Запах Лаванды

Тишина в школьном туалете была неестественной, почти осязаемой. Она давила на барабанные перепонки сильнее, чем привычный гул коридоров Элтингвилля, наполненный криками, хлопаньем шкафчиков и бесконечными спорами о том, кто круче — Джек Кирби или Стив Дитко. Билл Дикки стоял, не шевелясь, ощущая, как его собственное сердце колотится где-то в районе горла.

Дарья Морган, та самая девчонка, которую он изводил насмешками последние несколько лет, сейчас буквально исчезала в его объятиях. Она казалась такой маленькой под этой нелепой, огромной толстовкой, которая пахла дешевым кондиционером для белья и чем-то неуловимо цветочным. Лаванда. Этот запах кружил голову, выбивая из Билла остатки его привычного цинизма.

Он почувствовал, как она вздрогнула, когда его губы коснулись её макушки. Это было импульсивное движение, продиктованное не похотью, которой обычно сквозили его шуточки, а каким-то первобытным, болезненным узнаванием. Билл слишком хорошо знал этот взгляд — затравленный, ждущий удара даже от пустоты. Он видел его каждое утро в зеркале, когда замазывал следы «воспитательных мер» своей матери.

Дарья не отстранилась. Напротив, она вцепилась пальцами в его куртку, сминая ткань, словно Дикки был единственным якорем в этом сраном мире, полном боли и синяков.

– Ты... ты видел, да? – Её голос прозвучал глухо, надтреснуто, уткнувшись ему в плечо.

Билл сглотнул горький ком. Ему хотелось съязвить, вернуть маску высокомерного гика, но слова застряли в горле. Он осторожно ослабил хватку, но только для того, чтобы аккуратно взять её за предплечья. Дарья зашипела от боли, и он тут же перехватил её нежнее, едва касаясь кончиками пальцев краев рукавов.

– Видел, – ответил он непривычно тихим басом. – Это брат?

Она не ответила, лишь едва заметно кивнула, и пара слезинок сорвалась с её ресниц, оставляя мокрые дорожки на бледных щеках. В этот момент Билл почувствовал такую ярость, которой не вызывал у него даже Джош, когда портил редкое издание комикса. Это была холодная, колючая злость на несправедливость, которая раньше казалась ему просто частью ландшафта.

– Он придурок, – отрезал Билл. – Конченый дегенерат. Если бы у меня был такой брат, я бы...

– Ты бы ничего не сделал, Дикки, – перебила она его, наконец подняв глаза. – Он в два раза больше тебя. Он просто... он просто злится на весь мир, а я всегда под рукой.

Билл поправил очки, которые снова опасно съехали на кончик носа. Он смотрел на багровые пятна на её шее — следы чужих пальцев — и его кулаки непроизвольно сжались.

– Почему ты молчишь? Почему не скажешь предкам? – спросил он, хотя заранее знал ответ. В Элтингвилле взрослые либо были слепы, либо сами были источником проблем.

– Мама делает вид, что ничего не происходит. Так проще. А отец... он вечно на работе, – Дарья шмыгнула носом и попыталась отстраниться, внезапно осознав двусмысленность ситуации. – Зачем ты пришел сюда, Билл? Чтобы посмеяться? Чтобы добавить еще пару шуточек про мою «неполноценность»?

Дикки почувствовал, как к лицу прилила кровь. Обычно он наслаждался словесными дуэлями с ней, находя в её остроумии достойного противника, но сейчас это напоминало пинание раненого животного.

– Я не... я не собираюсь смеяться, – буркнул он, отводя взгляд в сторону грязной кафельной плитки. – Просто ты сегодня была странной. Совсем не гавкала в ответ. Я подумал, может, ты наконец осознала мое величие, но...

– Заткнись, Билл, – беззлобно выдохнула она, и на её губах промелькнула тень слабой, болезненной усмешки. – Твое величие заканчивается там, где начинается твоя коллекция фигурок из «Звездных войн».

– Вот! – Дикки даже воодушевился, узнавая прежнюю Морган. – Вот это уже больше похоже на правду.

Он снова посерьезнел. В туалете было холодно, сквозило из разбитого окна под потолком. Билл стащил с себя свою куртку, украшенную нашивками с логотипами рок-групп и супергероев, и протянул ей.

– Надень. Твоя толстовка тонкая. И... она слишком светлая, через неё всё просвечивает, если присмотреться.

Дарья замялась, глядя на куртку так, словно та была заминирована.

– Тебе будет холодно.

– Мне никогда не холодно, у меня слой подкожного жира и ярость истинного фаната, – попытался пошутить он, но голос все равно дрогнул. – Бери, пока я не передумал.

Она медленно приняла тяжелую куртку, и когда их пальцы соприкоснулись, Билл ощутил легкий разряд статического электричества. Дарья накинула её на плечи. Куртка была ей велика, рукава свисали, закрывая ладони, но она тут же запахнулась в неё, словно в броню.

