь, – негромко произнесла Микаса, присаживаясь рядом.

Она не спрашивала разрешения. Она просто заняла своё место в его пространстве, как делала это последние девять лет. Красный шарф, уже изрядно потертый, был обмотан вокруг её шеи, несмотря на теплоту летнего вечера.

– Здесь спокойнее, – ответил Эрен, не поворачивая головы. – Снизу кажется, что стены давят сильнее. А здесь... здесь я хотя бы вижу небо.

Микаса внимательно посмотрела на его профиль. За последнее время черты лица Эрена заострились, взгляд стал глубже, словно он видел не горизонт, а нечто, скрытое за гранью человеческого понимания. Это пугало её больше, чем любой титан.

– Армин сказал, что ты сегодня почти не ел, – она протянула ему кусок хлеба, завернутый в чистую салфетку.

Эрен усмехнулся, наконец взглянув на неё.

– Армин слишком много болтает. Но спасибо.

Они сидели в тишине, разделяя на двоих скудный ужин и это странное, звенящее мгновение покоя. Ветер шевелил темные пряди волос Микасы, и Эрен поймал себя на мысли, что она стала совсем взрослой. В ней больше не было той испуганной девочки, которую он когда-то спас в лесу. Теперь она была самым сильным солдатом человечества, но для него она всё ещё оставалась той, чью руку он сжал в холодном доме, обещая тепло.

– Микаса, – вдруг позвал он, и его голос дрогнул.

– Что такое? – Она мгновенно напряглась, готовая защищать, действовать, бежать.

– Почему ты всё ещё здесь? Рядом со мной. После всего, что я натворил, после того, как я втягивал тебя в ад раз за разом...

Она замолчала, глядя на свои руки, лежащие на коленях. Шрамы на её ладонях были свидетельствами её преданности.

– Ты сам знаешь ответ, – прошептала она. – Ты подарил мне дом. Ты подарил мне жизнь, когда у меня ничего не осталось.

– Но это было так давно, – Эрен резко отвернулся. – Я не тот мальчик, Микаса. Во мне живет чудовище. Я вижу будущее, которое мне не нравится. Я вижу кровь. Тебе не стоит быть частью этого.

Микаса медленно протянула руку и коснулась его ладони. Её пальцы были холодными, но хватка – железной.

– Мне всё равно, кто в тебе живет, – твердо сказала она. – Если ты монстр, я буду рядом с этим монстром. Если ты решишь сжечь мир, я буду стоять в огне вместе с тобой. Но не проси меня уйти. Это единственное, чего я не смогу сделать.

Эрен посмотрел на их переплетенные пальцы. В этот момент барьеры, которые он так старательно возводил вокруг своего сердца, дали трещину. Он всегда считал, что его судьба – это одинокий путь к свободе, оплаченной страшной ценой. Но глядя в серые, полные немой мольбы и бесконечной любви глаза Микасы, он понял: его личная свобода не имеет смысла без этого красного шарфа.

– Ты глупая, – выдохнул он, и в этом слове не было ни капли злобы, только нежность, которую он запрещал себе чувствовать годами.

– Возможно, – она едва заметно улыбнулась. – Мы оба не совсем в своем уме, Эрен.

Он подался вперед, сокращая расстояние между ними. Микаса замерла, её дыхание перехватило. Эрен осторожно взял край шарфа и потянул его на себя, притягивая девушку ближе.

– Я обещал, что буду повязывать его тебе столько раз, сколько потребуется, – прошептал он ей в самые губы. – Но я никогда не говорил, что это единственное, что я хочу для тебя сделать.

Когда их губы встретились, мир вокруг перестал существовать. Не было стен, не было титанов, не было предчувствия неминуемой катастрофы. Был только вкус соли на коже, тепло её дыхания и отчаянное биение двух сердец, которые слишком долго отрицали очевидное. Этот поцелуй не был похож на сказочную мечту – он был горьким, как пепел, и крепким, как сталь клинков. В нем было признание в любви и одновременно прощание с детством.

Микаса обхватила его лицо ладонями, словно пытаясь запомнить каждую черточку, каждый шрам. Она всегда знала, что любит его, но сейчас, чувствуя его ответную страсть и уязвимость, она впервые почувствовала, что её любовь взаимна не как долг, а как стихия.

– Пообещай мне, – сказала она, когда они отстранились друг от друга, тяжело дыша.

– Что именно? – Эрен прижался своим лбом к её лбу.

– Что бы ни случилось... что бы ты ни задумал там, в своей голове... пообещай, что мы будем вместе до самого конца. Что ты не оттолкнешь меня ради моей же «безопасности».

Эрен закрыл глаза. Он знал, какие испытания ждут их впереди. Он знал, что время его жизни ограничено проклятием Имир. Но в этот миг, под куполом угасающего неба, он решил, что даже если ему осталось всего несколько лет, он проживет их так, чтобы каждый день стоил вечности.

– Обещаю, – выдохнул он. – До самой смерти, Микаса. Я больше не буду бежать от тебя.

Прошли недели, которые сложились в месяцы. Обстановка в мире накалялась, враги за морем готовились к удару, а внутри стен зрели заговоры. Но в маленьком домике на окраине расположения Разведкорпуса, который им выделили по особому распоряжению Леви, царил иной мир.

Микаса проснулась от того, что первые лучи солнца коснулись её лица. Она повернула голову и увидела Эрена. Он еще спал, его лицо во сне разгладилось, лишившись той суровой маски, которую он носил днем. Она осторожно провела пальцем по его плечу, чувствуя тепло его кожи.

