Незапланированный откат жизни

Библиотека Академии в этот вечер была наполнена тишиной, которая казалась почти осязаемой. За окнами завывала вьюга, предвещая наступление Нового года, но внутри, среди бесконечных стеллажей, пахло старой бумагой, сургучом и крепким чаем.

Кариотт Индиан Уайзмен неторопливо помешивал ложечкой в чашке. В этой жизни на его плечах не лежала мантия Магия Вэндэ. Вместо того чтобы следить за порядком в небесном городе и сдерживать натиск тьмы, он выбрал тишину книжных архивов. Его магия огня, когда-то испепелявшая целые армии, теперь служила лишь для того, чтобы поддерживать идеальную температуру воды в чайнике.

Дверь в его личный кабинет распахнулась без стука.

– Опять ты заперся в этой пыльной дыре, Кариотт? – Эльфария Альбис Серфорт влетела в комнату, и за ней шлейфом потянулся холодный воздух.

Она выглядела безупречно: ледяная красавица, чья сила в этой временной линии расцвела ещё ярче. Следом за ней вошла Элленор Льос Альф. Грациозная, спокойная, она лишь слегка кивнула Кариотту, прикрывая за собой дверь.

– Мы договаривались о чаепитии, Эльфария, – мягко заметил Кариотт, указывая на свободные кресла. – И я не заперся. Я работаю.

– Работой это называл бы кто-то другой, – фыркнула Эльфария, усаживаясь и бесцеремонно пододвигая к себе вазочку с печеньем. – Для мага твоего уровня перекладывать свитки — это преступление.

– Это отдых, – Кариотт улыбнулся, и в его глазах, отражавших пламя свечи, промелькнула тень усталости из прошлой жизни. – Я слишком долго был на передовой. Позвольте мне насладиться миром, пока вы двое покоряете вершину башни.

Элленор вздохнула, принимая чашку из его рук.

– На вершине башни сейчас не так уж весело, – призналась она. – Эта девчонка, Элиоза... Она заняла твоё место в совете, но она даже не понимает, что значит быть Вэндэ. Она слаба. Её магия поверхностна.

– Мы её игнорируем, – отрезала Эльфария, откусывая печенье. – Она пытается заговорить с нами на собраниях, но зачем тратить время на тень, когда мы помним оригинал? Кариотт, ты был... другим. Ты был опорой.

– Теперь я просто библиотекарь, – напомнил он, хотя в глубине души его согревало это признание.

В этой временной петле они трое были связаны тайной, которую не разделил больше никто. Воспоминания о гибели мира, о битвах и о том, как время повернулось вспять, сделали их ближе, чем любые клятвы верности. Для Эльфарии и Элленор Кариотт стал «тихой гаванью» — единственным местом, где им не нужно было быть великими магами, где они могли просто жаловаться на глупость учеников или сложность политических интриг.

– Завтра праздник, – Элленор перевела тему, глядя на Кариотта. – Весь город внизу будет гулять. Даже нам, Вэндэ, велели спуститься, чтобы «поддержать дух народа». Ты пойдёшь?

– Я обещал помочь с организацией фейерверков, – Кариотт пожал плечами. – Чисто техническая работа. Так что да, я буду на площади.

– Тогда встретимся там, – Эльфария хитро прищурилась. – И не вздумай прятаться за стеллажами.

***

Новогодняя ночь в городе у подножия башни была ослепительной. Магия витала в воздухе: огни гирлянд переливались всеми цветами радуги, уличные артисты создавали иллюзии сказочных зверей, а смех тысяч людей сливался в единый гул.

Кариотт, одетый в простой, но добротный шерстяной плащ, стоял у края центральной площади. Он действительно помог с огненными заклинаниями для праздника, и теперь просто наслаждался моментом, оставаясь незамеченным в толпе. Его устраивала роль обычного человека. Сила, скрытая внутри, дремала, и он не собирался её пробуждать без крайней необходимости.

