Забвение в усадьбе Макдак

В комнате мальчиков пахло свежестью после уборки, которую заставила их сделать Делла. Но для Дилли этот запах был удушающим. Он сидел на своей кровати, подтянув колени к подбородку, и смотрел в окно на поместье Макдак. Снаружи мир казался правильным и понятным, но внутри этих стен реальность давно треснула и рассыпалась на острые осколки.

Дверь тихо скрипнула. Дилли вздрогнул, его плечи непроизвольно напряглись. В комнату вошли Билли и Вилли. Они выглядели как обычно: один в красной кепке, другой в синей толстовке. Обычные двенадцатилетние утки, любимцы дяди Скруджа, гордость вернувшейся матери.

– Ты сегодня был очень груб с мамой, Дилли, – произнес Билли, закрывая дверь на замок. Его голос звучал спокойно, почти по-учительски. – Она столько лет пыталась вернуться к нам, а ты смеешь выражать недовольство? Ты просто неблагодарное ничтожество.

Дилли сжался, пытаясь стать как можно меньше.

– Я просто... я просто хотел, чтобы она услышала меня, – прошептал он, чувствуя, как в горле встает ком.

Вилли ничего не сказал. Он подошел к шкафу и вытащил оттуда моток тонкой, но крепкой альпинистской веревки, которую они «позаимствовали» из снаряжения Скруджа. Его взгляд был холодным и сосредоточенным. Он начал методично завязывать петли, проверяя их на прочность.

– Скрудж думает, что ты ленивый, мама думает, что ты просто трудный подросток, – продолжал Билли, подходя ближе к кровати младшего брата. – Но мы-то знаем правду. Ты – пустое место, Дилли. Ошибка в нашей идеальной тройке. И раз ты не умеешь ценить семью, нам придется снова научить тебя твоему месту.

Вилли рывком схватил Дилли за лодыжку и потянул на себя. Дилли попытался вскрикнуть, но Билли мгновенно зажал ему рот ладонь в перчатке.

– Тише, – прошипел Билли, наклоняясь к самому уху брата. – Ты же не хочешь расстроить маму еще сильнее? Она только-только начала верить, что мы – счастливая семья.

Вилли действовал быстро и профессионально. Его узлы были сложными, предназначенными не просто для того, чтобы удержать, а чтобы причинять дискомфорт при малейшем движении. Он перевернул Дилли на живот, фиксируя его руки за спиной в новой, вычурной позе, которую Дилли еще не знал. Вилли никогда не тратил слова на угрозы – его руки говорили за него. Каждое движение было холодным расчетом.

– Посмотри на себя, – Билли не прекращал говорить, пока Вилли заканчивал со шнуровкой. – Ты даже не борешься. Знаешь почему? Потому что глубоко внутри ты понимаешь, что заслуживаешь этого. Ты – балласт. Мы с Вилли – герои, искатели приключений. А ты? Ты просто тень, которая прячется за нашими спинами.

Когда всё закончилось, Дилли лежал на холодном полу, не в силах пошевелиться. Тело ныло от боли и унижения. Вилли вытер руки о свои шорты и посмотрел на брата. Он медленно поднес указательный палец к губам, а затем указал на дверь, за которой слышались шаги Скруджа. Это был безмолвный приказ: одно слово – и будет хуже.

Через час, когда их позвали к ужину, Дилли едва нашел в себе силы спуститься. Он шел медленно, стараясь не хромать. За столом царило оживление. Скрудж увлеченно рассказывал о новых котировках акций, а Делла смеялась, подкладывая Билли добавку.

– Дилли, дорогой, ты какой-то бледный, – заметила Делла, на мгновение отвлекаясь от разговора. – Всё еще дуешься из-за того спора в гараже?

Дилли поднял глаза. Он увидел, как Билли и Вилли замерли, глядя на него. Билли ободряюще улыбнулся матери, но его глаза оставались ледяными. Вилли просто крутил в руках вилку, кончик которой опасно блестел под светом люстры.

– Дядя Скрудж... Мама... – голос Дилли дрогнул. – Мне нужно вам кое-что сказать. Очень важное.

Скрудж отложил газету и посмотрел на племянника через свои очки.

– Ну, говори, парень. Только покороче, у меня через десять минут важный звонок из Йоханнесбурга.

