Перерождение

Смерть оказалась на редкость неприятным аттракционом. Локи ожидал чего угодно: ледяных чертогов Хельхейма, бесконечного забвения или даже Вальхаллы — просто в качестве последней насмешки судьбы. Но он никак не ожидал оказаться запертым в теле крошечного смертного, чьи легкие разрывались от крика, а лоб горел так, словно к нему приложили раскаленное клеймо Мьёльнира.

Запах гари, руины детской комнаты и белое лицо незадачливого мага, рассыпающегося в прах перед его глазами — вот каков был его новый Асгард. Локи, бог коварства и принц Йотунхейма, теперь пускал слюни и был вынужден терпеть прикосновения огромного бородатого варвара, который рыдал так громко, что у Локи заложило уши.

Прошло десять лет. Десять лет утомительного притворства в доме, который пах жареным беконом и посредственностью. Дурсли были жалкими существами, и Локи доставляло истинное удовольствие практиковать на них мелкие иллюзии. Он не был Гарри Поттером — этим «мальчиком, который выжил». Он был узником, выжидающим момента, чтобы вернуть себе трон, или хотя бы право не доедать объедки за жирным кузеном.

Хогвартс-экспресс встретил его суетой и запахом дешевых сладостей. Локи сидел в купе, глядя в окно на убегающие пейзажи Британии, и лениво переплетал между пальцами тонкие нити зеленого пламени. Его магия изменилась, смешавшись с местным эфиром, но суть осталась прежней — хаос и лед.

Дверь купе распахнулась. На пороге стоял рыжий мальчишка с лицом, усыпанным веснушками, и таким выражением растерянности, которое Локи всегда находил раздражающим.

– Здесь не занято? – спросил рыжий, озираясь. – Везде уже полно народу.

Локи медленно повернул голову. Его глаза, обычно ярко-зеленые, на мгновение вспыхнули холодным, почти мертвенным светом.

– Зависит от того, насколько тихо ты умеешь сидеть, – ответил он, растягивая слова с тем самым аристократическим пренебрежением, которое доводило Тора до белого каления.

Мальчик, представившийся Роном Уизли, оказался на редкость скучным собеседником. Он говорил о крысах, сэндвичах с говядиной и о том, как круто быть Гарри Поттером. Локи слушал его с вежливой, едва заметной усмешкой, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

Вскоре к ним присоединилась девчонка с копной непослушных волос и голосом, напоминающим скрежет металла по стеклу.

– Вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл ее потерял, – заявила она, даже не потрудившись постучать. Затем ее взгляд упал на Рона, который пытался наколдовать что-то невнятное. – О, ты колдуешь? Ну давай, посмотрим.

Локи наблюдал за ее самоуверенными попытками поучать окружающих. Гермиона Грейнджер. Типаж, который он встречал при дворе Одина тысячи раз: начитанные выскочки, верящие, что знание правил заменяет истинную силу. Она говорила быстро, безапелляционно, и в ее глазах горел фанатичный огонек перфекционизма, который Локи находил глубоко лицемерным. Она хотела контроля, но сама была рабом учебников.

– Это было... посредственно, – произнес Локи, когда Гермиона закончила свою тираду о «легких заклинаниях».

Она резко обернулась к нему, нахмурив брови.

– А ты, должно быть, Гарри Поттер? У тебя есть шрам? Я читала о тебе в «Истории современной магии».

– Читать и знать — это разные вещи, мисс Грейнджер, – Локи плавно поднялся со своего места. – Надеюсь, в этой школе учат чему-то более существенному, чем пересказ параграфов. А теперь, если вы не против, мне нужно переодеться. В одиночестве.

Когда они ушли — Рон с обиженным видом, а Гермиона с высокомерно поднятым подбородком — Локи почувствовал, как в груди шевельнулся холод. Его кожа на руках на мгновение стала бледнее обычного, приобретая едва заметный голубоватый оттенок. Он глубоко вздохнул, усмиряя ледяную кровь йотуна. Эти дети были никем. Пешками в игре, правил которой они даже не понимали.

