Шл

Вспышка ослепительного, неестественно белого света была последним, что они увидели. А затем — темнота, сменившаяся мягким, приглушенным багровым сиянием.

Воздух, еще секунду назад пахнувший серой и отчаянием Ада, кровью и озоном Рая, бензином и фастфудом мира живых, теперь наполнился запахом старого бархата, пыли и едва уловимым ароматом попкорна.

Компания, собранная в этом месте, была не просто разношерстной — она была абсурдной, невозможной. В одном огромном зале, напоминавшем старинный кинотеатр с бесконечными рядами плюшевых кресел, оказались демоны и ангелы, грешники и праведники, оверлорды и херувимы.

Чарли Морнингстар, принцесса Ада, ошеломленно моргала, стоя рядом с Вэгги, чья рука инстинктивно легла на рукоять несуществующего копья. Неподалеку от них, с выражением крайнего отвращения на лице, застыл Аластор, чей вечный оскал на мгновение дрогнул. Хаск, сгорбившись, уже рычал, а Ниффти с безумным восторгом крутила головой, пытаясь протереть своим единственным глазом все вокруг.

Напротив них, в нескольких рядах, сгрудились ангелы. Серафима Эмили с широко распахнутыми глазами прижималась к старшей серафиме Сэре, чье лицо было непроницаемой маской ледяного спокойствия и строгого осуждения. А рядом с ними, развалившись в кресле и уже начиная хохотать, сидел Адам, первый человек. Его истребительницы, без своих масок, выглядели растерянными и злыми.

В другой части зала семья Гоэтия представляла собой картину чистого хаоса. Столас, высокий и нелепый в своем ужасе, пытался найти взглядом Блицо, в то время как Стелла шипела на него, а Октавия просто хотела провалиться сквозь землю. Сама компания I.M.P. была тут же: Блицо лихорадочно хлопал по карманам в поисках оружия, Мокси пытался успокоить паникующую Милли, а Луна просто скалилась на всех подряд.

Оверлорды — Вокс, Валентино и Вельветт — стояли вместе, образовав островок высокомерного недоумения. Экран на лице Вокса мигал ошибками, Валентино с отвращением осматривал свой костюм, а Вельветт уже делала селфи на фоне всеобщей паники. Семь Смертных Грехов, от Вельзевул до Сатаны, были разбросаны по залу, каждый реагируя со свойственной ему манерой — от обжорливого любопытства до ленивого безразличия.

А еще были люди. Обычные, смертные люди, пойманные в этот вихрь посреди своих рутинных дел. Они жались друг к другу в дальнем углу, их лица были искажены первобытным ужасом при виде рогатых демонов и крылатых созданий света.

На огромном экране, занимавшем всю переднюю стену, загорелись золотые буквы: «Добро пожаловать в мой кинотеатр, дорогие друзья».

Молчание взорвалось.

– Что за херня?! – взревел Адам, вскакивая на ноги. Его глаза горели ненавистью, когда он увидел Люцифера, стоящего рядом с дочерью. – Ты! Мелкий говнюк!

– Адам, – голос Люцифера был обманчиво спокоен, но в его глазах плясали искры ярости. Он сделал шаг вперед, расправляя плечи.

– Папа, не надо! – крикнула Чарли, но было поздно.

Словно по команде, весь зал пришел в движение. Аластор вытянул руку, призывая тени. Вокс зашипел статикой, готовясь ударить током. Истребительницы материализовали копья. Блицо выхватил откуда-то пистолет. Столас начал чертить в воздухе символы. Валентино выпустил облако своих феромонов. Херувимы, пища от страха, взмыли к потолку.

Демоны бросились на ангелов. Оверлорды — друг на друга. Всеобщая бойня была неминуема. Лезвия, когти, магия и святая энергия устремились к своим целям.

И замерли.

В сантиметре от столкновения.

Между враждующими сторонами возник невидимый, но абсолютно реальный барьер. Адам с размаху врезался в него лицом, издав глухой стук. Тени Аластора растеклись по прозрачной преграде, как чернила по стеклу. Пуля Блицо просто расплющилась и упала на пол.

Все застыли в еще большем шоке, чем от самого перемещения. Недоумение, ярость, страх — коктейль эмоций захлестнул зал.

– Какого?.. – прохрипел Вокс, его экран показывал синий экран смерти.

– Моя магия… – прошептал Столас, с ужасом глядя на свои бесполезные руки.