– Спасибо, – прошептала она.

– Не привыкай, – Билл сложил руки на груди, стараясь выглядеть максимально сурово. – Завтра я снова буду называть тебя занудой и критиковать твой вкус в аниме.

– Ловлю на слове, – кивнула Дарья. Она сделала шаг к выходу, но остановилась у самой двери. – Билл?

– Чего еще?

– То, что ты видел... и то, что ты сделал... Если ты кому-нибудь расскажешь, особенно своим придурковатым друзьям по клубу, я вырву тебе сердце и скормлю его твоей кошке.

Дикки хмыкнул, поправляя воротник своей рубашки. В этом была вся Дарья Морган. Даже когда её мир рушился, она находила в себе силы угрожать расправой.

– У меня нет кошки. И Джерри с остальными слишком заняты спорами о том, может ли Халк поднять молот Тора, чтобы слушать мои истории о туалетах. Иди уже. Скоро звонок.

Она вышла, стараясь не привлекать внимания, а Билл остался стоять в пустом помещении. Он подошел к раковине, включил ледяную воду и плеснул себе в лицо. Отражение в мутном зеркале выглядело растерянным. Тот самый Билл Дикки, который считал себя выше всех этих «человеческих драм», только что обнимал девчонку и чувствовал, как его собственная боль отзывается эхом в её шрамах.

Он знал, что это ничего не изменит в глобальном смысле. Завтра её брат снова может сорваться. Завтра его собственная мать может устроить скандал из-за немытой посуды. Но сегодня в этом туалете произошло что-то, что не вписывалось ни в один канон комиксов.

Выходя из туалета, Билл увидел Дарью в конце коридора. Она шла, спрятав руки в карманы его куртки, и её походка казалась чуть более уверенной, чем десять минут назад.

– Лаванда, – пробормотал он себе под нос, направляясь в класс. – Черт, теперь я буду ненавидеть этот запах. Или любить.

Он еще не решил, что хуже. Но одно он знал точно: если этот ублюдок, её брат, появится где-то поблизости, Билл Дикки забудет о том, что он всего лишь хилый гик. В конце концов, даже у самых жалких персонажей иногда случается арка искупления.

Урок истории прошел как в тумане. Билл сидел на задней парте, рассеянно рисуя на полях тетради что-то, отдаленно напоминающее женский силуэт в огромной куртке. Джерри несколько раз пытался привлечь его внимание, толкая локтем и нашептывая что-то о новом выпуске «Лиги Справедливости», но Билл лишь отмахивался. Его взгляд то и дело возвращался к затылку Дарьи, сидевшей через два ряда от него.

Она не оборачивалась. Но он видел, как она время от времени поправляет воротник его куртки, словно проверяя, на месте ли она. И этого было достаточно.

Когда прозвенел звонок, Билл не стал дожидаться своих приятелей. Он быстро собрал вещи и выскочил из класса, надеясь перехватить её у выхода. Ему нужно было сказать что-то еще. Что-то важное, что не касалось комиксов или школы.

Он нагнал её на школьном крыльце. Ветер трепал её волосы, и в свете тусклого осеннего солнца она выглядела почти призрачно.

– Эй, Морган! – окликнул он её.

Она остановилась и медленно повернулась. В её глазах уже не было той паники, только бесконечная усталость.

– Что еще, Дикки? Хочешь забрать куртку?

– Оставь себе, – он подошел ближе, понизив голос, чтобы проходящие мимо ученики не услышали. – Слушай... если он... если дома станет совсем паршиво. Мой подвал всегда открыт. Там куча старого хлама, комиксов и... ну, там безопасно. Мать туда редко заглядывает, она боится пауков.

Дарья долго смотрела на него, словно пытаясь понять, не шутит ли он. Но лицо Билла было серьезным как никогда.

– Спасибо, Билл, – тихо сказала она. – Я запомню.

Она развернулась и пошла прочь, а Дикки стоял на ступенях, провожая её взглядом. Он знал, что этот момент слабости — или силы? — изменил их навсегда. Скорлупа их вражды треснула, и под ней обнаружилось нечто такое, чему ни один из них пока не мог дать названия.

– Эй, Билл! Ты идешь или как? – крикнул подошедший Джош, поправляя свою кепку. – Мы решили пойти в магазин и проверить, привезли ли новые карточки!

Билл оглянулся на своих друзей. Они казались такими далекими со своими мелкими заботами.

– Идите без меня, – бросил он, не оборачиваясь. – У меня есть дела поважнее.

– Дела? Какие еще дела? – удивился Джерри.

– Реальная жизнь, придурки, – проворчал Билл, спускаясь с лестницы и направляясь в сторону дома, чувствуя, как внутри него что-то меняется. Он всё еще был Биллом Дикки, заносчивым и невыносимым, но сегодня он понял, что иногда быть героем — это не значит иметь суперсилы. Иногда это значит просто обнять того, кому больно.