Распределение стало формальностью. Когда Шляпа коснулась его головы, Локи не стал скрывать своих мыслей. Он показал ей ледяные пустоши Йотунхейма, блеск золотых палат Асгарда и бездну, в которую он падал, смеясь в лицо судьбе.

– О... – прошептал древний артефакт в его сознании. – Столько амбиций. Столько хитрости. И такая жажда власти, скрытая за маской невинности. Гриффиндор? Нет, ты бы сжег его изнутри. Рейвенкло? Слишком мелко для твоего разума. Остается только одно...

– СЛИЗЕРИН! – выкрикнула Шляпа на весь зал.

За столом Слизерина воцарилась тишина, прежде чем разразились аплодисменты. Остальной зал замер в шоке. «Мальчик, который выжил» в логове змей? Это не входило в сценарий, который подготовил для него этот мир.

Локи шел к своему столу с грацией хищника, не обращая внимания на ошеломленный взгляд директора Дамблдора. Его взгляд встретился с глазами человека, сидящего за преподавательским столом. Мужчина с сальными черными волосами и пронзительным, полным скрытой боли и ненависти взглядом смотрел на него так, словно хотел препарировать на месте.

Северус Снейп.

Первое занятие по Зельеваре в подземельях стало моментом истины. Снейп ворвался в класс, подобно огромной летучей мыши, и его голос, тихий и язвительный, заполнил пространство, вытесняя всякое желание дышать.

– Поттер! – выплюнул Снейп, остановившись прямо перед столом Локи. – Наша новая... знаменитость. Скажите мне, что я получу, если добавлю истолченный корень асфоделя в отвар полыни?

Гермиона Грейнджер, сидевшая через два ряда, едва не выпрыгнула из штанов, так высоко она тянула руку. Локи даже не взглянул на нее. Он опёрся подбородком на руку, глядя Снейпу прямо в глаза.

– Вы получите Напиток Живой Смерти, профессор, – ответил Локи спокойным, мелодичным голосом. – Но, полагаю, вы спрашиваете это не ради проверки моих знаний, а чтобы утвердить свое превосходство над одиннадцатилетним ребенком. Весьма... впечатляющая стратегия.

Класс ахнул. Снейп прищурился, его верхняя губа дрогнула в едва заметном оскале.

– Пять баллов со Слизерина за дерзость, Поттер. Похоже, слава вскружила вам голову еще до того, как вы научились правильно держать черпак.

– Слава — это кандалы, сэр, – парировал Локи, и в его глазах блеснуло нечто настолько древнее и опасное, что Снейп на секунду замер. – Я предпочитаю свободу действий. И если вы закончили с допросом, может быть, мы перейдем к практике? Мне не терпится узнать, насколько ваши методы соответствуют вашей репутации.

Вечером того же дня Локи столкнулся с Роном и Гермионой в коридоре. Рон выглядел разъяренным, его лицо было почти таким же красным, как волосы.

– Ты на Слизерине! – крикнул он, преграждая Локи путь. – Мой брат говорил, что там одни темные маги. Ты предал всё, за что боролись твои родители!

Локи остановился и медленно повернулся к нему. Воздух вокруг внезапно стал холодным. Иней начал покрывать каменные стены коридора.

– Мои родители? – Локи усмехнулся, и эта усмешка была острее кинжала. – Ты понятия не имеешь, кто я и откуда пришел, маленький Уизли. Твоя верность — это просто отсутствие собственного мнения. Ты идешь туда, куда тебя ведут, и лаешь на тех, на кого тебе укажут.

– Гарри, это несправедливо! – вмешалась Гермиона, ее голос дрожал от праведного гнева. – Рон просто беспокоится. Ты ведешь себя высокомерно и... и странно! Есть правила, есть порядок...

– О, правила, – Локи шагнул к ней, и Гермиона невольно отступила. – Твой мир такой маленький, Гермиона. Ты думаешь, что если выучишь все книги в библиотеке, то сможешь контролировать хаос? Ты боишься всего, что не вписывается в твои схемы. Твоя храбрость — это просто нежелание признать, что ты можешь ошибаться.

– Ты монстр, – прошептал Рон, хватаясь за палочку.

Локи рассмеялся. Это был холодный, чистый звук, лишенный всякого веселья.