И тут раздался Голос. Он не был ни мужским, ни женским. Он звучал отовсюду и ниоткуда, величественный, спокойный и полный неоспоримой власти.

**– Тишина. Хватит вести себя как дети. Вы в моем доме. Драк я здесь не потерплю. Я убрал ваши способности, так что успокойтесь.**

Наступила ошеломленная тишина. А затем — новая волна паники, но уже другого рода.

Люцифер, Король Ада, попытался призвать свою силу. Ничего. Лишь слабое, жалкое покалывание в пальцах. Его глаза расширились от неверия. Если уж он, падший серафим, бессилен, то что говорить об остальных?

Аластор попробовал слиться с тенью — и остался стоять на месте, его улыбка стала напряженной и неестественной. Лицо Вокса отчаянно замигало символами перезагрузки, но безрезультатно. Адам зарычал, пытаясь призвать свой световой топор, но в его руке ничего не появилось. Даже херувимы, пытавшиеся взлететь повыше, беспомощно рухнули в кресла.

Все были равны. Все были беспомощны. Это осознание было страшнее любой угрозы.

– Что… что ты сделал? – голос Сэры прозвучал холодно и требовательно, но в нем слышались нотки тревоги.

– Кто ты?! – рявкнул Люцифер, тщетно пытаясь скрыть свой страх за маской гнева.

– Зачем мы здесь?! – пискнул Мокси, прячась за Милли.

**– Ну что, теперь вы успокоились? – Голос звучал почти насмешливо. – Вы можете задавать свои вопросы.**

Зал снова взорвался, но на этот раз — вопросами. Десятки голосов слились в один неразборчивый гул.

– Зачем нас привезли?
– Для чего?
– Почему мы все вместе?
– Демоны и ангелы?
– И люди?!
– Что это за место?!

**– Тихо, – снова произнес Голос, и все невольно замолчали. – По порядку. Вы были приглашены в этот кинотеатр, чтобы я показал вам одного человека. Очень интересного для моих Боссов. Они хотят, чтобы вы посмотрели сначала его альтернативные версии, а затем его будущее. Для их развлечения.**

Развлечения? Эта разношерстная толпа могущественных существ была собрана здесь ради чьего-то развлечения? Возмущение захлестнуло даже самых спокойных.

– Развлечения?! – прошипела Стелла. – Я тебе не клоун!

– Мои Боссы считают иначе, – безразлично ответил Голос. – Они находят вашу вселенную крайне занимательной.

– И кто же этот… «человек»? – с нажимом спросил Аластор, его любопытство пересилило раздражение. – Кто удостоился чести собрать такую пеструю компанию?

На экране снова засияли буквы, складываясь в имя.

**– Я вижу, вам интересно, кто это. Его зовут Энджел Даст.**

На несколько секунд в зале повисла гробовая тишина. А потом…

– ЧТО?! – в один голос взревели Валентино и Вокс.

– Паук-шлюха?! – заорал Адам, разражаясь хохотом. – Вы собрали нас всех, чтобы посмотреть на этого обдолбанного фрика?! Серьезно?!

– Энджел? – пробормотал Хаск, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на беспокойство. Черри Бомб, стоявшая рядом, скрестила руки на груди, нахмурившись.

– Моя звездочка? – протянул Валентино, расплываясь в хищной, собственнической улыбке. Дым из его сигареты принял форму сердечка. – Ну конечно. Он — чистое развлечение. Хотя не понимаю, зачем для этого понадобилось тащить сюда весь этот мусор.

– Пустая трата моего времени, – прошипел Вокс. – У меня рейтинги падают, пока я тут сижу!

– О, Энджел! – глаза Чарли загорелись надеждой. – Это же замечательно! Все увидят, как он старается стать лучше! Это отличный шанс для него!

Вэгги, стоявшая рядом с ней, ничего не сказала. Она лишь бросила на Чарли холодный, усталый взгляд. Разговор с Адамом и его откровения о природе истреблений и роли ангелов в этом легли ледяной стеной между ними. Оптимизм Чарли сейчас казался ей наивным и неуместным.

– Тот порно-актер? – Люцифер посмотрел на дочь с нескрываемым недоумением. – Ты притащил *меня*, Короля Ада, посмотреть на будущее какого-то грешника, который торгует своим телом? Это что, шутка такая?

– Похоже, у твоих «боссов» отвратительный вкус, – фыркнул Аластор, обращаясь к пустоте. – Хотя, признаю, наблюдать за страданиями этого вульгарного создания может быть в некоторой степени забавно.