Эрен пошевелился и открыл глаза. Увидев её, он улыбнулся – той самой открытой улыбкой, которую она помнила по их детству в Шиганшине.

– Доброе утро, – тихо сказал он, притягивая её к себе под одеяло.

– Доброе, – ответила Микаса, утыкаясь носом в его ключицу. – Тебе опять снились кошмары?

– Нет, – он поцеловал её в макушку. – Сегодня мне снилось, что мы в лесу. Совсем одни. Никаких войн, никаких стен. Просто дом и мы.

– Это может стать реальностью, Эрен. Когда всё закончится.

Эрен промолчал. Он знал, что «когда всё закончится» для него может означать нечто иное, чем для нее. Но он крепче сжал её в объятиях.

– Да. Мы построим этот дом. Даже если это будет всего лишь хижина в горах, далеко от всех.

– Мне всё равно, где, – Микаса подняла на него взгляд. – Главное, что там будешь ты.

В тот день им предстояло много работы. Эрен должен был тренироваться с Ханджи, испытывая пределы своей силы титана, а Микаса – обучать новобранцев. Но за завтраком, когда они сидели за простым деревянным столом, попивая горький эрзац-кофе, между ними была та невидимая связь, которая делала их сильнее любого врага.

– Эрен, ты опять забыл застегнуть ремень на левом плече, – заметила Микаса, вставая из-за стола.

Она подошла к нему и привычным движением начала поправлять снаряжение. Эрен смотрел на её сосредоточенное лицо, на то, как ловко её пальцы справляются с пряжками.

– Что бы я без тебя делал? – усмехнулся он.

– Вероятно, ходил бы в расстегнутой куртке и голодный, – серьезно ответила она, но в её глазах плясали искорки смеха.

– Микаса, – он перехватил её руки. – Ты ведь понимаешь, что я не заслуживаю этого? Всего этого счастья.

– Перестань, – она строго пресекла его попытку самобичевания. – Мы выжили не для того, чтобы ты мучился виной. Мы выжили, чтобы жить. Для себя, а не только для человечества.

Эрен кивнул. Она была его якорем. Без неё он бы давно потерялся в лабиринте воспоминаний прошлых владельцев Атакующего титана. Она возвращала его в реальность, в «здесь и сейчас».

Вечером того же дня, после изнурительных тренировок, они возвращались домой через поле. Трава была высокой, задевая их колени, а в воздухе стоял густой аромат полевых цветов.

– Смотри, – Микаса остановилась и указала на маленькую белую бабочку, которая запуталась в стеблях.

Она бережно освободила насекомое и подбросила его в воздух. Эрен наблюдал за полетом бабочки, пока та не скрылась из виду.

– Знаешь, – начал он, – я часто думал о том, что свобода – это возможность улететь куда угодно. Но сейчас я понимаю, что настоящая свобода – это иметь место, куда ты всегда хочешь вернуться.

Микаса подошла к нему и взяла за руку.

– Мы вернемся в Шиганшину, Эрен. Мы отстроим твой старый дом. Мы посадим там новые деревья.

– Да, – он сжал её ладонь. – Мы сделаем это.

Но в глубине души Эрен чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Тринадцать лет – это слишком мало, когда ты нашел то, ради чего стоит жить вечно. Однако он не позволял печали овладеть собой. Если судьба дала им этот шанс, он использует его до последнего вздоха.

Прошли годы борьбы. Мир изменился до неузнаваемости. Было пролито много крови, и многие друзья остались лишь в их памяти. Но клятву, данную на крыше в Тросте, они сдержали.

В отдаленном уголке острова Парадиз, там, где горы обрывались к лесу, стоял небольшой деревянный дом. У него не было высоких стен, и его не охраняли солдаты. Здесь жили двое.

Эрен сидел на крыльце, глядя на закат. Его волосы стали длиннее, а в бороде пробивалась ранняя седина. Он чувствовал слабость в теле – срок его силы подходил к концу. Но на его лице не было страха.

Микаса вышла из дома, неся две чашки горячего чая. Она села рядом, накрыв их плечи тем самым красным шарфом, который за эти годы стал почти частью их самих.

– Красиво сегодня, – тихо сказала она.

– Да, – Эрен прислонился головой к её плечу. – Очень красиво.

– Ты не жалеешь? – спросила она, глядя на заходящее солнце. – О том, что мы выбрали этот путь? Уйти от всех, оставить политику и войны другим?

– Ни секунды, – ответил он. – Это были лучшие годы моей жизни. Здесь я наконец-то стал свободным. С тобой.

Микаса прижалась к нему теснее. Она знала, что этот вечер может быть одним из последних. Она чувствовала, как его дыхание становится всё более поверхностным, но её сердце было полно покоя. Они прожили жизнь, о которой не смели мечтать дети, выросшие в тени стен. Они любили друг друга вопреки всему миру.

– Я люблю тебя, Эрен, – прошептала она.

– И я тебя, Микаса. Всегда любил. Даже когда не понимал этого.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступая место первым звездам. В этой тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы и стрекотом цикад, они сидели, держась за руки. Две души, скованные одной цепью судьбы, нашедшие свой причал.

Они знали, что смерть придет, но она не была для них врагом. Она была лишь последней дверью, за которую они шагнут вместе, так же, как когда-то шагнули в неизвестность за стены. И красный шарф, символ их неразрывной связи, будет согревать их даже там, где нет ни боли, ни времени, ни титанов. Только бесконечный полет в небе, которое они наконец-то разделили на двоих.