Страдания

В гостиной особняка Макдака пахло озоном и жженой резиной — последствиями очередной успешной вылазки. Билли, разложив на столе карту, увлеченно делал пометки своим идеальным почерком, а Вилли, все еще не снявший летный шлем, демонстрировал Поночке запись их последнего маневра. Смех и звонкие голоса заполняли пространство, создавая иллюзию идеальной семьи авантюристов.

Дилли сидел в глубоком кресле в самом углу комнаты, натянув капюшон зеленой худи почти до самого клюва. Он старался слиться с обивкой, стать невидимым, раствориться в тенях, которые отбрасывал камин. В его руках был планшет, но экран оставался темным. Он не смотрел на цифры. Он смотрел на своих братьев.

– Это было просто невероятно! – Билли с силой хлопнул ладонью по столу, привлекая всеобщее внимание. – Мой расчет траектории совпал с углом атаки Вилли на все сто процентов. Мы — идеальный механизм.

– Скажи лучше, что без моего пике мы бы до сих пор торчали в той ловушке, – Вилли усмехнулся, картинно поправляя воротник. – Команде нужны те, кто умеет действовать, а не просто планировать.

Дилли почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. Он помнил тот момент в храме: он пытался предупредить их о рычаге, пытался объяснить, что сокровище — это приманка, но его голос утонул в их азарте. В итоге они победили, но только потому, что им везло. Снова.

– А что делал Дилли? – Поночка обернулась к углу, искренне пытаясь вовлечь его в разговор. – Я видела, как ты что-то кричал у входа.

Билли даже не поднял головы от карты. Его голос стал холодным и будничным, лишенным того энтузиазма, с которым он говорил секунду назад.

– Дилли делал то, что он умеет лучше всего. Стоял в стороне и ждал, пока мы закончим грязную работу. Честно говоря, Дилли, иногда кажется, что твое присутствие в списке снаряжения — просто лишний вес.

Вилли ничего не сказал. Он лишь медленно повернул голову в сторону младшего брата. Его взгляд был тяжелым, липким, лишенным всякого братского тепла. Он плавно провел ладонью по своему плечу, а затем сжал кулак. Это был жест, который понимал только Дилли. Жест, означавший: «Ты принадлежишь нам, и твоя полезность здесь не имеет значения».

– Я... я пойду к себе, – пробормотал Дилли, поднимаясь с кресла. Его ноги казались ватными. – У меня есть пара идей по поводу монетизации...

– Иди, иди, – бросил Вилли, не сводя с него глаз. – Занимайся своими «планами». Мы здесь сами разберемся с настоящими делами.

Дилли почти бегом пересек холл и взлетел по лестнице. Он ворвался в их общую комнату и запер дверь, хотя знал, что это бессмысленно. У Билли был дубликат ключа «на случай чрезвычайных ситуаций», а Вилли всегда мог залезть через окно.

Он упал на свою кровать, ту, что стояла ниже всех в их трехъярусной конструкции. Здесь, внизу, всегда было темнее всего. Он закрыл глаза, пытаясь заглушить шум крови в ушах.

Ему было двенадцать. Это продолжалось уже три года. Сначала это казалось странной игрой в доминирование, попыткой старших братьев показать свою власть. Но постепенно игра превратилась в систему. В тайный культ, где он был единственной жертвой.

Щелчок замка раздался спустя десять минут. Дилли не шевельнулся. Он знал, что это они. Они всегда приходили вместе после больших побед. Адреналин требовал выхода, а Дилли был самым удобным сосудом для их жестокости.

– Ты забыл выключить свет, Дилли, – голос Билли прозвучал у самого изголовья. Старший брат прошел вглубь комнаты с методичностью хирурга. – Неаккуратно. Ты ведь знаешь, как я люблю порядок.

Дилли почувствовал, как матрас прогнулся под весом второго тела. Вилли сел в ногах, молчаливый и сосредоточенный. Он не говорил — он действовал. Его рука, жесткая и холодная, легла на щиколотку Дилли и медленно поползла вверх под штанину.

– Пожалуйста, – прошептал Дилли в подушку. – Сегодня был тяжелый день. Я просто хочу спать.

– Мы тоже устали, – Билли наклонился ниже, его дыхание коснулось уха младшего брата. – Мы работали. Мы рисковали жизнями. А ты просто смотрел. Разве ты не чувствуешь долг перед нами? Разве ты не хочешь отблагодарить своих героев-братьев за то, что они все еще терпят тебя в этой семье?

– Я не просил вас... – начал было Дилли, но Вилли резко дернул его за ногу на себя, заставляя перевернуться на спину.

Взгляд Вилли был пустым. В нем не было ненависти, только холодное право собственности. Он навалился сверху, прижимая локти Дилли к кровати своими коленями. Дилли попытался дернуться, но хватка была профессиональной. За годы они выучили все точки давления, все способы заставить его замолчать, не оставляя следов на перьях.

