Забвение в усадьбе Макдаков

В поместье Макдака всегда было слишком много комнат, слишком много эха и слишком много секретов, которые тонули в блеске золота. Дилли сидел на краю своей кровати, уставившись в пол. Его зеленый капюшон был натянут так низко, что едва виднелся кончик клюва. Тело ныло — тупая, пульсирующая боль в ребрах и между лопатками напоминала о вчерашнем «уроке» в подвале.

Дверь тихо скрипнула. Дилли не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто вошел. Шаги Вилли были тяжелыми, уверенными, почти собственническими. Следом за ним, как всегда, шел Билли — мозг этой идеально отлаженной машины по уничтожению его личности.

– Ну что, наш маленький лжец уже пришел в себя? – Голос Билли сочился фальшивым сочувствием, которое ранило сильнее, чем кулаки. Он подошел ближе и положил руку Дилли на плечо. Пальцы сжались чуть сильнее, чем требовалось для простого жеста поддержки. – Ты вчера очень расстроил маму, Дилли. Сказал ей, что мы тебя «обижаем». Разве это красиво? После всего, что мы для тебя делаем?

– Я просто сказал правду, – прошептал Дилли, не поднимая глаз. – Хотя бы раз...

Вилли молча подошел с другой стороны. Он не произнес ни слова, но его присутствие заполнило всё пространство. Он медленно провел ладонью по затылку младшего брата, заставляя того вздрогнуть. В этом жесте не было нежности — только холодное обещание того, что случится ночью, когда погаснет свет. Вилли мечтал о дне, когда Дилли окончательно перестанет сопротивляться, когда он станет просто вещью, лишенной воли и права голоса.

– Правда — это то, во что верят остальные, – Билли наклонился к самому уху Дилли. – А посмотри на себя. Ты — ленивый, эгоистичный манипулятор. Все это знают. Скрудж это знает. Даже дядя Дональд это подозревает. Кто поверит парню, который строит козни ради лишнего цента? Ты ничтожество, Дилли. Ты балласт этой семьи. Только мы с Вилли по-настоящему заботимся о тебе. Исправляем тебя.

– Уходите, – выдавил Дилли.

Вилли усмехнулся — это был короткий, сухой звук. Он крепче перехватил плечо брата, заставляя его поморщиться от боли, и кивнул Билли. Они ушли, оставив после себя лишь запах страха и липкое ощущение неизбежности.

Дилли вскочил. Он не мог больше ждать. Сегодня в особняке было шумно — Скрудж изучал какие-то древние свитки в библиотеке, а Делла пыталась починить что-то на кухне, наполняя дом звоном инструментов. Это был его шанс.

Он нашел Скруджа в окружении гор книг. Старый селезень даже не поднял глаз от манускрипта.

– Дядя Скрудж, пожалуйста, выслушайте меня, – голос Дилли дрожал. – Это не шутка и не план по захвату корпорации. Мне... мне действительно плохо. Билли и Вилли... они делают со мной вещи...

Скрудж тяжело вздохнул и поправил пенсне.

– Дилли, мальчик мой, я ценю твое воображение, правда, – он наконец посмотрел на племянника, но в его взгляде была лишь усталость. – Но ты уже пытался провернуть этот трюк в прошлом месяце, чтобы не идти на тренировку. «Они меня мучают, дядя Скрудж!» — а через час ты уже воровал печенье из буфета. Ты великолепный актер, я признаю. Но сейчас я занят серьезными делами.

– Но это не игра! – Дилли сорвался на крик, и на глазах выступили слезы. – Посмотрите на мои руки! Посмотрите на синяки!

Скрудж нахмурился, но в этот момент в дверях библиотеки появились Билли и Вилли. Билли выглядел встревоженным, его лицо выражало крайнюю степень озабоченности.

– Дядя Скрудж, извини, что прерываем, – мягко сказал Билли, подходя к Дилли и обнимая его за плечи. – У Дилли снова случился приступ. Мы говорили ему, что те таблетки, которые прописал врач для стабилизации настроения, нельзя пропускать, но он... ну, ты же его знаешь.

– Ох, опять? – Скрудж сочувственно покачал головой. – Бедный парень. Дилли, тебе нужно отдохнуть. Иди с братьями, они присмотрят за тобой.

– Нет! Они врут! Никаких таблеток нет! – Дилли пытался вырваться, но хватка Вилли на его локте была железной.

– Тише, тише, – прошептал Вилли ему на ухо так, чтобы слышал только он. – Ты только делаешь хуже.

Они вывели его из библиотеки. В коридоре они столкнулись с Поночкой. Она замерла, переводя взгляд с бледного, трясущегося Дилли на спокойных и уверенных братьев.

– Что происходит? – спросила она, прищурившись. – Дилли, ты в порядке? Ты выглядишь так, будто...

– Он просто переутомился, Поночка, – Билли улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. – Мы как раз ведем его в комнату, чтобы он поспал. Знаешь, как на него действует погода.

– Но он кричал, – Поночка сделала шаг вперед. – Я слышала.

– Это часть его... состояния, – Билли понизил голос до доверительного шепота. – Мы не хотели говорить, но у Дилли серьезные проблемы с восприятием реальности. Ему кажется, что мир настроен против него. Мы со Скруджем пытаемся это уладить, не привлекая лишнего внимания. Ты же понимаешь, семейные дела.

Поночка на мгновение засомневалась. Она видела странности в поведении Дилли — его замкнутость, его вздрагивания от каждого шороха. Но Билли всегда был таким правильным, таким честным лидером. Разве мог он лгать о чем-то настолько серьезном?

