да пошли вы в альпин

Трасса в Монце все еще дрожала от рева моторов, но для гаража «Мерседес» мир погрузился в звенящую, предгрозовую тишину. Джордж Расселл сидел на пластиковом стуле в моторхоуме, медленно стягивая огнеупорную перчатку. Его прическа, обычно безупречная, словно отлитая из дорогого воска, сейчас выглядела слегка растрепанной, но он все еще умудрялся сохранять вид британского аристократа, который только что случайно сжег фамильное поместье, но не пролил ни капли чая.

Напротив него, вжав голову в плечи, сидел Кими Антонелли. Юное дарование, итальянская надежда и, по совместительству, человек, который пять минут назад решил, что первый поворот — отличное место для парного фигурного катания на скорости триста километров в час.

– Ну что, Кими, – вкрадчиво начал Джордж, поправляя воротник комбинезона с таким видом, будто он на красной дорожке, а не на пепелище собственной карьеры. – Твой маневр был… смелым. В британской культуре мы называем это «абсолютным отсутствием зачатков разума», но звучит это почти как комплимент, если не вслушиваться.

Кими только шмыгнул носом. Он выглядел так, будто хотел провалиться сквозь асфальт прямо в ад, лишь бы не встречаться взглядом с Тото Вольффом.

Дверь распахнулась с таким грохотом, что стаканы с водой на столе подпрыгнули. Тото не вошел — он ворвался, и аура вокруг него была настолько темной, что могла бы питать электричеством небольшой немецкий городок в течение месяца.

– Вы двое, – голос Тото был подозрительно тихим, что всегда предвещало катастрофу библейских масштабов. – Вы не просто уничтожили две машины. Вы уничтожили мою веру в человечество. И в контракты.

– Тото, дорогой, давай не будем драматизировать, – Джордж поднял руку, сверкнув идеальным маникюром (или просто очень ухоженными пальцами, что в его случае было одно и то же). – Это был гоночный инцидент. Немного экспрессии, капля итальянского темперамента от нашего юного друга…

– Заткнись, Джордж, – отрезал Вольфф. – Твое красноречие теперь пригодится тебе в другом месте. В месте, где «экспрессия» — это единственный способ не сойти с ума от осознания того, что ты управляешь синим трактором.

Джордж нахмурился, его внутренняя дива напряглась.

– О чем ты?

– О том, что я только что подписал документы, – Тото хищно улыбнулся. – Вы оба отправляетесь в «Альпин». Прямо сейчас. Собирайте свои сумочки от Louis Vuitton и катитесь в Энстоун. Я больше не хочу видеть эти серебряные комбинезоны на людях, которые путают трассу с аттракционом «автодром» в парке Горького.

В комнате повисла тишина. Кими тихо пискнул. Джордж медленно моргнул.

– В «Альпин»? – переспросил Расселл, и в его голосе прорезались нотки истинного ужаса. – Тото, это же… это же социальная смерть. Ты видел их моторхоум? Там подают растворимый кофе! И этот цвет… Синий мне совершенно не идет, он делает мое лицо бледным, как у викторианского сироты.

– Привыкай к роли сироты, – бросил Тото, уже выходя из комнаты. – Потому что в «Мерседес» завтра утром заезжают новые лица.

***

Пока Джордж пытался осознать глубину своего падения, в паддоке разворачивалась сцена, достойная дешевой комедии.

Пьер Гасли стоял у входа в боксы «Мерседес», прижимая к груди свой шлем. Его глаза были размером с блюдца. Он только что узнал, что его контракт с «Альпин» был расторгнут в одностороннем порядке, а Тото Вольфф лично вручил ему ключи от болида, который на самом деле способен побеждать.

– Это реально? – прошептал Пьер, оглядываясь на своего нового напарника. – Скажи мне, что я не в коме после аварии в Спа.

