Трах

Жара на острове Бисайд сегодня казалась особенно невыносимой, но для Соника причина была вовсе не в палящем солнце или влажном тропическом воздухе. Внутри него разгорался пожар, который невозможно было потушить обычным бегом вдоль побережья. Каждый шаг отдавался тягучей сладостью внизу живота, а трение ткани о чувствительную плоть заставляло дыхание сбиваться.

Он промчался мимо мастерской Тейлза, едва не сбив с ног парочку прохожих. Ему было плевать на приличия. Синий вихрь пронесся по тропинке и ворвался в дом, с грохотом захлопнув за собой дверь. Замок щелкнул — спасительный звук, означающий, что здесь, в своей крепости, он наконец-то может перестать притворяться «крутым героем» и поддаться тому безумию, что требовало выхода.

– Дома... один... – выдохнул Соник, прислонившись спиной к прохладному дереву двери.

Его грудь тяжело вздымалась. На лбу выступили капельки пота, а зрачки расширились так, что почти полностью скрыли изумрудную радужку. Он чувствовал, как влага пропитывает белье, создавая невыносимый дискомфорт и одновременно манящее обещание облегчения. Не теряя ни секунды, он метнулся в свою комнату и заперся еще и там.

Тишина дома была нарушена лишь его сбивчивым, хриплым дыханием. Соник дрожащими руками вцепился в край своих штанов. Ткань казалась слишком грубой, слишком медленной. Одним резким движением он избавился от обуви и одежды, оставаясь полностью обнаженным. Его тело, обычно подтянутое и готовое к бою, сейчас изгибалось от невидимого напряжения.

Опустившись на кровать, Соник развел колени. Его пальцы, привыкшие сжимать кольца или рукояти механизмов, теперь робко коснулись нежной, набухшей плоти. У него не было того, что обычно приписывали парням его вида; вместо этого между бедер скрывалась аккуратная, истекающая соком киска, которая сейчас пылала от жажды прикосновений.

– Ох... боже... – Соник зажмурился, когда первый палец скользнул по чувствительному клитору.

Звук собственного голоса, сдавленного и высокого, подстегнул его. Он начал ласкать себя, сначала осторожно, круговыми движениями, а затем всё быстрее и настойчивее. Влага смазывала его ладонь, позволяя пальцам скользить глубже. Он представлял себе... что-то или кого-то, но образы путались, сменяясь чистым, первобытным ощущением удовольствия.

Его бедра начали непроизвольно дергаться вверх, навстречу ласке. Соник закусил губу, пытаясь сдержать стон, но тишина комнаты только провоцировала его на откровенность. Он ввел второй палец, чувствуя, как узкие стенки сжимают его, словно приветствуя.

– Да... вот так... еще... – шептал он, ускоряя темп.

Дрочка становилась неистовой. Он больше не заботился о грации. Пальцы работали ритмично, входя и выходя, в то время как большой палец продолжал безжалостно терзать жемчужину удовольствия. Экстаз накатывал волнами, и когда очередная волна оказалась слишком мощной, Соник выгнулся дугой. Его тело задрожало, и с громким, протяжным стоном он кончил прямо на смятые простыни. Горячая жидкость брызнула на кровать, оставляя его опустошенным и тяжело дышащим.

На несколько минут в комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь ударами его сердца. Но это было лишь затишье перед бурей. Напряжение, копившееся весь день, не ушло полностью. Напротив, первая разрядка лишь раззадорила его аппетит. Сонику хотелось чего-то большего, чего-то, что заполнит его до краев и заставит забыть собственное имя.

Он перевернулся на бок, протягивая руку к тумбочке. Там, в потайном отделении под книгами, лежал его секрет — мощный, высокотехнологичный вибратор, который Тейлз, вероятно, принял бы за какой-нибудь продвинутый ионный двигатель, если бы когда-нибудь его увидел. Прибор был гладким, тяжелым и обладал несколькими режимами мощности.

Соник нажал на кнопку. Устройство отозвалось низким, вибрирующим гулом, который сразу же отозвался дрожью в его руках.

– Посмотрим, на что ты способен сегодня, – пробормотал еж, чувствуя, как возбуждение возвращается с новой силой.

Он снова лег на спину, широко раздвинув ноги. Приставив головку вибратора к самому чувствительному месту, Соник едва не вскрикнул. Вибрация была настолько интенсивной, что искры буквально посыпались из глаз. Это не шло ни в какое сравнение с пальцами. Это была чистая энергия, пронзающая его насквозь.

– Черт... ах! – Соник выставил мощность на максимум.

Комната наполнилась жужжанием прибора и бесстыдными стонами героя острова. Он начал двигать игрушку вверх-вниз, имитируя толчки, и одновременно вдавливая ее глубже. Его тело покрылось испариной, мех на затылке встал дыбом. Он чувствовал себя так, будто бежит на сверхзвуковой скорости, но не по земле, а сквозь облака чистого экстаза.

Стенки его киски пульсировали, пытаясь обхватить холодный пластик, который приносил такой жар. Соник закинул голову назад, впиваясь пальцами свободной руки в подушку. Его стоны становились всё громче, превращаясь в бессвязные мольбы о большем.

– Еще... пожалуйста... быстрее! – кричал он в пустоту комнаты.

Мир вокруг перестал существовать. Не было ни Эггмана, ни роботов, ни ответственности. Был только этот гул, эта невыносимая сладость в паху и пульсация, которая вот-вот должна была взорваться. Соник чувствовал, как его сознание начинает плыть. Каждый нервный конец был натянут до предела.

Вибратор на полной мощности творил чудеса. В какой-то момент Соник почувствовал, что порог пройден. Его мышцы судорожно сжались, пальцы на ногах подогнулись, и он закричал, когда вторая, гораздо более мощная волна оргазма накрыла его. Это было похоже на электрический разряд. Он содрогался в конвульсиях несколько долгих секунд, пока вибратор продолжал свою работу, доводя его до полного изнеможения.

Наконец, рука Соника ослабла, и прибор выпал на кровать, продолжая негромко жужжать рядом с его бедром. Еж лежал абсолютно неподвижно, глядя в потолок остекленевшими глазами. Его рот был приоткрыт, а на губах блуждала блаженная, глупая улыбка.

– Ого... – только и смог вымолвить он спустя пару минут.

Он чувствовал себя полностью разряженным, словно батарейка, из которой выжали весь ток. Тело было тяжелым, но удивительно легким в плане мыслей. Соник лениво протянул руку и выключил вибратор. Тишина, наступившая после, показалась ему самой прекрасной музыкой на свете.

Он знал, что позже ему придется прибраться, постирать простыни и снова надеть маску беззаботного лидера. Но сейчас, в эти мгновения после бури, он мог просто быть собой — существом, которое нуждается в ласке и умеет получать ее так ярко и стремительно, как никто другой на этом острове.

Соник закрыл глаза и провалился в глубокий, спокойный сон, зная, что его секрет надежно спрятан за дверью этой комнаты.