Любовь по осколкам

Вечерний город кутался в липкий, серый туман, который, казалось, пропитывал одежду насквозь. Саша Громова шла по тротуару, втянув голову в плечи. Каждый резкий звук — хлопок автомобильной двери или громкий смех случайного прохожего — заставлял её вздрагивать. В восемнадцать лет она привыкла быть невидимой, привыкла сжиматься в комок, ожидая удара, даже если его не должно было последовать.

Дома её ждал привычный ад. Сквозь тонкие стены старой хрущевки она каждый день слышала крики матери и тяжелую поступь отца. В их семье любовь давно сменилась взаимной ненавистью, а единственным способом общения стали упреки и звон бьющейся посуды. Родители контролировали каждый её шаг: телефон проверялся, задержка с работы на пять минут каралась скандалом. «Тебе рано думать о парнях, — твердила мать, — нагуляешь проблем, как я в своё время». Но у Саши не было не то что парня — даже подруг. Кто захочет дружить с девочкой, которая вечно прячет синяки на предплечьях и боится собственной тени?

Смена в маленькой кофейне закончилась поздно. Ноги гудели, а в животе неприятно сосало от голода. Заходить домой сразу не хотелось — там сейчас наверняка шел очередной раунд «семейных дебатов». Саша свернула к круглосуточному продуктовому на углу, надеясь купить хотя бы йогурт и пачку печенья, чтобы перекусить на скамейке в парке, подальше от криков.

Колокольчик над дверью звякнул, извещая о посетителе. В магазине пахло дешевым кофе и мокрым полом. Саша быстро прошла к стеллажам с молочными продуктами, стараясь не привлекать внимания скучающей кассирши.

Внезапно тишину магазина нарушил шум. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Внутрь ввалилась компания парней. От них веяло холодом, табачным дымом и опасностью. Кто-то держал в руках бутылку пива, кто-то громко матерился, обсуждая недавнюю драку.

Саша похолодела. Она знала, кто это. Весь район знал. Это были «волки» — свита Глеба Волкова. Парня, чье имя произносили шепотом. Его родители были крупными бизнесменами, жили в столице и редко баловали сына визитами, предпочитая откупаться крупными суммами на банковской карте. В свои двадцать Глеб держал в страхе не только сверстников, но и местных авторитетов. Боксер, холодный, как лед, и непредсказуемый, как лесной пожар.

Девушка схватила первый попавшийся йогурт и поспешила к выходу, надеясь проскользнуть мимо компании. Она смотрела себе под ноги, сердце колотилось где-то в горле. Саша резко свернула за стеллаж с крупами и… с размаху врезалась во что-то твердое.

Ей показалось, что она наткнулась на бетонную стену. От удара она едва не отлетела назад, выронив покупки. Перед глазами на мгновение поплыли пятна.

– Куда прешь, мелочь? – раздался над головой низкий, хрипловатый голос, от которого по спине пробежал мороз.

Саша подняла глаза и замерла. Перед ней стоял Глеб Волков. Он был намного выше, чем казался издалека. Черная футболка обтягивала мощные плечи и рельефные мышцы рук, покрытые замысловатыми татуировками. Его лицо казалось высеченным из камня: резкие скулы, прямой нос и глаза — серые, колючие, в которых не было ни капли тепла.

– Я… я извините, – пролепетала Саша, инстинктивно втянув голову в плечи и закрываясь руками.

Этот жест — привычка защищаться — не укрылся от Глеба. Он прищурился, глядя на дрожащую девчонку. Она выглядела совсем хрупкой в своей огромной куртке, с огромными испуганными глазами на бледном лице.

– Ты чего задергалась? – Глеб сделал шаг вперед, сокращая расстояние. – Я тебя не бил еще.

– Простите, я случайно, – она попыталась обойти его, но он преградил ей путь, выставив мощную руку и упершись ладонью в полку.

– Эй, Глеб, оставь ты её, – хохотнул кто-то из его друзей сзади. – Она сейчас в обморок упадет от одного твоего вида.

Глеб не обернулся. Он продолжал изучать Сашу, словно видел перед собой диковинное насекомое. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на выбившейся пряди волос.

– Как зовут? – спросил он, и в его голосе больше не было той агрессии, только странное, холодное любопытство.

– Саша, – едва слышно ответила она.

– Саша, – повторил он, словно пробуя имя на вкус. – Ты с этого района? Почему я тебя раньше не видел?

– Я… я редко выхожу. Работаю много. Мне пора, пожалуйста.

Глеб медленно опустил руку. Его друзья уже прошли к кассе, перешучиваясь и звеня бутылками, но он не спешил уходить.

– Домой спешишь? – он вдруг усмехнулся, но улыбка не затронула его глаз. – К мамочке с папочкой?

Саша почувствовала, как к горлу подступили слезы. Если бы он только знал, как сильно она не хочет возвращаться в ту квартиру. Она ничего не ответила, просто кивнула и, подхватив упавший йогурт, почти бегом бросилась к кассе.