Рядом с ним стоял Франко Колапинто. Аргентинец выглядел так, будто его только что вытащили из стиральной машины на режиме «отжим». Его волосы были всклокочены, а взгляд блуждал по боксам с выражением бесконечной растерянности.

– Я просто рад, что Флавио больше не будет на меня орать, – пробормотал Франко, нервно теребя край своей новой футболки. – Он сказал, что если я еще раз разобью машину, он продаст меня на органы в Буэнос-Айресе. А здесь… здесь так чисто. И пахнет дорогим парфюмом.

Франко действительно выглядел как потерянный котенок. Он осторожно коснулся крыла болида «Мерседес», ожидая, что оно сейчас взорвется или превратится в тыкву. В мире Формулы 1 он всегда чувствовал себя немного лишним, а тут — сразу в высшую лигу, просто потому что двое британско-итальянских джентльменов решили выяснить отношения на трассе.

***

Вечером того же дня Джордж, уже в гражданском (но все равно вызывающе дорогом) костюме, стоял в баре, пытаясь заглушить горе бокалом белого вина. К нему, вальяжной походкой хищника, почуявшего слабость жертвы, подошел Макс Ферстаппен.

– О, посмотрите-ка, – Макс даже не пытался скрыть ухмылку. – Наш принц теперь будет носить французский триколор. Как там по-французски «я опять приехал двенадцатым»? «Je suis медленный»?

Джордж медленно повернул голову, одарив Макса взглядом, полным ледяного презрения.

– Макс, дорогой, твое чувство юмора так же прямолинейно, как твоя манера вождения. Никакого изящества. «Альпин» — это временное недоразумение. Стратегическое отступление.

– Стратегическое отступление в подвал пелотона? – Макс расхохотался, облокотившись на барную стойку. – Слушай, я слышал, у них там в болиде вместо нормального сиденья — старый табурет, а инженеры общаются на языке жестов, потому что радио постоянно ловит только французское шансон. Ты там отлично впишешься со своими манерами. Будешь объяснять им, почему круассаны в моторхоуме недостаточно хрустящие.

– По крайней мере, я не выгляжу так, будто одеваюсь в темноте в магазине для подростков-геймеров, – парировал Джордж, поправляя идеально уложенную прядь. – И поверь, я заставлю эту синюю жестянку летать. Это будет величайший камбэк в истории. Слэй, как говорит молодежь.

– Единственное, что ты там «слэй», это свои шансы на титул, – Макс похлопал его по плечу. – Но не переживай. Я буду махать тебе рукой каждый раз, когда буду обходить тебя на круг. Или на два.

Макс ушел, продолжая посмеиваться, а Джордж остался стоять, сжимая бокал так сильно, что костяшки побелели. В этот момент к нему подошел Франко Колапинто. Аргентинец выглядел еще более напуганным, чем днем.

– Привет, Джордж… – тихо сказал Франко. – Я… я просто хотел сказать, что мне жаль. Ну, что так вышло. И спросить… а где в этой машине кнопка, чтобы она не ехала боком?

Расселл посмотрел на Франко. На этого беспомощного ребенка, который теперь занимал его место. На это воплощение хаоса в мире немецкого порядка.

– О, милый, – Джордж вздохнул, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на сочувствие, смешанное с высокомерием. – В этой машине нет такой кнопки. В ней есть только кнопка «быть идеальным». Но боюсь, для тебя ее забыли подписать.

Джордж допил вино и поставил бокал на стойку.

– Удачи, Франко. Она тебе понадобится. А мне пора идти мерить этот ужасный синий комбинезон. Кими уже наверняка плачет в углу, пытаясь перевести инструкцию к болиду с французского на итальянский. Это будет длинный сезон.

Джордж вышел из бара, расправив плечи. Даже если он падал в бездну, он собирался сделать это красиво. В конце концов, дива остается дивой даже в «Альпин». А Макс… Макс еще увидит его задние огни. Даже если для этого Джорджу придется украсть мотор у «Ред Булла».