Тишина в поместье Макдак

Поместье Макдака всегда казалось Дилли огромным лабиринтом, полным секретов, ловушек и древних сокровищ. В первые недели после переезда он даже чувствовал себя в безопасности. Скрудж был слишком занят своими счетами, Дональд — попытками наладить быт, а Билли и Вилли, казалось, были поглощены исследованием новых комнат. На какое-то время издевательства прекратились. Дилли начал верить, что здесь, под присмотром самого богатого селезня в мире, его жизнь наконец-то станет нормальной.

Но иллюзия безопасности рассыпалась так же быстро, как песчаный замок во время прилива.

Это случилось в библиотеке. Дилли сидел в глубоком кресле, делая вид, что читает книгу по экономике, хотя на самом деле он просто наслаждался тишиной. Но дверь скрипнула, и в комнату вошли они. Билли, с его неизменным справочником юного сурка, который теперь служил ему прикрытием для куда более мрачных дел, и Вилли, чьи глаза лихорадочно блестели в предвкушении новой «игры».

– Ты думал, что здесь всё будет иначе, Дилли? – Голос Билли был обманчиво мягким, почти ласковым. Он подошел к брату и положил руку ему на плечо. – Думал, дядя Скрудж тебя защитит?

Дилли втянул голову в плечи, чувствуя, как внутри всё сжимается от знакомого, липкого ужаса.

– Я... я ничего не думал, – прошептал он, не поднимая глаз от страниц.

– Ложь, – отрезал Вилли. Он обошел кресло и встал за спиной младшего брата, наклонившись к самому его уху. – Ты уже присматривался к нему. Мы видели, как ты крутишься возле его кабинета. Ты хочешь настучать, да? Хочешь разрушить нашу семью?

– Нет! – Дилли вскинул голову, его голос дрогнул. – Я просто хотел поговорить...

– Семья — это самое важное, Дилли, – перебил его Билли, и в его глазах блеснул холодный металл. – А ты — слабое звено. Ты ничтожество, которое живет только благодаря нам. Дональду плевать на тебя, он даже не замечает, когда ты плачешь по ночам. А Скрудж? Ему нужны наследники, а не плаксивые девчонки в зеленых худи. Ты думаешь, он полюбит тебя, если узнает, какой ты на самом деле жалкий?

Дилли закусил губу до крови. Слова Билли всегда ранили глубже, чем удары. Они проникали под кожу, отравляли мысли, заставляя верить, что он действительно заслужил всё это.

– Я всё ему расскажу, – вдруг вырвалось у Дилли. Это было безумие, самоубийство, но отчаяние пересилило страх. – Я пойду к нему сейчас и всё расскажу.

Братья переглянулись. Вилли усмехнулся — это была кривая, зловещая ухмылка, от которой по спине Дилли пробежал мороз.

– Ну попробуй, – шепнул Вилли.

Дилли сорвался с места. Он бежал по длинным коридорам поместья, его сердце колотилось в горле, а дыхание сбивалось. Он должен успеть. Если он расскажет Скруджу, всё закончится. Скрудж сильный, он всё исправит.

Вот он — массивный дубовый кабинет. Дилли затормозил перед дверью, его рука дрожала, занесенная для стука. Из-за двери слышалось ворчание Скруджа и шелест бумаг.

– Дядя Скрудж? – позвал Дилли, его голос был едва слышен. – Можно войти? Мне нужно... мне очень нужно тебе кое-что сказать.

– Заходи, парень, только быстро! – отозвался Скрудж. – У меня тут дефицит в три миллиона, и я не в духе!

Дилли уже взялся за ручку двери, когда краем глаза заметил движение в конце коридора. В тени высокой рыцарской брони стоял Вилли. Он не двигался, просто смотрел. Его фигура была почти полностью скрыта мраком, но Дилли чувствовал этот взгляд — холодный, обещающий невыносимую боль. Вилли медленно поднял руку и провел большим пальцем по горлу.

Дилли замер. Весь его запал, вся его крошечная надежда мгновенно испарились, сменившись парализующим ужасом. Он понял, что если он сейчас войдет и заговорит, Скрудж может не поверить. А если и поверит — братья найдут способ отомстить так, что он больше никогда не сможет ходить.

– Дилли? Ну, чего ты там застрял? – Голос Скруджа стал раздраженным.

Дилли сглотнул ком, вставший в горле. Его пальцы соскользнули с ручки двери.

– Я... я просто хотел спросить, нет ли у тебя лишней газировки, – выдавил он, ненавидя себя за трусость. – Но я уже передумал. Извини.

– Газировки? – Скрудж фыркнул. – Иди на кухню к Клювдии! Не отвлекай меня по пустякам!

Дилли медленно попятился. Тень в конце коридора исчезла.

Он не успел дойти до своей комнаты. В одном из пустых залов, где еще не успели расставить мебель после переезда, его схватили. Сильные руки Билли зажали ему рот, а Вилли подсек ноги, заставляя упасть на холодный пол.

– Ты был так близок, Дилли, – прошипел Билли, прижимая его голову к паркету. – Ты действительно собирался это сделать.

– Пожалуйста... – прохрипел Дилли сквозь пальцы брата. – Пожалуйста, не надо...

– Ты нарушил уговор, – Вилли опустился на колени рядом с ним, в его руках была тонкая, прочная веревка, которую он, вероятно, взял из запасов Зигзага. – Мы предупреждали тебя. Помнишь, что бывает с теми, кто предает семью?

