бессмертный

Никита сидел на краю кровати, глядя на свои руки. Точнее, на то, что когда-то было руками. Теперь это были изящные лапы с мягкими подушечками и короткими, но острыми когтями. Густая пепельная шерсть покрывала всё его тело, а за спиной лениво подрагивал длинный хвост. Жизнь серьёзного студента, который когда-то мечтал о карьере в юриспруденции, превратилась в сюрреалистичный кошмар.

Тишину комнаты нарушил тихий шорох. Никита неловко поправил объёмный подгузник, который теперь стал неотъемлемой частью его гардероба. Это было унизительно, но необходимо — его новое тело функционировало по своим, совершенно непредсказуемым законам. К тому же, тяжесть внизу живота напоминала о самом невероятном: он каким-то образом умудрился забеременеть от самого себя. Биологический парадокс, вызванный странной мутацией, превратил его жизнь в бесконечное ожидание чего-то пугающего.

– Ну что, опять грустишь? – раздался хриплый голос из угла.

Никита вздрогнул и повернул голову. На старом кресле сидел большой чёрный кот. Кот не шевелил губами, но Никита отчётливо слышал его слова прямо у себя в голове.

– Я не грущу, – буркнул Никита, потирая округлившийся живот. – Я просто пытаюсь понять, как я до этого докатился.

– Ты стал собой, Никита, – промурлыкал кот, щуря желтые глаза. – Сбросил человеческую маску. А памперсы... ну, это лишь малая цена за истинную природу.

– Истинная природа не предполагает декретный отпуск в одиночестве, – огрызнулся Никита.

В дверь постучали. Коротко, уверенно. Никита замер. Кот тут же растворился в тенях, словно его и не было.

– Никит, это я, Химавари. Ты откроешь?

Никита с трудом поднялся, чувствуя, как липучки подгузника характерно хрустят под домашними штанами свободного кроя. Химавари была его единственным светлым пятном в этом хаосе. Она приняла его изменения без лишних вопросов, став опорой в мире, который от него отвернулся.

– Заходи, не заперто, – выдохнул он.

Девушка вошла, неся пакет с продуктами. Она бросила быстрый взгляд на Никиту и мягко улыбнулась, стараясь не задерживать взор на его изменившихся чертах лица.

– Принесла тебе черники и тестов на витамины, – сказала она, разбирая пакет. – Ты как сегодня? Малыш не толкается?

– Пока тихо, – Никита присел на край стола. – Хима, я всё думаю... Наруто ведь знает, да?

При упоминании этого имени лицо Химавари помрачнело. Наруто был лучшим другом Никиты с детсадовских времён. Они делили всё: игрушки, секреты, планы на будущее. Но когда с Никитой начала происходить «трансформация», Наруто не просто ушёл. Он предал его, выставив их общие тайны на посмешище перед всем курсом и превратившись в самого ядовитого врага.

– Не думай о нём, – отрезала Химавари. – Он ничтожество. Он не стоит и клочка твоей новой шерсти.

– Он звонил вчера, – тихо признался Никита. – Дышал в трубку и смеялся. Сказал, что «зверушкам место в клетке, а не в университете».

– Если он ещё раз приблизится, я сама его загрызу, – в глазах Химавари вспыхнул недобрый огонь. – Сейчас главное — ты и твоё состояние. Даня скоро будет?

Никита почувствовал, как сердце пропустило удар. Даня. Его любовник, единственный человек, который продолжал видеть в этом пушистом существе того самого серьёзного парня. Даня не просто остался рядом — он взял на себя заботу о «новом» Никите, включая смену тех самых злосчастных памперсов и бесконечные походы по врачам-подпольщикам.

– Обещал зайти после пар, – ответил Никита, чувствуя, как внутри разливается тепло.

– Вот и отлично. А теперь ешь, – Химавари протянула ему миску с ягодами.

Когда Химавари ушла, в комнате снова стало тихо. Но тишина не продлилась долго. Из коридора послышался звук открываемой двери — у Дани были свои ключи.

– Есть кто дома? – весёлый голос Дани ворвался в душную атмосферу комнаты, как свежий ветер.

Никита вышел навстречу, неловко переваливаясь с ноги на ногу. Даня замер в дверях, его глаза потеплели. Он подошёл вплотную и обнял Никиту, зарываясь лицом в мягкую шерсть на шее.

– Привет, мой пушистый, – прошептал он. – Как день прошёл?

– Кот говорит, что я обрёл истинную природу, – уныло произнёс Никита, прижимаясь к Дане. – А я чувствую себя просто беременным недоразумением в памперсе.

Даня отстранился и серьёзно посмотрел ему в глаза.

– Ты не недоразумение. Ты — это ты. И то, что с тобой происходит, уникально. Мы справимся, слышишь?

– Даже если это закончится... кем-то похожим на меня? – Никита опустил взгляд на свой живот.

– Особенно тогда, – Даня нежно погладил его по голове, почёсывая за ухом, отчего Никита против воли заурчал. – Кстати, я видел Наруто у входа в корпус. Он пытался расспрашивать меня о тебе.

Никита напрягся, хвост нервно дернулся.

– И что ты сказал?

– Сказал, что если он не исчезнет из нашей жизни, я сделаю так, что его исключат за травлю, – Даня усмехнулся. – У меня есть пара записей его «шуточек» в твой адрес.

В этот момент кот снова появился на подоконнике. Никита увидел его краем глаза.

– Они все лгут, – прошелестел голос кота. – Только холод и одиночество истинны.

– Замолчи, – вслух произнёс Никита.

Даня вздрогнул и оглянулся.

– Ты это мне?

– Нет, – Никита тряхнул головой. – Просто... мысли вслух. Поможешь мне переодеться? Этот подгузник уже жмёт.

Даня кивнул, подхватывая Никиту под локоть. В этом странном, изломанном мире, где бывшие друзья становились врагами, а тело менялось до неузнаваемости, у него всё ещё оставались те, кто готов был пройти через этот абсурд вместе с ним.

– Знаешь, – сказал Даня, когда они зашли в спальню, – я вчера читал на форумах... такие случаи, как твой, они... они особенные. Ты как будто эволюционировал раньше времени.

– Эволюция в подгузниках? – горько усмехнулся Никита. – Звучит как ирония судьбы.

– Зато ты самый мягкий человек, которого я знаю, – Даня улыбнулся, расстёгивая липучки на его поясе.

Никита закрыл глаза. В глубине его сознания кот продолжал что-то нашёптывать, но голос Дани и тепло его рук были куда реальнее. Где-то там, за пределами этой квартиры, Наруто строил козни, а университет жил своей обычной жизнью, но здесь, в этом коконе странности и нежности, Никита впервые за долгое время почувствовал, что, возможно, он не просто монстр. Он был кем-то новым. И это новое только начинало свою историю.

– Я люблю тебя, – тихо сказал Никита, когда Даня закончил с гигиеническими процедурами и помог ему надеть свежий памперс.

– Я знаю, – ответил Даня, целуя его в мокрый нос. – И я всегда буду рядом. Даже если завтра у тебя вырастут крылья.

Никита вздохнул, устраиваясь поудобнее на подушках. Живот снова потяжелел, и он почувствовал слабое, едва заметное движение внутри. Жизнь продолжалась, какой бы странной она ни была. А кот на подоконнике лишь молча наблюдал, как гаснет свет в окне, охраняя этот хрупкий мир пушистого существа, которое когда-то было просто серьёзным человеком.