Пьяная любовь

Карибское солнце было беспощадным, но даже оно не могло сравниться с тем жаром, который Настя чувствовала в груди, когда проснулась три дня назад в незнакомом номере отеля. Голова гудела от ромового пунша, а рядом, запутавшись в белоснежных простынях, мирно посапывал Джордж Расселл. Тот самый «Мистер Совершенство», британец с безупречными манерами и легким налетом дивы, который вчера вечером на пляжной вечеринке казался ей самым остроумным мужчиной на планете.

Осознание пришло позже, когда Джордж, протирая заспанные глаза, увидел на прикроватной тумбочке её телефон с заставкой, где она обнимала Тото Вольффа. Его лицо тогда приобрело оттенок серого асфальта трассы в Спа.

– Ты... ты дочь Тото? – выдавил он, судорожно натягивая на себя одеяло.

– А ты только сейчас заметил фамильное сходство в характере? – Настя, несмотря на похмелье, не упустила случая съязвить. – Добро пожаловать в мой личный ад, Джордж. И, кажется, твой тоже.

Следующие три дня были шедевром актерского мастерства. Они встретились в паддоке на Гран-при так, словно видели друг друга впервые.

– О, Джордж, познакомься, это моя дочь Настя, – представил их Тото, чей пронзительный взгляд карих глаз, казалось, сканировал саму душу.

– Очень приятно, Анастасия, – вежливо улыбнулся Расселл, протягивая руку. – Много слышал о вас от команды.

– Взаимно, мистер Расселл. Надеюсь, ваши навыки на трассе лучше, чем ваше умение выбирать галстуки, – парировала она, заставив отца довольно хмыкнуть. Тото любил, когда Настя ставила его пилотов на место.

Но спектакль провалился. Тото Вольфф не зря руководил самой успешной командой десятилетия. Он замечал микроскопические детали: слишком долгий взгляд Джорджа в зеркало заднего вида, когда Настя проходила мимо боксов; то, как Настя внезапно замолчала, когда Расселл вошел в моторхоум; и, наконец, отчет о расходах с Карибских островов, где некоторые счета пересекались странным образом.

И вот теперь они стояли в его кабинете. В помещении пахло дорогим кофе и кожей, а атмосфера была настолько наэлектризованной, что у Джорджа, казалось, волосы на затылке встали дыбом.

Тото сидел за своим массивным столом, сцепив пальцы в замок. Его лицо было непроницаемым, как скала.

– Сядьте, – коротко бросил он.

Настя с вызовом опустилась в кресло, закинув ногу на ногу. Джордж сел рядом, выпрямив спину так, будто проходил техосмотр перед гонкой.

– Я всегда ценил честность, – начал Тото тихим, угрожающим голосом. – В бизнесе, в гонках и, прежде всего, в семье. Джордж, ты мой пилот. Я доверил тебе машину стоимостью в миллионы и репутацию бренда. Настя, ты моя дочь. Я доверил тебе... ну, я надеялся, что у тебя есть здравый смысл.

– Пап, если ты о тех счетах из бара... – начала Настя, но Тото поднял руку, призывая к тишине.

– Я не о счетах. Я о том, что вы оба решили, что я идиот. Карибы. Вечеринка. Алкоголь. И полная потеря контроля. Вы хоть представляете, насколько это безответственно?

Джордж сглотнул. Он привык к разборам полетов после аварий, но это было хуже. Гораздо хуже.

– Тото, я... мы не планировали этого, – пробормотал Расселл. – Это была случайность, спровоцированная... обстоятельствами.

– Обстоятельствами? – Тото резко встал и начал мерить кабинет шагами. – Эти обстоятельства называются «отсутствие дисциплины». Я не думал, что мне придется читать лекцию о вреде алкоголя двум взрослым людям. Настя, я помню твои подростковые выходки. Те вечеринки, с которых тебя привозили под утро, и ты пыталась убедить меня, что запах перегара – это новые духи от кутюр.

