Макслсын

Новый Орлеан всегда казался Юкио городом, застрявшим во времени, но Мистик Фоллс… Мистик Фоллс был другим. Этот городок дышал напускным спокойствием, которое раздражало парня до зуда в кончиках пальцев. Юкио поправил очки, которые сползли на переносицу, и окинул взглядом главную улицу. Его черные, как вороново крыло, волосы слегка растрепались от дорожной пыли, а небесно-голубые глаза, обычно холодные и аналитические, сейчас метали искры явного недовольства.

– Скажите мне, на кой черт мы приехали в эту дыру? – процедил Юкио, останавливаясь перед вывеской бара «Мистик Гриль». Его фарфоровая кожа казалась почти прозрачной в лучах заходящего солнца, придавая ему вид хрупкого аристократа, по ошибке заброшенного в американскую глубинку.

– Да ладно тебе, Ю! – весело отозвался Рин, закидывая руки за голову. – Так выпал жребий. Мы договорились: тянем спичку, выбираем точку на карте и едем. Честнее некуда.

– Успокойся и расслабься, – добавил Шима, лениво потягиваясь. – Посмотри вокруг: тишина, покой, никаких тебе экзаменов и бесконечных лекций. Идеальное место, чтобы пропустить по стаканчику.

Юкио глубоко вздохнул, пытаясь подавить желание просто развернуться и уйти.

– Вы три дебила, – констатировал он, открывая тяжелую дверь бара. – Если я получу здесь пищевое отравление, я буду лечить вас касторкой до конца каникул.

Внутри «Мистик Гриль» царила привычная для вечера пятницы атмосфера: приглушенный свет, запах жареного мяса и негромкий гул голосов. Но Юкио, обладавший обостренным чутьем, которое он сам списывал на хорошую интуицию, моментально почувствовал неладное. Воздух в баре казался наэлектризованным, словно перед грозой.

В дальнем углу за сдвинутыми столами сидела компания, которая никак не вписывалась в образ обычных жителей провинциального городка. Там были все: Деймон Сальваторе, небрежно крутящий в руках бокал с бурбоном; Стефан, чье лицо выражало привычную скорбь; Елена, прижавшаяся к его плечу; и Бонни, которая о чем-то напряженно шепталась с Кэролайн.

Но внимание Юкио привлекли не они. Чуть поодаль, словно отделенные невидимой стеной, сидели те, чье присутствие заставляло волоски на затылке парня встать дыбом. Клаус Майклсон, вальяжно раскинувшись на стуле, с ленивой усмешкой наблюдал за «комитетом по спасению мира» напротив. Рядом с ним Элайджа, безупречный в своем костюме, аккуратно разрезал стейк, а Ребекка скучающе рассматривала свои ногти.

– О, смотрите-ка, свежее мясо, – негромко произнес Деймон, заметив вошедших подростков. Его голос, хоть и был тихим, разнесся по залу, заставив Клауса повернуть голову.

Юкио замер. На мгновение его взгляд встретился со взглядом первородного гибрида. В этот момент внутри Юкио что-то шевельнулось — глубоко запрятанная, спящая сущность, о которой он и не подозревал, отозвалась на присутствие Клауса коротким, едва ощутимым толчком. Парень нахмурился, приложив руку к груди.

– Ю, ты чего застыл? – Рин подтолкнул брата в спину. – Вон там свободный стол, пошли.

Четверка друзей направилась к центру зала, проходя мимо стола Майклсонов. Клаус, собиравшийся сделать очередной едкий комментарий в адрес Стефана, внезапно замолчал. Его ноздри расширились, улавливая запах — знакомый, но в то же время невозможный.

– Никлаус? – Элайджа заметил перемену в брате. Его голос был полон предостережения. – Что-то не так?

Клаус не ответил. Он не мог оторвать глаз от затылка черноволосого парня. В этом мальчишке было что-то… родное. Та же линия челюсти, та же гордая посадка головы. И глаза — когда Юкио оглянулся на друзей, Клаус увидел этот пронзительный голубой цвет, так похожий на его собственный в те редкие моменты, когда он позволял себе быть человеком.

– Это невозможно, – прошептал Клаус так тихо, что услышали его только братья и сестра.

Тем временем Юкио и его друзья уселись за стол. Напряжение в баре стало почти осязаемым. Елена Гилберт, заметив странную реакцию Клауса, переглянулась с Бонни.