– Это касается... того, что происходит в нашей комнате, – Дилли почувствовал, как сердце колотится в самых ребрах. – Когда дверь закрыта. Билли и Вилли... они...

– Ох, Дилли, – перебила его Делла с легким вздохом разочарования. – Опять ты за свое? Я знаю, что они заставляют тебя убираться или иногда подшучивают, но это же братские отношения! Не нужно так драматизировать, чтобы привлечь внимание.

– Нет, это не шутки! – Дилли почти сорвался на крик, в его глазах заблестели слезы. – Они делают мне больно! Они связывают меня, они...

– Дилли, хватит, – голос Скруджа стал суровым. – Я не потерплю клеветы в этом доме. Твои братья – образцы дисциплины. Билли ведет записи в дневнике юных сурков, Вилли тренируется каждый день. А ты только и ищешь способы увильнуть от работы. Обвинять их в подобном – это низко даже для тебя.

Билли мягко положил руку на плечо Дилли, отчего тот непроизвольно вздрогнул.

– Дядя Скрудж, мама, не сердитесь на него, – сказал Билли с такой искренней заботой в голосе, что Дилли стало тошно. – У Дилли просто был тяжелый день. Он всегда принимает всё слишком близко к сердцу. Мы с Вилли просто пытались объяснить ему важность командной работы, верно, Вилли?

Вилли молча кивнул, продолжая смотреть прямо на Дилли. В этом взгляде читалось обещание долгой и мучительной ночи.

– Видите, какой Билли понимающий? – Делла улыбнулась, и в ее глазах читалось бесконечное доверие к старшим сыновьям. – Дилли, тебе стоит поучиться у братьев благородству. А теперь ешь свой суп и марш в комнату. Тебе нужно отдохнуть и подумать над своим поведением.

Дилли опустил голову. Тарелка перед ним расплывалась от слез. Он чувствовал, как внутри него что-то окончательно обрывается. Его не слышали. Его не хотели слышать. Стены этого огромного, богатого дома были слишком толстыми, чтобы пропустить его крик о помощи.

Когда ужин закончился, братья вместе поднимались по лестнице. Скрудж и Делла остались внизу, обсуждая планы на следующую экспедицию. Как только они скрылись за поворотом коридора, Вилли схватил Дилли за затылок и резко прижал его лицом к стене.

– Ты пытался, – прошептал Билли, идя следом. Его голос теперь был лишен всякой притворной мягкости. – Ты действительно попытался нас предать. После всего, что мы для тебя делаем. После того, как мы учим тебя жизни.

Вилли сжал пальцы на перьях Дилли сильнее, заставляя того охнуть от боли. Он не произнес ни слова, но его тяжелое дыхание у самого уха Дилли было красноречивее любых угроз.

– Знаешь, Дилли, – продолжал Билли, открывая дверь в их спальню и пропуская остальных вперед. – Нам даже обидно. Мы думали, ты умнее. Но раз ты такой непонятливый, нам придется сменить тактику. Вилли сегодня нашел в кладовой старые цепи. Думаю, они будут надежнее веревок.

Дилли ввалился в комнату, споткнувшись о порог. Он обернулся и увидел, как Вилли медленно закрывает дверь, поворачивая ключ в замке. Щелчок механизма прозвучал как выстрел.

– Пожалуйста... – выдохнул Дилли, пятясь к своей кровати.

– «Пожалуйста» не поможет ничтожеству, – отрезал Билли, снимая кепку и аккуратно кладя ее на стол. – Вилли, начни с ног. Я хочу, чтобы он сегодня не смог даже стоять, когда завтра мама придет нас будить. Она ведь так любит видеть своих «маленьких ангелов» вместе.

Вилли достал из-под кровати тяжелые, холодные цепи. Он посмотрел на Дилли, и на его лице на мгновение промелькнула тень торжества. Он знал, что никто не придет. Он знал, что их крики – это лишь шум ветра для тех, кто живет этажом ниже.

Дилли смотрел на своих братьев и видел в них не родную кровь, а своих палачей. И самое страшное было не в боли, которую они причиняли, а в том, что завтра утром они снова наденут свои яркие футболки, улыбнутся маме, и мир продолжит вращаться, делая вид, что в синей комнате поместья Макдак всё в полном порядке.