Джордж не выдержал и искоса взглянул на Настю. Его брови поползли вверх, а в глазах заплясали смешинки.

– Новые духи, серьезно? – шепнул он ей.

Настя густо покраснела и опустила глаза, пытаясь скрыть невольную улыбку от нахлынувших воспоминаний. Да, тогда она была настоящим кошмаром для своего строгого отца.

– Это не смешно, Джордж! – рявкнул Тото, заметив их переглядку. – Ты должен быть примером! Дива пелотона, икона стиля, будущий чемпион... и ты спишь с дочерью своего босса на первом же совместном отдыхе? Ты понимаешь, что я могу сделать с твоей карьерой?

– Папа, хватит, – Настя резко встала, прерывая его тираду. – Ты прав. Мы поступили глупо. Мы напились, мы вели себя как дети и пытались скрыть это, потому что боялись твоего гнева. И да, это было максимально безответственно.

Она сделала шаг к столу отца, её голубые глаза сияли непривычной серьезностью.

– Но за эти три дня, пока мы играли в этот дурацкий спектакль, кое-что изменилось. Мы не просто «переспали по пьяни». Мы говорили. Мы смеялись. Мы поняли, что за маской «идеального пилота» и «дерзкой дочки босса» скрываются люди, которые чертовски подходят друг другу.

Джордж тоже встал, подходя к ней и, набравшись смелости, взял её за руку.

– Тото, я уважаю тебя больше, чем кого-либо в этом спорте. И я знаю, что нарушил неписаное правило. Но Настя... она потрясающая. И я не собираюсь извиняться за то, что полюбил её. Даже если это началось с самого ужасного похмелья в моей жизни.

В кабинете воцарилась тишина. Тото замер, глядя на их сплетенные пальцы. Его ноздри все еще гневно раздувались, но жесткий взгляд карих глаз начал смягчаться. Он увидел в глазах дочери ту самую искренность, которую она редко показывала миру, прячась за сарказмом. А в Джордже он увидел не просто испуганного подчиненного, а мужчину, готового защищать свои чувства.

Вольфф тяжело вздохнул и опустился обратно в кресло. Он закрыл глаза на мгновение, потирая переносицу.

– Вы оба – ходячая катастрофа, – наконец произнес он, и в его голосе уже не было прежней стали. – Джордж, если ты разобьешь ей сердце, я найду способ вернуть в календарь Гран-при Вьетнама и заставлю тебя гоняться там вечно.

Настя охнула и бросилась к отцу, обнимая его за шею.

– Значит, ты не уволишь его? – просияла она.

– Уволить его? И кто тогда будет приносить очки команде? Хэмилтон не вечен, – проворчал Тото, но все же приобнял дочь в ответ. – Но учтите: никаких больше секретов. И если я еще раз услышу о пьяных выходках на Карибах, вы оба будете работать в отделе логистики до конца жизни.

Джордж облегченно выдохнул, чувствуя, как гора свалилась с его плеч.

– Спасибо, Тото. Обещаю, я...

– Просто иди и готовься к практике, Джордж, – перебил его Вольфф, возвращаясь к своему обычному деловому тону. – И отпусти руку моей дочери. Мы все еще в офисе.

Когда они вышли из кабинета, Настя легонько толкнула Джорджа локтем в бок.

– Ну что, «новые духи», готов к свиданию, которое не закончится побегом через балкон?

Джордж рассмеялся, притягивая её к себе в пустом коридоре моторхоума.

– Только если ты пообещаешь больше не стебать мои галстуки при твоем отце.

– О, милый, – она хитро улыбнулась, – это только начало. Теперь у меня есть истории о твоем похмелье, а у тебя – о моих «духах». Мы идеальная пара для шантажа всей команды Мерседес.

Где-то за дверью кабинета Тото Вольфф услышал их смех и невольно улыбнулся сам. В конце концов, дисциплина – это важно, но счастье дочери стоило того, чтобы немного нарушить правила. Даже если этот британец в костюме дивы теперь будет мелькать у него дома чаще, чем на базе в Брэкли.