Дрожащими руками она отсчитала мелочь. Ей казалось, что затылок горит под его пристальным взглядом. Когда она выходила из магазина, Глеб всё еще стоял там, у стеллажа, провожая её тяжелым взором.

Холодный ночной воздух немного привел её в чувство. Саша прибавила шагу, стараясь уйти как можно дальше. Но не успела она пройти и двух кварталов, как тишину улицы разрезал рев мощного мотора. Черный внедорожник медленно поравнялся с ней, двигаясь с её скоростью. Стекло со стороны водителя опустилось.

– Садись, подвезу, – бросил Глеб, не глядя на неё. Его руки уверенно лежали на руле, а в салоне играла какая-то тяжелая, давящая музыка.

– Нет, спасибо, я сама, – Саша даже не повернула головы, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Я не спрашивал, хочешь ты или нет. Садись. Тут район неспокойный, а ты выглядишь так, будто тебя ветром сдует.

– Мне правда не нужно…

Машина резко затормозила, взвизгнув шинами. Глеб вышел из автомобиля и в три шага оказался рядом с ней. Он был пугающе огромным в ночной тишине.

– Ты всегда такая упрямая или только со мной? – он навис над ней, и Саша почувствовала запах его парфюма — терпкий, с нотками кожи и дорогого табака.

– Я просто боюсь, – честно призналась она, и её голос сорвался.

Глеб замер. На его лице на мгновение отразилось нечто похожее на замешательство, но оно тут же сменилось привычной маской безразличия.

– Кого? Меня? – он хмыкнул. – Правильно делаешь. Но сегодня я добрый. Живо в машину.

Саша поняла, что спорить бесполезно. Она села на переднее сиденье, чувствуя себя так, словно оказалась в клетке с тигром. В салоне было тепло и пахло новой кожей. Глеб сел за руль, и машина плавно тронулась с места.

– Куда ехать? – спросил он через минуту.

Саша назвала адрес. Глеб нахмурился.

– Там же старые пятиэтажки. Контингент не из лучших. Родители не боятся отпускать тебя одну так поздно?

Саша горько усмехнулась, сама того не замечая.

– Им всё равно. Главное, чтобы я была дома вовремя, чтобы было на кого накричать.

Глеб бросил на неё быстрый взгляд. Его пальцы сильнее сжали руль. Он ничего не сказал, но атмосфера в машине изменилась. Тишина больше не была угрожающей, она стала… понимающей?

Они подъехали к её дому. Окна на третьем этаже были ярко освещены, и даже отсюда, с улицы, казалось, можно было услышать гул очередного скандала. Саша взялась за ручку двери, но помедлила.

– Спасибо, Глеб.

Он посмотрел на неё, и в тусклом свете уличного фонаря его глаза показались почти черными.

– Слушай, Саша, – он заговорил медленно, подбирая слова. – Если тебя кто-то обидит… на улице или где-то еще… скажешь, что ты от Волкова. Поняла?

Она кивнула, не зная, что ответить.

– Иди уже, – он отвернулся, глядя в лобовое стекло.

Саша вышла из машины и поспешила к подъезду. Когда она уже открывала тяжелую железную дверь, она обернулась. Черный внедорожник всё еще стоял там, не трогаясь с места. Глеб ждал, пока она скроется в безопасности подъезда.

Внутри квартиры, как и ожидалось, было шумно.

– Где ты шлялась?! – голос отца ударил, как хлыст, едва она переступила порог. – Опять с какими-то отбросами по углам жалась?

Саша молча прошла в свою комнату, не снимая куртки. Она закрыла дверь на защелку и прижалась к ней спиной. Сердце всё еще бешено колотилось. Она подошла к окну и осторожно отодвинула занавеску.

Внизу, во дворе, медленно разворачивался черный автомобиль. Огни фар на мгновение осветили обшарпанную детскую площадку, а затем машина скрылась за поворотом.

Впервые за долгое время Саша почувствовала, что она не одна. Глеб Волков был опасным, грубым и холодным, но в его присутствии она, как ни странно, почувствовала себя защищенной. И это пугало её гораздо сильнее, чем гнев собственного отца.

Она легла на кровать, не раздеваясь, и уставилась в потолок. В голове всё еще звучал его низкий голос: «Скажешь, что ты от Волкова».

Саша закрыла глаза. Завтра ей снова нужно было идти на работу, снова возвращаться в этот дом. Но теперь у неё была тайна. Маленькая, опасная и колючая, как первый снег. Она знала, что их встреча в магазине не была последней. Такие люди, как Глеб Волков, не уходят из чужой жизни просто так. Они либо разрушают её до основания, либо становятся единственной опорой в мире, который давно сошел с ума.

А за стеной продолжали кричать родители, но Саша их больше не слышала. Она вспоминала холодные серые глаза и татуировки на сильных руках, которые, казалось, могли удержать весь этот рушащийся мир.