В дальнем ряду, где сидели несколько мрачных фигур в старомодной одежде, раздался презрительный шепот.

– Энтони… – прошипел пожилой демон с паучьими чертами, глава мафиозной семьи. – Даже после смерти этот паршивец продолжает позорить наше имя.

Это был Генроин, отец Энджела. Его брат Аракнисс сидел рядом, молча сжимая кулаки.

**– Для моих начальников он — любимый персонаж в вашем мире, – продолжил Голос, игнорируя всеобщий гул. – За ним очень интересно наблюдать. Поэтому они хотят, чтобы вы посмотрели на его будущее. И, что гораздо важнее…**

Голос сделал паузу, и все невольно затаили дыхание.

**– …увидеть *вашу* реакцию. Ваши эмоции. Для них это — лучшее развлекательное шоу. Им очень интересно наблюдать за тем, как изменится ваше мнение, когда вы увидите все. Как вы будете относиться к нему после этого.**

В зале снова воцарилась тишина, на этот раз — задумчивая. Идея, что настоящим зрелищем были не события на экране, а они сами, была тревожной и унизительной.

– То есть, мы — подопытные крысы в чьем-то эксперименте? – холодно уточнила Сэра.

**– Если вам угодно такое сравнение, – безразлично отозвался Голос. – К тому же, Энджел Даст не тот, кем кажется. Он гораздо больше, чем хочет показать. Из-за контракта он многого не может, но вы увидите его версии. Вы поймете, кем он мог бы быть. И кем он будет.**

Это заявление заставило многих замолчать. Валентино слегка напрягся. Контракт? Неужели это невидимое существо собирается выставить на всеобщее обозрение условия их… сделки?

Хаск опустил взгляд. Он-то знал о контрактах не понаслышке. И он знал, что за вечной маской пошлости и безразличия Энджел прячет нечто совсем иное.

– Что ж, – Чарли сжала кулаки с новой решимостью. – Тогда я тем более рада. Все увидят настоящего Энджела!

Вэгги лишь тяжело вздохнула.

**– Ну что ж, я слишком затянул вступление, – пророкотал Голос. – Теперь я даю вам несколько часов, чтобы поговорить, обдумать, обсудить. Потому что убить друг друга вы все равно не сможете. А, и еще кое-что. Если захотите поесть или попить — просто подумайте об этом. А я пошел. Бай-бай.**

С этими словами невидимое присутствие исчезло. Ощущение всеобъемлющей власти пропало, оставив после себя лишь звенящую тишину и комнату, полную смертельных врагов, лишенных своей силы.

Несколько секунд все просто переваривали услышанное. А потом зал снова наполнился гулом голосов, но уже не криками, а растерянным бормотанием.

– Подумать о еде? – пробормотал Блицо и, ради эксперимента, подумал о пиве и чипсах. В его руках тут же материализовалась запотевшая бутылка и шуршащий пакет. – Охренеть!

Милли тут же представила себе ведро жареной курицы, а Мокси — чашку успокаивающего травяного чая. Все появилось мгновенно.

Люцифер, нахмурившись, представил себе резиновую уточку. Она пискнула у него в руке. Он сжал ее с такой силой, что она снова пискнула, и раздраженно уставился в пространство.

– Пап? Ты в порядке? – Чарли подошла к нему, ее лицо выражало беспокойство.

– В порядке? – он горько усмехнулся. – Меня, правителя всего этого проклятого места, похитили, лишили сил и заставляют смотреть шоу про какого-то паука-наркомана ради потехи неизвестных «боссов»! Как по-твоему, я в порядке?

– Но, может, это не так уж и плохо? – с надеждой сказала она. – Может, это шанс…

– Шанс для чего, Шарлотта? – его голос стал жестким. – Шанс показать этим небожителям, что в Аду есть что-то хорошее? Посмотри на них! – он махнул рукой в сторону Адама, который уже вовсю рассказывал своим истребительницам пошлый анекдот про Энджела. – Они никогда не изменят своего мнения.

Чарли понуро опустила голову. Вэгги, наблюдавшая за ними со стороны, скрестила руки на груди. Ей хотелось подойти, поддержать Чарли, но слова застревали в горле. Она была зла. Зла на Адама, на Рай, и немного — на саму Чарли, на ее неисправимую веру в мир, который раз за разом доказывал свою жестокость.

– Ну и представленьице намечается, – протянул Аластор, подойдя к барной стойке, которая материализовалась по желанию Хаска. – Кто бы мог подумать, что жизнь этого пестрого насекомого окажется в центре всеобщего внимания.

