Сын

Зеркало в ванной комнате слегка запотело от влажности. Сон Юкио стоял перед ним, тяжело дыша после утренней тренировки. В свои шестнадцать лет он выглядел старше и мужественнее многих сверстников. Капли воды медленно стекали по его светлой коже, очерчивая рельефный пресс и крепкие грудные мышцы. Парень провел рукой по коротким черным волосам, растрепав их еще сильнее, так что челка почти закрыла его ярко-голубые глаза.

Его правое плечо и предплечье были полностью забиты черными татуировками — хитросплетения цветов, острых стеблей и абстрактных линий, которые уходили на правую сторону груди, подчеркивая атлетичное телосложение. В ушах тускло поблескивали темные серьги-кольца, а на шее на тонкой цепочке висела прямоугольная подвеска.

Юкио достал сигарету и щелкнул зажигалкой. Огонек на мгновение отразился в его дерзком взгляде. Выпустив струю дыма прямо в зеркало, он ухмыльнулся своему отражению.

– Да, я чертовски хорош, – прошептал он хриплым голосом.

Юкио всегда был душой компании, дерзким и уверенным в себе. В мире, где магическая сила решала всё, он оставался обычным человеком. В нем не было ни капли маны, но это не делало его слабым. Его физическая сила, выкованная изнурительными тренировками, превосходила возможности многих охотников низких рангов.

Эта странная особенность — полное отсутствие маны при невероятной физической мощи — необъяснимым образом притягивала к нему отца. Сон Джинву, Теневой Монарх, владыка смерти и бесконечных армий теней, всегда тянулся к младшему сыну. Между ними существовала связь, которую трудно было объяснить логикой. Тени Джинву, обычно холодные и безмолвные, словно стремились к светлой, яркой душе парня. Сам Монарх, не осознавая того до конца, чувствовал, что его привязанность к Юкио переросла границы отцовской любви. Это было темное, властное влечение, которое он подавлял годами.

В доме сегодня было тихо. Сон Сухо, старший брат, после развода родителей, который случился шесть лет назад, выбрал сторону матери, Ча Хэин, и переехал к ней. Юкио же остался с отцом. Сухо предпочитал свет матери, а Юкио — безмолвную, тяжелую мощь отца.

Ночь прошла беспокойно, и утро принесло свои физиологические сюрпризы. Юкио проснулся в своей комнате, чувствуя тяжесть и острое возбуждение. Утренняя эрекция — обычное дело для молодого парня, но сегодня она была особенно мучительной.

– Черт... – прохрипел Юкио, откидываясь на подушки и пытаясь унять пульсацию внизу живота.

Дверь в комнату открылась без стука. Сон Джинву вошел бесшумно, как и всегда. Его присутствие мгновенно заполнило пространство комнаты, тени в углах зашевелились, приветствуя своего господина. Он остановился у кровати, глядя на сына сверху вниз. Взгляд Монарха был непроницаемым, но в глубине зрачков вспыхнуло фиолетовое пламя, когда он заметил "проблему" сына.

– Я могу помочь, – произнес Джинву низким, вибрирующим голосом.

Юкио вздрогнул, его глаза расширились от шока.

– Чего? О чем ты, пап? – Его голос сорвался, он попытался прикрыться одеялом, но Джинву уже оказался рядом.

Одним стремительным движением Джинву прижал ладонь к губам сына, заглушая любые возражения. Одновременно с этим по комнате разошлась невидимая волна — Монарх возвел барьер, отсекая их от остального мира. Теперь никто и ничто не могло помешать им или услышать то, что будет происходить за этими стенами.

– Тише, – прошептал Джинву прямо в ухо Юкио. – Не нужно лишних слов.

Джинву рывком стянул с сына белье. Юкио дернулся, но сила отца была абсолютной. Большая, прохладная ладонь Джинву обхватила его естество. Движения отца были уверенными и ритмичными. Юкио зажмурился, из его горла вырвался приглушенный стон, который утонул в ладони Джинву.

– М-мм... – Юкио невольно выгнулся навстречу этой ласке, его пальцы впились в плечо отца, цепляясь за него, как за спасательный круг в шторме.

Джинву чувствовал, как его собственное возбуждение нарастает. Запах Юкио — смесь юности, пота и того самого внутреннего света — туманил разум даже величайшему из существ. Когда Юкио кончил, содрогаясь всем телом и тяжело дыша, Джинву не отстранился. Напротив, он окончательно избавился от своей одежды.

Юкио лежал обессиленный, его бедра невольно разошлись, когда Джинву навис над ним. Отец медленно, давая сыну привыкнуть, начал входить в него. Юкио широко открыл рот в беззвучном крике, но Джинву тут же впился в его губы глубоким, властным поцелуем, заглушая любые звуки боли или наслаждения.

Джинву начал двигаться. Каждый толчок был наполнен первобытной силой и страстью, которую он сдерживал годами. Эта тьма, которой он являлся, и этот свет души его сына — их столкновение сводило Монарха с ума. Он чувствовал, как Юкио дрожит под ним, как его тело подстраивается под ритм, как пальцы парня судорожно сжимаются на его спине, оставляя царапины.

Никогда прежде, за все века своего существования, за все битвы и триумфы, Сон Джинву не чувствовал себя таким живым. В этом запретном акте, в этой близости с собственным сыном, он находил то, чего ему не могла дать вечность — искру истинного существования.

Юкио, несмотря на первоначальный шок, тонул в этих ощущениях. Власть отца, его мощь, которая сейчас была направлена только на него, вызывала в нем ответный пожар. Он чувствовал, как мана отца, пусть и не проникая в его кровь, окутывает его снаружи, словно защитный кокон.

Комната была наполнена тяжелым дыханием и звуками соприкасающихся тел. В какой-то момент Юкио открыл глаза и встретился взглядом с отцом. В глазах Джинву не было раскаяния — только бесконечная тьма и одержимость.

– Ты мой, – прошептал Монарх, ускоряя темп. – Только мой.

Юкио не мог ответить, он лишь сильнее прижался к отцу, принимая эту истину. В мире, где всё менялось, где боги и монстры вели свои игры, эта связь, какой бы пугающей она ни была, стала для него единственной константой.

Когда всё закончилось, Джинву не ушел. Он остался лежать рядом, прижимая к себе обмякшее тело сына. Его рука медленно поглаживала татуированное плечо Юкио, а тени вокруг кровати успокоились, укладываясь у их ног, словно верные псы.

Юкио уткнулся лбом в изгиб шеи отца. Он чувствовал, как бешено колотится его собственное сердце и как ровно, почти неслышно бьется сердце Монарха.

– Пап... – тихо позвал он.

– Спи, Юкио, – ответил Джинву, и в его голосе впервые за долгое время послышалась человеческая теплота. – Теперь ты под моей полной защитой.

Впереди был долгий день и еще более долгая жизнь, полная тайн и скрытых взглядов, но в этот момент, в тишине запечатанной комнаты, существовали только они двое — Тень и его единственный Свет.