– Кариотт! Вот ты где!

Он обернулся. Эльфария и Элленор пробирались сквозь толпу, сияя в своих парадных мантиях Вэндэ. Люди расступались перед ними с благоговением, но девушки смотрели только на своего друга.

– Ты выглядишь слишком... обыденно, – Элленор покачала головой, поправляя воротник его плаща.

– В этом и смысл, – улыбнулся он.

Но их спокойный разговор был прерван. Толпа внезапно заволновалась, и к ним решительным шагом направился молодой человек, одетый вызывающе дорого. Его сопровождала свита из нескольких магов рангом пониже.

Кариотт нахмурился, пытаясь вспомнить это лицо.

– Господин Кариотт! – Громко провозгласил юноша, останавливаясь прямо перед ними.

Эльфария и Элленор замерли, переглянувшись. Они узнали его — это был брат Элиозы, той самой девушки, что заняла место Кариотта в совете. Его звали Маркус, и он славился своим непомерным самомнением, раздутым благодаря статусу сестры.

– Я искал вас, – продолжал Маркус, игнорируя ледяной взгляд Эльфарии. – Моя сестра много рассказывала о библиотеке и о том, что там работает некий... способный человек. Но увидев вас лично, я понял, что слухи не врут. Ваша внешность, ваша выправка...

Кариотт моргнул, чувствуя, как внутри нарастает недоумение.

– Простите, мы знакомы? – Вежливо спросил он.

Маркус, казалось, не услышал вопроса. Он театрально опустился на одно колено, выуживая из кармана коробочку с кольцом, инкрустированным магическим камнем.

– Кариотт Индиан Уайзмен! Я, наследник дома Торн, прошу вашей руки! Станьте моим супругом, и вам больше никогда не придётся пылиться среди книг. Моя сестра обеспечит нам покровительство в башне, а я подарю вам жизнь, достойную вашей красоты!

На площади воцарилась мертвая тишина. Даже музыка, казалось, смолкла.

Кариотт застыл, его лицо превратилось в маску абсолютного шока. Он ожидал чего угодно: нападения монстров, политического заговора, даже возвращения конца света. Но этого?

– Что... – выдавил он, глядя на кольцо так, словно это была ядовитая змея. – Вы вообще кто?

Сзади раздался странный звук. Это Эльфария издала не то рычание, не то смешок, который мгновенно перерос в ярость. Воздух вокруг неё начал стремительно остывать.

– Ты... – прошипела она, шаг за шагом приближаясь к Маркусу. – Ты, ничтожное создание, смеешь открывать свой рот в его присутствии?

Элленор не отставала. Вокруг её пальцев закружились маленькие, но смертоносные вихри.

– Просить руки Кариотта? – Её голос был тихим, но в нём слышался звон стали. – Ты хоть понимаешь, перед кем стоишь, мальчишка? Ты — пыль под его ногами. Твоя сестра — лишь бледная тень того, кем он является.

Маркус побледнел, глядя на двух разъяренных Магия Вэндэ.

– Но... он же просто библиотекарь... – пролепетал он, вжимая голову в плечи. – Элиоза сказала, что он просто... симпатичный простолюдин...

– Простолюдин?! – Эльфария вскинула руку, и под ногами Маркуса мгновенно выросли ледяные шипы, заставив его вскочить. – Он — тот, чьё имя должно вызывать у тебя трепет! Как ты смеешь предлагать ему свою никчемную фамилию?

– Девочки, тише, – Кариотт наконец пришёл в себя и выставил руку вперед, чувствуя, что площадь сейчас превратится в ледяную пустыню. – Он просто ошибся. Он не знает.

– Именно! – выкрикнула Элленор. – Он не знает своего места! Кариотт, позволь мне просто сдуть его с этой площади до самых окраин.