– Ты это чувствуешь? – спросила Елена шепотом.

– От этого парня исходит странная энергия, – Бонни нахмурилась, не сводя глаз с Юкио. – Она не похожа на магию ведьм или силу вампиров. Она… словно спит. Огромная, древняя сила, запертая под замком.

За столом подростков Рин уже вовсю изучал меню, не обращая внимания на косые взгляды.

– Слушай, Ю, здесь даже есть острые крылышки! – воскликнул он, пытаясь разрядить обстановку. – Ну же, не будь занудой. Мы в отпуске!

– Я не зануда, Рин, – Юкио снял очки и начал протирать их краем футболки. – Я просто не люблю места, где на нас смотрят так, будто мы — экспонаты в зоопарке. Ты разве не видишь? Половина бара хочет нас убить, а вторая половина — препарировать.

– Ну, ты всегда был склонен к драматизму, – хмыкнул Шима, подмигивая проходящей мимо официантке.

В этот момент Клаус встал со своего места. Его движения были плавными, хищными. Группа Сальваторе мгновенно напряглась: Деймон выпрямился, готовый в любой момент броситься в бой, а Стефан положил руку на плечо Елены.

– Клаус, не здесь, – предупредил Элайджа, тоже поднимаясь.

Но гибрид проигнорировал брата. Он подошел к столу подростков и остановился прямо напротив Юкио. Юкио, не дрогнув, надел очки и поднял взгляд. В его глазах не было страха — только холодное любопытство и капля раздражения.

– Могу я вам чем-то помочь? – спросил Юкио тоном, который заставил бы любого профессора в его университете вытянуться в струнку.

Клаус усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной злобы. Было что-то другое — смятение, скрытое за маской превосходства.

– У тебя необычное имя для этих мест, – произнес Клаус, внимательно изучая лицо парня. – Окумура Юкио. Я прав?

– Мы знакомы? – Юкио слегка прищурился. – Не припомню, чтобы я представлялся человеку с манерами английского лорда и взглядом серийного убийцы.

Рин поперхнулся водой, а Шима и Бонни за столом неподалеку синхронно задержали дыхание. Назвать Клауса Майклсона серийным убийцей в лицо было либо верхом смелости, либо актом самоубийства.

– У тебя острый язык, – Клаус наклонился чуть ближе, понизив голос. – И знакомые черты. Откуда ты, Юкио? Кто твои родители?

– Мои родители погибли, когда я был ребенком, – отрезал Юкио, и в его голосе проскользнули стальные нотки. – Мы здесь проездом. И если вы не собираетесь принять наш заказ, я бы попросил вас оставить нас в покое.

Клаус на мгновение замер. В его голове пронеслись воспоминания о женщине, которую он когда-то знал — короткое увлечение, почти забытое за столетия боли и войн. Могла ли она… Нет, это было бы слишком просто. И все же запах крови этого мальчика… Он пах Майклсонами. Сталью, солью и древностью.

– Никлаус, пойдем, – Элайджа положил руку на плечо брата. Его взгляд тоже был прикован к Юкио, и в глазах старшего Майклсона читалось то же узнавание. – Нам нужно обсудить… дела.

Клаус медленно кивнул, не сводя глаз с Юкио.

– Мы еще увидимся, Юкио Окумура. Скоро тебе исполнится двадцать, не так ли?

Юкио вздрогнул. Откуда этот незнакомец мог знать дату его рождения? До его двадцатилетия оставалось всего несколько дней, и в последнее время он чувствовал себя странно. Лихорадка, странные сны, ощущение, что его кожа становится слишком тесной для него самого.

– Откуда вы… – начал было Юкио, но Клаус уже развернулся и вместе с семьей направился к выходу.

Весь бар проводил их взглядами. Как только дверь за Майклсонами закрылась, Деймон Сальваторе громко выдохнул.

– Ну, поздравляю, парень, – Деймон подошел к их столу, бесцеремонно отодвинул Рина и уселся на край. – Ты только что заинтересовал самого опасного психопата в истории. Обычно это заканчивается либо похоронами, либо очень длинным и болезненным превращением.

– О чем вы говорите? – Юкио нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение. – Кто эти люди?