– Ты — наша собственность, – Билли наклонился к самому уху Дилли, его голос вибрировал от ярости. – Ты ничто без нас. Никто в этом доме тебя не любит. Дональд занят работой, Делла... ну, мамочка вообще где-то на Луне, ей плевать. А мы — мы единственные, кто уделяет тебе внимание. И раз ты не ценишь нашу заботу, придется научить тебя послушанию по-другому.

Вилли начал связывать запястья Дилли, затягивая узлы так туго, что кожа мгновенно посинела. Дилли дернулся, пытаясь вырваться, но Билли навалился на него всем весом, выбивая воздух из легких.

– Тише, тише, – приговаривал Вилли, и в его голосе слышалось пугающее воодушевление. – Знаешь, Дилли, я долго думал, что с тобой делать. Когда мы вырастем и уедем отсюда, ты станешь моим личным рабом. Ты будешь делать всё, что я скажу. Будешь чистить мои ботинки, готовить мне еду и терпеть всё, что мне захочется с тобой сделать. И ты никогда не уйдешь, потому что тебе просто некуда идти. Ты никому не нужен, кроме нас.

Дилли зажмурился, из-под век потекли слезы. Он чувствовал, как его душа медленно умирает. Каждый раз, когда он пытался сопротивляться, они ломали его еще сильнее.

– Смотри на меня, – скомандовал Билли, хватая его за подбородок и заставляя открыть глаза. – Смотри и запоминай. Это — твоя реальность. Твои крики никто не услышит. Твои жалобы никому не интересны. Ты — наш.

Наказание было долгим и жестоким. В поместье Макдака было много комнат, где звуки тонули в тяжелых коврах и гобеленах. Когда всё закончилось, Дилли остался лежать на полу, изломанный и опустошенный. Братья ушли, бросив его одного в темноте, напоследок напомнив, что завтра будет новый день.

Прошло несколько месяцев. Вернулась Делла. Дилли, увидев мать, о которой мечтал все эти годы, почувствовал последний, отчаянный всплеск надежды. Он верил, что мать — это святое, что она почувствует его боль, что она спасет его.

Но Делла была слишком увлечена своими приключениями, своим возвращением и попытками стать «крутой мамой». Когда Дилли попытался намекнуть ей на то, что происходит, когда он, запинаясь и бледнея, начал рассказывать о «странных играх» братьев, Делла лишь рассмеялась.

– Ой, Дилли, ну ты и выдумщик! – Она потрепала его по хохолку. – Билли и Вилли рассказали мне, какой ты фантазер. Скрудж говорит, что ты весь в меня — такой же хитрый и умеешь плести интриги. Не пытайся меня разыграть, я на эти удочки не попадаюсь!

– Мам, я не вру... – Дилли почувствовал, как к горлу подступает тошнота. – Пожалуйста, просто выслушай...

– Перестань, – ее тон внезапно стал строгим. – Твои братья так любят тебя. Вилли рассказывал, как он заботится о тебе, когда тебе грустно. А Билли следит, чтобы ты не впутывался в неприятности. Ты должен ценить их, а не пытаться выставить монстрами. Это обидно, Дилли. Очень обидно.

– Я весь в тебя, – сорвалось с губ Дилли прежде, чем он успел подумать. – Я тоже умею врать так, что никто не видит правды. Может, поэтому ты мне и не веришь? Потому что сама такая же?

Лицо Деллы застыло. Обида и гнев промелькнули в ее глазах. Она ничего не сказала, просто развернулась и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Дилли понял, что совершил роковую ошибку.

Вечером того же дня Билли и Вилли зашли в его комнату. На этот раз они даже не скрывали своих намерений.

– Ты расстроил маму, Дилли, – сказал Билли, медленно закрывая дверь на замок. – Это было очень некрасиво с твоей стороны.

– Мы решили, что обычных уроков тебе недостаточно, – добавил Вилли, доставая из кармана что-то острое. – Поночка начала задавать вопросы. Она слишком любопытная. Она думает, что с тобой что-то не так.

Дилли вжался в угол кровати, его трясло мелкой дрожью. Поночка. Единственная, кто заметил. Единственная, кто попыталась помочь, но тем самым лишь подписала ему смертный приговор.

– Она... она ничего не знает, – заикаясь, произнес Дилли. – Я сказал ей, что всё хорошо!

– Мы знаем, – Билли подошел ближе. – Мы уже поговорили с ней. Успокоили ее. Но теперь мы понимаем, что ты уходишь из-под контроля. Ты становишься опасным. А опасных существ нужно дрессировать жестче.

– Нет... нет, пожалуйста! – Дилли сорвался на крик, он упал на колени, хватая Билли за края футболки. – Я буду делать всё! Я больше никогда не заговорю ни с кем! Пожалуйста, только не это!

– Поздно, Дилли, – Вилли схватил его за волосы и резко дернул назад. – Ты сам выбрал этот путь.

Этой ночью в поместье Макдака было тихо. Скрудж считал свои деньги, Делла дулась на сына в своей комнате, Дональд чинил очередную поломку на катере. Никто не слышал приглушенных рыданий и звуков ударов, доносившихся из комнаты младшего племянника.

Когда братья наконец ушли, оставив Дилли лежать в луже собственной крови и слез, он больше не пытался звать на помощь. Он лежал, глядя в потолок остекленевшими глазами, и понимал одну простую истину: он действительно ничтожество. Он заслужил это. И спасения не будет.

В ту ночь Дилли Дак перестал пытаться спастись. Он сдался. Он стал тем, кем они хотели его видеть — пустой оболочкой, принадлежащей своим братьям. И самое страшное было в том, что в глубине своего израненного сознания он начал верить, что это и есть его единственная, настоящая семья.