Опытный дедктив Ман поехал на очередное преступление но не ожидал там увидеть судмедэксперт который занимается раскрытиемд дел Дина который обожает трупы шип Ман/Дин. Ман влюбится первым

Старый склад на окраине города встретил Мана Сейфера привычным набором звуков: воем сирен, шумом дождя по жестяной крыше и приглушенным гулом голосов полицейских. Ман поправил козырек своей черной кепки, стряхнул капли воды с серой футболки с дурацким улыбающимся смайликом — его личным талисманом на удачу — и перешагнул через желтую оградительную ленту.

– Ну, что тут у нас, парни? – бодро спросил он, обращаясь к патрульным. – Очередной «висяк» или просто неудачное свидание?

Патрульный неопределенно махнул рукой в сторону глубины склада.

– Там новый судмедэксперт работает, детектив. Странный парень. Приехал десять минут назад и даже ни с кем не поздоровался. Сразу полез в самое месиво.

Ман усмехнулся, предвкушая знакомство с очередным занудой в очках, который будет полчаса зачитывать ему лекцию о трупном окоченении. Он привык к разным напарникам, но сам предпочитал действовать быстро и с юмором, чтобы не сойти с ума от того ужаса, который видел каждый день.

Пройдя мимо ящиков, Ман замер. В центре круга от прожекторов, прямо на бетонном полу, сидела фигура. На фоне массивных стеллажей парень казался совсем подростком: щуплый, невысокий — едва ли выше ста шестидесяти сантиметров. На нем был наглухо застегнутый черный свитер под горло, а сверху — белоснежный лабораторный халат, который казался почти инородным в этой грязи.

Ман подошел ближе, и его шаги эхом отозвались под сводами склада.

– Привет, док! Я детектив Ман Сейфер. Расскажешь, что...

Парень не обернулся. Он продолжал склоняться над телом, его тонкие пальцы в латексных перчатках почти любовно поглаживали край рваной раны на груди жертвы.

– Семь минут и двенадцать секунд назад здесь пахло дешевым табаком, порохом и страхом, – раздался тихий, отстраненный голос. – Сейчас пахнет только медью, застарелой пылью и вашим одеколоном «Морской бриз», детектив. Слишком резкий запах для такого места.

Ман опешил. Он остановился в паре шагов, разглядывая незнакомца. Тот наконец поднялся и повернулся.

Перед Маном стоял юноша с необычными, иссиня-черными волосами, которые беспорядочно торчали в разные стороны. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а через всю левую щеку тянулся старый, неровный шрам. Но больше всего поражали глаза — ярко-голубые, холодные, как лед в морге. На носу у него красовались очки в белой оправе, которые придавали ему вид безумного ученого.

– Дин, – коротко представился парень. – Дин Винчестер.

– Ого, – Ман непроизвольно улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. – Ты выглядишь так, будто сбежал с урока химии, Дин. Но нюх у тебя как у ищейки. Как ты понял про одеколон?

Дин поправил очки и посмотрел на детектива так, словно тот был очередным экспонатом в его коллекции.

– Я чувствую запахи и звуки на молекулярном уровне. Это не магия, это биология. И если вы продолжите так громко дышать, вы заглушите пульсацию капель крови, которые еще стекают по арматуре.

– Ладно-ладно, буду тише воды, – Ман поднял руки в примирительном жесте. – Что скажешь по телу?

Дин снова опустился на колени. Его лицо преобразилось: холодная отстраненность сменилась чем-то похожим на... восторг? Его глаза заблестели, когда он взял скальпель и аккуратно надрезал край кожи.

– Это прекрасно, – прошептал Дин, почти не обращая внимания на Мана. – Посмотрите на срез. Чистая работа. Преступник не просто убивал, он изучал анатомию. Он хотел увидеть, как раскрываются легкие.

Ман почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он видел много дерьма за свои двадцать четыре года, но этот парень... Дин буквально светился от радости, копаясь во внутренностях убитого человека.

– Слушай, Дин, – Ман присел рядом, стараясь не смотреть на вскрытую грудную клетку. – Я понимаю, работа есть работа, но «прекрасно» — это немного не то слово, которое я бы использовал.