– Эти «люди», – подала голос Бонни, подходя ближе, – Первородные вампиры. А тот, кто с тобой говорил — Клаус Майклсон. И если он проявил к тебе интерес, значит, в твоей родословной есть скелеты, о которых ты даже не догадываешься.

Юкио посмотрел на брата. Рин выглядел озадаченным, но в его глазах читалась тревога.

– Ю, может, нам стоит уехать? – тихо спросил Рин. – Это место… оно мне не нравится.

– Нет, – Юкио сжал кулаки так, что побелели костяшки. – Я не собираюсь бежать только потому, что какой-то странный тип знает мой возраст. Мы остаемся. Я хочу знать, что здесь происходит.

Бонни внимательно посмотрела на него, и в ее глазах отразилось сочувствие.

– Твой мир скоро изменится, Юкио, – сказала она почти шепотом. – Твоя сущность… она просыпается. Ты чувствуешь это, верно? Жар под кожей? Голоса, которых нет?

Юкио промолчал, но его сердце пропустило удар. Она была права. С каждым днем он чувствовал, как внутри него что-то ворочается — огромная, темная сила, жаждущая вырваться на свободу.

– Твое двадцатилетие станет концом твоей человеческой жизни, – продолжала Бонни. – Ты — потомок Майклсонов. Кровь Клауса течет в твоих жилах. И когда придет время, ты станешь таким же, как они. Бессмертным.

– Это бред, – Юкио резко встал, опрокинув стул. – Я ученый. Я верю в логику и факты. Вампиры, древние проклятия… это сказки для туристов.

– Тогда объясни мне, – Деймон усмехнулся, указывая на зеркало за барной стойкой. – Почему твои глаза только что вспыхнули золотом?

Юкио обернулся и замер. В отражении он увидел себя — бледного, напуганного, но его небесно-голубые глаза на мгновение действительно подернулись янтарным блеском, зрачок вытянулся, становясь звериным.

– Нет… – выдохнул он, отступая назад.

В этот момент небо над Мистик Фоллс разрезала молния, хотя на улице не было ни облачка. Природа словно приветствовала пробуждение нового хищника.

– Добро пожаловать в семью, племянничек, – донесся с улицы приглушенный смех Клауса, который, казалось, слышал каждое слово внутри бара.

Юкио почувствовал, как по его венам разливается холод, сменяющийся обжигающим пламенем. Его двадцатилетие приближалось, и вместе с ним — конец всего, что он знал. Он приехал в этот город как обычный студент, но уйдет из него как тот, чье имя будут шептать с трепетом и страхом.

Внук Клауса Майклсона. Наследник первородной ярости.

– Юкио! – Рин вскочил, пытаясь поддержать брата, который пошатнулся.

– Всё в порядке, – прохрипел Юкио, выпрямляясь. Его голос изменился, стал глубже, в нем зазвучала властность, которой раньше не было. – Теперь я точно никуда не уеду. Если этот Клаус хочет поиграть, я покажу ему, что Окумура никогда не сдаются без боя. Даже если в наших жилах течет одна и та же проклятая кровь.

Деймон Сальваторе присвистнул, потягивая бурбон.

– Кажется, в этом городе стало на одну проблему больше. И, Стефан, заметь — у этой проблемы чертовски хороший вкус в очках.

В ту ночь Мистик Фоллс не спал. Тени сгущались вокруг маленького бара, а в старом особняке Майклсонов Клаус стоял у окна, глядя на луну. Он чувствовал связь. Тонкую, пульсирующую нить, которая связывала его с мальчиком из бара.

– Семья — это сила, Никлаус, – тихо произнес Элайджа, появляясь за спиной брата. – Ты всегда это говорил.

– Он — не просто семья, Элайджа, – Клаус обернулся, и в его глазах горел огонь, который не видели уже столетия. – Он — наше наследие. И я не позволю никому, ни Сальваторе, ни ведьмам, ни самому дьяволу, забрать его у нас. Юкио станет тем, кем ему суждено быть. И этот мир содрогнется, когда он откроет глаза в свой двадцатый день рождения.

А в дешевом мотеле на окраине города Юкио Окумура смотрел на свои руки, которые начали слегка подрагивать. Он чувствовал, как его человечность ускользает, как песок сквозь пальцы, оставляя после себя лишь холодную, вечную жажду.

Игра началась. И ставки в ней были выше, чем жизнь и смерть.