небывалая любовь

Тяжелый бас клубной музыки вибрировал в груди, отдаваясь в висках навязчивым ритмом. Маша, слегка покачиваясь на высоких каблуках, смеялась над очередной шуткой подруги, прижимая к губам бокал с ледяным коктейлем. Алкоголь уже приятно разлился по венам, размывая границы дозволенного и заставляя забыть о том, что дома ждет серьезный разговор.

Она знала, что Максим будет в ярости. Он ненавидел эти её «вылазки», ненавидел, когда она надевала короткое черное платье, подчеркивающее каждый изгиб её стройного тела, и особенно ненавидел запах текилы, смешанный с её духами. Но сегодня ей хотелось свободы.

– Маш, смотри, какой красавчик на тебя пялится, – шепнула на ухо Катя, кивнув в сторону барной стойки.

К ним направился высокий парень с самодовольной ухмылкой. Не успела Маша и глазом моргнуть, как он уже стоял вплотную, бесцеремонно положив руку ей на талию.

– Красавица, скучаешь? – пробасил он, обдавая её запахом дешевого одеколона. – Давай я угощу тебя чем-нибудь поинтереснее этого сока.

– Руки убери, – Маша попыталась отстраниться, но парень только сильнее прижал её к себе, его ладонь начала сползать ниже, к бедру.

– Да ладно тебе, не ломайся...

В этот момент воздух в помещении будто похолодел. Маша почувствовала знакомую ауру угрозы еще до того, как увидела его. Из вип-зоны, где обычно отдыхали «свои», стремительной походкой выходил Максим. Его русые волосы были взъерошены, карие глаза потемнели от ярости, превратившись в два глубоких омута, а татуировки на мускулистых руках, казалось, ожили в свете стробоскопов.

Он не стал тратить время на слова. Одним резким движением Максим схватил наглеца за загривок и с силой развернул к себе.

– Ты чью девчонку лапаешь, кусок дерьма? – голос Максима прозвучал тише музыки, но в нем было столько стали, что парень моментально побледнел.

– Слышь, мужик, я не знал... – начал было тот, но Максим уже впечатал кулак ему в челюсть.

Удар был профессиональным, коротким и сокрушительным. Парень отлетел к барной стойке, сбивая стаканы. Максим не остановился. Он навис над ним, готовый продолжить, но вовремя подоспевшие друзья перехватили его под руки.

– Макс, хорош! Забьешь урода, – крикнул один из парней.

Максим тяжело дышал, его грудь, обтянутая черной футболкой, бурно вздымалась. Он резко обернулся к Маше. Его взгляд обещал ей долгую и очень непростую ночь.

– К выходу. Живо, – бросил он, чеканя каждое слово.

– Максим, прекрати устраивать сцены! – попыталась возмутиться Маша, хотя ноги у неё подкашивались от смеси страха и возбуждения. – Ты опять подрался!

– Рот закрой, – он подошел вплотную, обхватил её за талию и, не обращая внимания на слабые протесты, перекинул через плечо, как добычу.

– Отпусти! Мне больно! – вскрикнула она, болтая ногами в воздухе.

Вместо ответа Максим размахнулся и звонко шлепнул её по мягкому месту.

– Будешь дергаться — добавлю, – рыкнул он, направляясь к выходу из клуба.

Холодный ночной воздух немного привел Машу в чувство, но ярость Максима только разгоралась. Он донес её до своего черного байка, рывком усадил на сиденье и сам запрыгнул впереди, заставляя её обхватить его мощный торс.

– Держись крепче, если не хочешь размазаться по асфальту, – бросил он через плечо.

Рев мотора заглушил все остальные звуки. Они неслись по ночному городу на бешеной скорости. Маша прижималась к его широкой спине, чувствуя под пальцами рельеф мышц и жесткую ткань жилетки. Она злилась на него за его грубость, за его вечные драки, но в то же время внутри неё разгорался пожар. Его доминирующая сила всегда действовала на неё магически.

Когда они оказались в его квартире, Максим даже не включил свет, только захлопнул дверь с такой силой, что задрожали стекла.

– Я же просил тебя, Маша, – он начал медленно снимать куртку, сверкая сережкой в ухе. – Я просил не ходить в это гадюшник без меня.

– Ты мне не хозяин! – огрызнулась она, хотя голос дрожал. – И почему ты опять без футболки под курткой? Опять простудишься, а мне лечить! И эти твои драки... ты посмотри на свои костяшки!

Она подошла ближе, намереваясь схватить его за руку, но Максим перехватил её запястья и прижал к стене.

– Ты сейчас будешь меня отчитывать? – он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное. – После того, как я вытащил тебя из-под какого-то козла?

– Он просто хотел угостить меня... – начала она, но Максим прервал её поцелуем.

Это не был нежный поцелуй. Это было столкновение, борьба. Он пах табаком, кожей и адреналином. Маша застонала, отвечая с той же страстью. Её обида мгновенно сменилась неистовым желанием. Она потянула за край его ремня, её пальцы задрожали, расстегивая пряжку.

– Ты хочешь меня, Маш? – прошептал он ей в губы, подхватывая её под бедра и усаживая на высокий кухонный стол. – Хочешь этого грубого парня, который вечно дерется?

– Терпеть тебя не могу, – выдохнула она, лихорадочно стягивая с него остатки одежды.

Максим раздвинул её колени, вставая между ними. Его руки, покрытые татуировками, уверенно легли ей на грудь, сминая тонкую ткань платья. Он не церемонился, его ладони были горячими и властными.

– Посмотри на меня, – приказал он.

Маша подняла затуманенный взгляд.

– Ты только моя. Запомни это раз и навсегда. Если я еще раз увижу, что кто-то к тебе прикасается...

– Ты слишком много говоришь, Максим, – перебила она, выгибаясь навстречу его рукам.

Он опустился на колени перед ней, его карие глаза горели первобытным огнем. Максим медленно задрал подол её платья.

– Максим... – выдохнула она, когда почувствовала его горячее дыхание.

Он действовал уверенно и властно, полностью доминируя в этой ситуации. Его пальцы проникли внутрь, задавая рваный, жесткий ритм, в то время как губы и язык дарили ей невыносимое наслаждение. Маша закинула голову назад, вцепляясь пальцами в край стола. Весь мир сузился до этой точки, до этих ощущений, до этого мужчины, который был её персональным хаосом и её единственным спасением.

– Ты моя, слышишь? – повторил он, отрываясь от неё лишь на секунду, чтобы увидеть её лицо, искаженное экстазом.

– Да... твоя... – простонала она, окончательно теряя связь с реальностью.

Максим снова приник к ней, лапая её грудь и заставляя её тело содрогаться в конвульсиях удовольствия. В этой грубости была своя правда, своя любовь, которую они оба понимали без слов. Он был её защитником и её мучителем, а она была той единственной, ради которой он был готов разнести этот мир в щепки.

Когда всё закончилось, он не отстранился. Максим прижал её к себе, утыкаясь лицом в шею, тяжело дыша.

– Еще раз пойдешь в клуб без меня — запру дома, – пробормотал он, уже без прежней злости, но всё так же твердо.

Маша слабо улыбнулась, перебирая его русые волосы.

– Ты невыносим, Макс.

– Я знаю, – он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. – Но ты любишь именно такого.

И она не могла с этим спорить. Потому что среди всех его драк, татуировок и вспышек гнева, она видела то, что не видел никто другой — его безграничную, почти болезненную преданность ей одной.