– Вы просто не понимаете, – Дин поднял на него взгляд. – Тело — это самая честная книга. Люди врут, когда живы. Они притворяются, надевают маски. Но когда они умирают, их плоть говорит только правду. Я люблю трупы. Они спокойные. Они не кричат, не убегают и не горят...

На последнем слове голос Дина на секунду дрогнул, и он отвел взгляд. Ман заметил, как пальцы парня в перчатках едва заметно сжались. В памяти детектива всплыла папка с личным делом, которую он мельком видел в участке: «Дин Винчестер, 22 года. В возрасте шести лет стал свидетелем гибели родителей при пожаре».

Ман почувствовал странный укол в груди. Не жалость — Дин явно в ней не нуждался, — а какой-то внезапный интерес, смешанный с желанием защитить это хрупкое, изломанное существо.

– Моя сестра Рита говорит, что я ненормальный, – внезапно добавил Дин, возвращаясь к работе. – Наверное, она права.

– Рита? – переспросил Ман, стараясь удержать нить разговора. – У тебя есть сестра?

– Единственный человек, который выносит мое присутствие дольше десяти минут, – Дин аккуратно извлек из раны крошечный осколок металла. – Вот. Это от пули. Калибр девять миллиметров, но сталь необычная. С примесью хрома. Ищите того, кто сам отливает пули.

Дин поднялся, отряхивая свой белый халат, на котором, на удивление, не было ни единого пятнышка крови. Он выглядел таким маленьким рядом с атлетичным, широкоплечим Маном, что детективу захотелось просто накрыть его своей курткой.

– Спасибо, док. Ты чертов гений, – искренне сказал Ман.

Дин замер, глядя на Мана сквозь белые стекла очков. Он явно не привык к похвалам.

– Я просто делаю свою работу. И не называйте меня «док». Я еще не защитил диссертацию.

– Как скажешь, Дин, – Ман подмигнул ему. – Слушай, может, после того как мы закончим здесь с этой... «честной книгой», сходим перекусить? Я знаю одно место, где делают лучшие бургеры в городе.

Дин нахмурился, его чуткий нос смешно сморщился.

– От вас пахнет азартом и чем-то... – он подошел ближе, почти вплотную к Ману, и принюхался.

Ман затаил дыхание. Он чувствовал запах антисептика, исходящий от Дина, и видел каждую ворсинку на его черном свитере. Сердце детектива предательски пропустило удар.

– Чем? – шепотом спросил Ман.

– Симпатией, – отрезал Дин и отступил. – Это лишнее. Эмоции мешают анализу.

Он развернулся и пошел к своему чемоданчику, оставляя Мана стоять посреди склада с дурацкой улыбкой на лице.

– Эй, Дин! – крикнул Ман ему вдогонку. – А я ведь все равно тебя вытащу на эти бургеры! И не пытайся определить по запаху, вру я или нет, потому что я не вру!

Дин не обернулся, но Ман готов был поклясться, что плечи парня на секунду расслабились.

Ман Сейфер работал детективом уже три года. Он видел сотни лиц, слышал тысячи историй, но этот странный, отстраненный парень с синими волосами и любовью к вскрытиям зацепил его так сильно, как никто другой. Ман понял, что пропал. Это не было просто любопытством. Это было то самое чувство, которое он всегда высмеивал в кино — вспышка, удар, абсолютная уверенность.

– Ну что, напарник, – прошептал Ман сам себе, поправляя кепку. – Похоже, это дело будет самым интересным в моей карьере.

Он смотрел, как Дин сосредоточенно упаковывает улики, как его серые кеды бесшумно ступают по бетонному полу. Дин был похож на призрака, застрявшего между миром живых и мертвых, и Ман твердо решил, что станет тем, кто вернет его к жизни. Или, по крайней мере, научит любить что-то еще, кроме холодных тел на прозекторском столе.

Впереди был долгий вечер в участке, заполнение отчетов и бесконечные споры о калибре пуль. Но Ман знал одно: теперь каждый его рабочий день будет начинаться с поиска этого специфического запаха стерильности и холодного взгляда голубых глаз. И, честно говоря, он не мог дождаться следующего преступления, если там его будет ждать Дин.