В этот момент из толпы выскочил ещё один человек. Это был Зео Торзеос Рейнболт. Высокий, с растрепанными волосами и искрами молний, пробегающими по рукавам куртки. Он не помнил прошлую жизнь, но его инстинкты мага молнии всегда работали безупречно.

– Эй, что тут за шум? – Зео остановился, переводя взгляд с перепуганного Маркуса на разгневанных Вэндэ и, наконец, на Кариотта.

Его взгляд задержался на Кариотте дольше, чем следовало. Зео не знал этого библиотекаря близко, но каждый раз, когда он видел его в Академии, в груди что-то странно покалывало. Словно они были знакомы тысячи лет. Словно он что-то задолжал этому человеку.

– Этот идиот решил посвататься к Кариотту, – ядовито пояснила Эльфария, скрестив руки на груди.

Зео медленно повернул голову к Маркусу. Его глаза вспыхнули электрическим светом.

– Посвататься? – Переспросил Зео. В его голосе послышался опасный рокот. – К нему?

Маркус, уже окончательно потерявший остатки храбрости, попятился.

– Я... я не хотел обидеть...

– Убирайся, – коротко бросил Зео.

Вокруг него ударил разряд тока, осветив площадь яркой вспышкой. Маркус и его свита, не дожидаясь продолжения, бросились наутек, растворяясь в толпе. Кольцо так и осталось лежать в снегу.

Кариотт тяжело вздохнул и потер переносицу.

– Это было... излишне.

– Это было необходимо! – в один голос заявили Эльфария и Элленор.

Зео подошёл ближе, игнорируя девушек, и остановился прямо перед Кариоттом. Он был выше, и от него пахло озоном и азартом.

– Ты в порядке? – спросил Зео, и его голос внезапно стал непривычно мягким для «Безумного мага молнии».

– Да, Зео, спасибо, – Кариотт улыбнулся, и эта улыбка заставила сердце Зео пропустить удар. – Хотя, честно говоря, я бы справился сам.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул Зео, чувствуя странное желание коснуться руки этого человека. – Но смотреть, как ты отшиваешь таких придурков, было бы скучно. Лучше пойдём выпьем чего-нибудь. Праздник всё-таки.

Эльфария и Элленор обменялись многозначительными взглядами. В прошлой жизни Зео и Кариотт были коллегами, постоянно спорящими о методах и дисциплине. Видеть, как Зео, даже не помня прошлого, инстинктивно тянется к Кариотту, было... интересно.

– Мы пойдём за напитками, – быстро сказала Элленор, хватая Эльфарию за локоть.

– Эй! Я ещё не закончила возмущаться! – запротестовала та.

– Закончила, закончила. Пойдем, – Элленор силой увлекла подругу в сторону торговых рядов.

Кариотт и Зео остались одни посреди праздничной суеты.

– Знаешь, – Зео почесал затылок, глядя на фейерверки, которые начали расцветать в небе. – У меня иногда такое чувство, что я тебя сто лет знаю. Глупо, да?

Кариотт посмотрел на него. В небе вспыхнул алый огонь — его любимый цвет.

– Совсем не глупо, Зео. Иногда души помнят больше, чем разум.

Зео усмехнулся и, поддавшись порыву, накрыл ладонь Кариотта своей.

– Тогда в этом году я постараюсь узнать тебя заново. Без всяких дурацких предложений на площади. Просто... по-настоящему.

Кариотт не отнял руки. Возможно, эта временная линия была создана не только для того, чтобы спасти мир, но и для того, чтобы он наконец-то нашел что-то для себя.

– Я буду не против, – тихо ответил он.

А над ними, в вышине башни, Элиоза всё ещё пыталась разобраться в отчетах, даже не подозревая, что её брат только что пытался сделать предложение человеку, который одним щелчком пальцев мог бы обратить всю их родословную в пепел. Но Кариотту было всё равно. Здесь, внизу, в тепле чужой руки, ему впервые за две жизни было по-настоящему спокойно.