– Заткнись, ухмыляющаяся рожа, – прорычал Хаск, наливая себе в стакан что-то янтарное. – Ты его не знаешь.

– О, неужели? – Аластор наклонил голову, его улыбка стала шире. – А ты, я погляжу, знаешь? Как трогательно. Защищаешь своего товарища по несчастью? Не волнуйся, я уверен, его унижение на большом экране будет весьма зрелищным.

Хаск лишь зарычал в ответ и залпом осушил стакан.

Тем временем в углу «Ви» кипели свои страсти.

– Моя собственность! Мое! Шоу! – Валентино ходил кругами, жестикулируя. – Этот Голос говорит о нем так, будто он что-то из себя представляет без меня! Да он никто! Пыль под моими сапогами!

– Успокойся, Вэл, – лениво протянула Вельветт, пролистывая ленту в воображаемом телефоне. – Наоборот, радуйся. Бесплатная реклама. Все увидят твою главную звезду. Главное, чтобы он не выставил *тебя* в дурном свете.

– Меня?! – Валентино рассмеялся, но в смехе слышались истеричные нотки. – Это невозможно. Я его создал. Все, что в нем есть интересного — моя заслуга.

Вокс молчал, его экран все еще показывал помехи. Он был зол. Зол на Аластора, который выглядел незатронутым, зол на это беспомощное состояние, и больше всего — на то, что в центре внимания оказался какой-то примитивный грешник, а не он, медиа-магнат.

Ангелы держались особняком.

– Это недопустимо, – чеканила Сэра, обращаясь к Эмили. – Нас держат в заложниках вместе с отбросами Преисподней. И все ради… этого.

– Но, сестра, – Эмили с любопытством смотрела на демонов. Они выглядели… не такими уж и страшными без своей силы. Просто злыми, напуганными и растерянными. – Может, в этом есть какой-то смысл? Голос сказал, что этот Энджел Даст не тот, кем кажется. Может, мы увидим пример искупления?

– Искупления грешника? – в разговор вклинился Адам. Он подошел к ним, от него пахло пивом и самодовольством. – Детка, ты серьезно? Этот паук — ходячий список пороков. Я его лично отправлю в небытие, как только верну свои силы. Кстати, о нем… был у меня с ним один забавный случай в гримерке…

Сэра бросила на него такой ледяной взгляд, что даже Адам заткнулся.

Семья Гоэтия устроила свое собственное гнездо из паники и взаимных упреков.

– Это все ты виноват! – шипела Стелла на Столаса. – Если бы ты не таскался со своим грязным импом, мы бы не были так известны и нас бы сюда не притащили!

– При чем здесь Блици, дорогая? – умоляюще пролепетал Столас, ища глазами того самого импа. – Здесь все! Весь Ад и Рай!

Октавия сидела чуть поодаль, в наушниках, из которых не доносилось ни звука. Она просто хотела, чтобы все это закончилось.

А команда I.M.P. собралась в тесный кружок.

– Так, слушайте сюда, – Блицо говорил шепотом, хотя их все равно все слышали. – Держимся вместе. Никому не доверяем. Особенно этому высокому хрену в цилиндре, – он кивнул на Люцифера. – И этому оленю. И телевизору. И вообще никому.

– Блицо, я боюсь, – проскулил Мокси.

– Не дрейфь, Мокс! – Милли обняла мужа. – Что бы ни случилось, мы вместе. А посмотреть кинцо про какого-то паука — не самое страшное, что с нами бывало. Правда ведь?

Блицо посмотрел на Столаса, который с тоской смотрел в его сторону, затем на Люцифера, на Адама, и тяжело вздохнул.

– Ага. Наверное.

Люди, самые незаметные и самые напуганные из всех присутствующих, сидели, съежившись в своих креслах. Они не понимали и половины имен и титулов, которые здесь звучали. Они просто видели монстров и божеств из ночных кошмаров и святых книг, запертых в одной комнате. И им собирались показывать фильм про порно-звезду из Ада. Сюрреализм происходящего сводил с ума.

Так, в атмосфере напряженного ожидания, взаимной ненависти и всеобщего недоумения, начался этот странный антракт. Никто не знал, что их ждет на огромном экране. Никто не догадывался, насколько сильно это зрелище изменит их всех. Шоу еще не началось, но занавес уже был поднят. И зрители, сами того не зная, уже были его главными действующими лицами.