– Ты даже не представляешь, насколько ты прав, – прошептал он.

В этот момент его кожа на лице начала менять цвет. Тонкие синие линии, напоминающие древние руны, проступили на скулах. Глаза налились кровавым светом, а холод в коридоре стал невыносимым. Рон вскрикнул и выронил палочку, Гермиона замерла, прижав руки к рту.

– Поттер!

Голос Снейпа прорезал морозный воздух. Профессор стоял в конце коридора, его лицо было бледнее обычного. Он видел. Он всё видел.

Локи мгновенно взял себя в руки. Иней исчез, кожа снова стала бледной и гладкой, а глаза — просто зелеными. Он обернулся к Снейпу с невинным видом.

– Профессор. Мы как раз обсуждали тонкости школьной этики.

Снейп подошел ближе, его взгляд метался между испуганными гриффиндорцами и спокойным слизеринцем. Он чувствовал остаточную магию — тяжелую, чужую, пахнущую вечной зимой и сталью.

– Уизли, Грейнджер — вон отсюда. Живо! – рявкнул Снейп.

Когда они убежали, Снейп схватил Локи за плечо и затащил в пустой класс, захлопнув дверь заклинанием.

– Что ты такое? – прошипел он, прижимая Локи к стене. В его глазах не было страха — только яростное любопытство и глубоко запрятанная тревога. – Это не магия стихий. И это не трансфигурация. Я видел твое лицо, Поттер. Или как тебя там называть?

Локи не пытался вырваться. Он смотрел на Снейпа с интересом, который проявляет ученый к необычному насекомому.

– Ты храбрее, чем кажется, Северус, – произнес он, смакуя имя профессора. – Большинство смертных на твоем месте уже бежали бы к своему директору с криками о демонах.

– Я не «большинство смертных», – Снейп усилил хватку. – Я видел тьму, которая тебе и не снилась.

– Тьму? – Локи тихо рассмеялся. – О, Северус. Ты видел лишь тень от свечи. Я падал через миры, где само понятие света отсутствует. Я умирал и рождался вновь. Ты служишь двум господам, пытаясь искупить грехи прошлого своей вечной жертвенностью. Жалость к себе — это твой единственный настоящий друг.

Снейп отпрянул, словно его ударили. Его лицо исказилось от боли и ярости, но он быстро взял себя в руки, маска холодного безразличия снова вернулась на место.

– Если ты думаешь, что твои фокусы и знание чужих секретов помогут тебе здесь...

– Мне не нужна помощь, – перебил его Локи, поправляя воротник мантии. – Мне нужны союзники. Или хотя бы те, кто не будет путаться под ногами со своими моральными дилеммами. Ты ненавидишь этого мальчика, Гарри Поттера, за то, чьим сыном он является. Но посмотри на меня. Разве я похож на того самодовольного гриффиндорца, которого ты помнишь?

Снейп молчал, тяжело дыша. Он видел перед собой ребенка, но чувствовал присутствие существа, чья мощь была сопоставима с силами самой природы.

– Ты опасен, – наконец произнес Снейп. – Ты — угроза всему, что Дамблдор пытается построить.

– Дамблдор строит карточный домик на болоте, – Локи подошел к двери. – А я... я просто хочу посмотреть, как он рухнет. И, возможно, построить на его месте что-то более... изящное.

Он обернулся у самого выхода, одарив Снейпа своей самой обаятельной и в то же время пугающей улыбкой.

– До встречи на следующем уроке, профессор. Постарайтесь не снимать слишком много баллов. Мне нравится этот факультет. Его цвета мне к лицу.

Локи вышел в коридор, оставив Снейпа в тишине подземелий. Бог коварства чувствовал себя превосходно. Мир магов был полон лицемерия, скрытых страстей и глупых правил — идеальная игровая площадка для того, кто привык превращать порядок в хаос.

Гермиона будет пытаться его изучить, Рон — ненавидеть, а Снейп — разгадать. Но никто из них не был готов к правде. Локи не выживал. Локи побеждал. И на этот раз он не собирался проигрывать из-за какой-то сентиментальной привязанности к брату или отцу.

В конце концов, в этом мире он был единственным настоящим богом. И пришло время напомнить им об этом.