– Тише, – Билли присел на край кровати, наблюдая за процессом с видом наставника. – Ты же не хочешь, чтобы дядя Скрудж или Зигзаг зашли сюда и увидели, какой ты... неудобный.

– Вы монстры, – выдохнул Дилли, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы бессилия.

– Нет, Дилли, – Билли протянул руку и аккуратно поправил воротник его худи, словно заботливый старший брат. – Мы — команда. А в команде у каждого своя роль. Наша роль — сиять. Твоя роль — обеспечивать нам комфорт. Ты ведь сам говорил, что в бизнесе главное — распределение ресурсов. Ты — наш самый ценный ресурс.

Вилли начал расстегивать молнию на зеленой кофте. Его движения были механическими, лишенными страсти, что пугало Дилли больше всего. Для них это было так же естественно, как чистить зубы или проверять снаряжение.

– Я ненавижу вас, – прохрипел Дилли, зажмуриваясь.

– Ненависть — это тоже эмоция, – Билли мягко коснулся его щеки, стирая первую слезу. – Но ты слишком ленив для настоящей ненависти. Тебе проще подчиниться. Тебе проще быть лишним, Дилли. Потому что лишние люди не несут ответственности.

Дилли почувствовал, как рука Вилли грубо сжала его плечо, лишая возможности дышать полной грудью. Реальность начала расплываться. Он привычно начал уходить в себя, в то безопасное место внутри своего разума, где не было ни братьев, ни приключений, ни боли.

– Смотри на меня, – приказал Вилли. Это было первое слово, которое он произнес с момента входа в комнату. Оно прозвучало как удар хлыста.

Дилли нехотя открыл глаза. Вилли смотрел на него в упор, требуя признания своего превосходства. В этом взгляде не было места для жалости.

– Ты никто без нас, – продолжал Билли, его голос лился ровно и монотонно, убаюкивая и убивая одновременно. – Посмотри на себя. Ты не умеешь летать, ты не умеешь драться, ты даже не можешь составить план, который не провалится. Ты — балласт. Единственная причина, по которой ты все еще здесь, в этом особняке, — это мы. Мы защищаем тебя от мира. А это — твоя плата.

Вилли резко потянул Дилли за край худи, заставляя его приподняться. Боль в суставах отозвалась резким вскриком, который тут же был подавлен ладонью Билли.

– Тсс, – Билли улыбнулся, и эта улыбка была самой страшной вещью, которую Дилли когда-либо видел. – Будь хорошим мальчиком. И, может быть, завтра мы позволим тебе подержать сумку с золотом на камеру. Чтобы ты почувствовал себя частью чего-то великого.

Дилли перестал сопротивляться. Его тело обмякло, превращаясь в тупиковую ветвь эволюции, в вещь, которую можно использовать и отложить в сторону. Он смотрел в потолок, на тени, которые отбрасывала люстра, и считал трещины на штукатурке. Одна, две, три...

Внизу, в гостиной, Скрудж Макдак наверняка рассказывал Поночке о чести, достоинстве и о том, что семья — это самая большая ценность. Он и не подозревал, что в десяти метрах над его головой эта ценность перемалывалась в труху под весом «идеальной команды».

Когда всё закончилось, братья поднялись с его кровати с тем же спокойствием, с каким встают из-за обеденного стола. Вилли поправил шлем, который так и не снял, а Билли аккуратно расправил складки на своей футболке.

– Спи, Дилли, – сказал Билли, направляясь к двери. – Завтра у нас вылет в шесть утра. Постарайся не проспать, нам нужно, чтобы кто-то присматривал за лагерем, пока мы будем в пещерах.

– И не забудь постирать форму, – добавил Вилли, бросая на него последний, пустой взгляд.

Дверь закрылась. Щелкнул замок.

Дилли остался лежать в темноте. Его кожа горела от прикосновений, которые он хотел бы содрать с себя вместе с перьями. Он чувствовал себя не просто лишним. Он чувствовал себя использованным инструментом, который бросили в ящик до следующей необходимости.

Он медленно повернулся на бок и свернулся калачиком, натягивая на себя одеяло, которое уже не грело. В его голове крутились слова Билли: «Ты — наш самый ценный ресурс».

– Я ненавижу этот бизнес, – прошептал он в пустоту комнаты, но его голос был слишком тихим, чтобы его услышал даже он сам.

За окном светила луна, освещая безупречный фасад особняка Макдака, скрывающего внутри себя тайны, о которых не пишут в учебниках по истории приключений. Дилли закрыл глаза, зная, что завтра все повторится: триумф, смех, чувство ненужности и холодные руки братьев в темноте их общей спальни.