– Дилли? – позвала она тихо.

Дилли посмотрел на нее. В его глазах была мольба, крик о помощи, но Вилли чуть сильнее сжал его предплечье, и Дилли просто опустил голову. Он знал: если он сейчас заговорит, ночью будет в два раза больнее.

– Всё... нормально, Поночка, – выдавил он. – Я просто... устал.

Когда они прошли мимо, Поночка осталась стоять в коридоре, чувствуя, как внутри растет неприятный холодок. Что-то было не так. Совсем не так.

На кухне Делла Дак увлеченно рассказывала Дональду о своих планах по модернизации «Сельди». Дональд слушал, помешивая чай, но его взгляд то и дело возвращался к дверному проему.

– Ты видела Дилли сегодня? – спросил он внезапно.

– М-м? Да, он промелькнул утром, – Делла отмахнулась гаечным ключом. – Такой спокойный ребенок. Наверное, в тебя пошел, Дональд. Или просто философ. Мне нравится, что он не такой шумный, как остальные. С ним легко.

– Он не спокойный, Делла, – Дональд нахмурился. – Он... потухший. Когда я уезжал на флот, он жаловался мне на братьев. Я думал, это обычные детские ссоры, но теперь...

– Ой, брось! – Делла рассмеялась и хлопнула брата по плечу. – Билли и Вилли — золотые дети. Они так заботятся о нем! Ты видел, как Билли поправляет ему капюшон? Это же просто милота. Ты слишком долго был на войне с акулами, Дональд, везде видишь врагов.

В этот момент в кухню вошли братья, ведя Дилли под руки.

– Мам, дядя Дональд, Дилли прилег отдохнуть, но он хотел сказать, что сегодня не придет к ужину, – сообщил Билли.

– Снова? – Дональд встал из-за стола. – Дилли, посмотри на меня.

Дилли поднял глаза. На мгновение Дональду показалось, что он видит в них ту же бездну отчаяния, которую видел у солдат в самые темные времена. Но прежде чем он успел что-то сказать, Билли вмешался.

– Он очень расстроен из-за того случая с мамой утром, дядя Дональд. Ему стыдно за свои слова. Правда, Дилли?

Дилли кивнул, как заведенная кукла.

– Прости, мам, – прошептал он, глядя в пустоту.

– Всё хорошо, сокровище! – Делла послала ему воздушный поцелуй. – Отдыхай, завтра будет новый день!

Ночь опустилась на поместье Макдака тяжелым саваном. В комнате мальчиков было тихо, но эта тишина была наэлектризована. Дилли лежал на своей кровати, уставившись в потолок, и ждал.

Щелчок замка.

Вилли подошел к его кровати первым. Он не стал включать свет. В темноте его силуэт казался огромным, подавляющим. Он сел на край матраса, и Дилли почувствовал, как кровать прогнулась под его весом.

– Сегодня ты был очень плохим мальчиком, Дилли, – голос Вилли был низким, почти нежным, что пугало больше всего. – Ты пытался разрушить нашу семью. Ты пытался настроить против нас Скруджа.

– Пожалуйста... – Дилли зажмурился. – Вилли, не надо.

– «Не надо»? – Билли возник из тени у изножья кровати. – Ты не понимаешь, Дилли. Мы не просто наказываем тебя. Мы владеем тобой. Ты — наша собственность. Твое тело, твои мысли, твои страхи — всё это принадлежит нам. И чем быстрее ты это поймешь, тем меньше тебе будет больно.

Вилли протянул руку и медленно, с расстановкой, начал расстегивать молнию на зеленой толстовке брата. Дилли сжался в комок, чувствуя, как холодный воздух комнаты касается его кожи, покрытой старыми и новыми отметинами.

– Завтра мы скажем Скруджу, что тебе нужно больше времени проводить в комнате, – продолжал Билли, его голос звучал как приговор. – Мы убедим его, что тебе вредно выходить на улицу. Скоро ты вообще забудешь, что такое солнечный свет без нашего разрешения.

Вилли наклонился ниже, его дыхание опалило щеку Дилли.

– Ты мой, – прошептал средний брат, и в его голосе проскользнула пугающая одержимость. – Только мой. И я найду новые способы это доказать.

Дилли хотел закричать, но голос застрял в горле. Он посмотрел на дверь, зная, что за ней — огромный дом, полный людей, которые его любят. Мама, которая думает, что он просто «спокойный». Дядя Скрудж, который считает его лжецом. Поночка, которая сомневается. Дональд, который боится верить своим глазам.

Они были так близко. И в то же время — на расстоянии целой вселенной.

Когда Вилли грубо перевернул его на живот, Дилли уткнулся лицом в подушку, чтобы заглушить первый стон. В его сознании всплыл образ Скруджа, отмахивающегося от его слов, и Деллы, смеющейся над его «тихим характером».

В эту ночь Билли долго рассказывал ему о том, какой он никчемный, пока Вилли воплощал свои фантазии в реальность. А за окном поместья Макдака равнодушно светила луна, освещая золотые шпили башен, в которых под слоями богатства и героических историй медленно умирала одна маленькая душа.

Дилли больше не пытался звать на помощь. Он просто считал секунды до рассвета, зная, что завтра всё повторится. И Билли снова улыбнется маме, а Вилли снова будет молчаливо следить за каждым его шагом, сжимая невидимый поводок всё крепче и крепче.