Сын

Зеркало в ванной комнате запотело, но Окура Юки это не заботило. Он провел ладонью по стеклу, стирая влажную пелену, и замер, вглядываясь в собственное отражение. Ему было шестнадцать, но выглядел он старше — жизнь за последний год выковала из него нечто иное, чем просто дерзкого подростка.

Светлая кожа контрастировала с короткими, растрепанными черными волосами, пряди которых спадали на лоб. Атлетичное телосложение, отчетливый рельеф мышц пресса и груди — результат не только тренировок, но и постоянного выживания. Капли воды после душа медленно стекали по его коже, теряясь в изгибах татуировок. Правое плечо и предплечье были полностью забиты черными узорами: цветы, переплетающиеся с абстрактными линиями, уходили на правую сторону груди, словно живая лоза.

Юки щелкнул зажигалкой. Огонек на мгновение отразился в его ярко-голубых глазах, прежде чем он затянулся, выпуская густой дым в потолок. В ушах тускло блеснули темные серьги-кольца, а на шее покачивалась тонкая цепочка с прямоугольной подвеской.

– Да, я чертовски хорош, – прошептал он сам себе с той самой дерзкой ухмылкой, которая когда-то делала его душой любой компании.

Он всегда был светом. Рядом с ним люди чувствовали себя живыми, их тянуло к его бешеной энергетике, к его красоте, напоминавшей лик какого-то древнего, капризного бога. Даже Сон Джинву — величайший охотник, Теневой Монарх, человек, ставший самой смертью — не смог устоять.

Юки был лучшим другом его сына, Сухо. Но между Юки и Джинву всегда было нечто большее, чем просто знакомство. Тени Джинву, обычно холодные и безмолвные, буквально тянулись к Юки. Они ластились к его ногам, словно верные псы, чувствуя в нем ту искру жизни, которой им не хватало. Джинву смотрел на него так, словно нашел свою родственную душу в мире, где он давно перестал чувствовать себя человеком.

Все изменилось в ту ночь под барьером. Это было странно, неправильно и в то же время неизбежно. Страсть, смешанная с магической силой, стерла границы дозволенного. А потом... Юки узнал, что его организм уникален. Он забеременел.

Это напугало его до дрожи. Он не мог остаться. Он не мог смотреть в глаза Сухо, зная, что носит ребенка его отца. Он не мог смотреть на Джинву, боясь, что тот увидит в нем лишь сосуд или, что еще хуже, возненавидит его за эту слабость.

Юки сбежал.

Прошел год. Маленькая деревня в Японии, затерянная среди лесистых холмов, стала его убежищем. Здесь никто не знал, кто он такой. Здесь он был просто молодым отцом-одиночкой.

Юки затушил сигарету о край раковины и вышел из ванной. В комнате было тихо, лишь мерное тиканье часов нарушало безмолвие. В колыбели, сплетенной из ивовых прутьев, шевельнулся сверток.

Юки подошел и осторожно взял сына на руки. Мальчик был его точной копией: те же черные волосы, те же черты лица, которые уже начинали проявляться. Когда малыш открыл глаза, Юки вздрогнул — глубокий, почти нечеловеческий взгляд, доставшийся ему от отца.

– Тише, маленький, – прошептал Юки, начиная медленно укачивать ребенка. – Папа здесь.

В этот момент воздух в комнате словно загустел. Юки замер, его сердце пропустило удар. Это чувство... Оно было знакомым. Холодным, как могильная плита, и одновременно теплым, как объятия старого друга. Давление маны в комнате начало расти, заставляя тени по углам удлиняться и дрожать.

– Он нашел нас, – выдохнул Юки, прижимая сына ближе к груди.

В центре комнаты пространство начало искажаться. Черная воронка разверзлась прямо в воздухе, и из нее шагнул мужчина. Сон Джинву выглядел так, словно не спал весь этот год. Его глаза светились фиолетовым пламенем, а вокруг него клубилась тьма, готовая пожрать всё на своем пути.

Но как только он увидел Юки, его аура мгновенно утихла. Тень, казавшаяся монстром, превратилась в усталого человека.

– Ты хоть представляешь, – голос Джинву был хриплым, – что я чувствовал?

Юки не ответил. Он стоял, выпрямив спину, дерзко вскинув подбородок, несмотря на то, что его руки подрагивали.

– Ты сбежал, – Джинву сделал шаг вперед, его взгляд упал на ребенка. – Ты скрылся в другой стране, заблокировал свою ману... Юки, я чуть с ума не сошел. Мои тени обыскали каждый сантиметр этого мира.

– Тебе не стоило приходить, – Юки постарался, чтобы его голос звучал твердо. – У тебя есть семья. У тебя есть Сухо.

Джинву горько усмехнулся, медленно сокращая расстояние между ними.

– Мои тени не могут лгать, Юки. Ты знаешь это. Они тянутся к тебе, потому что ты — их свет. И мой тоже. Без тебя... я просто пустая оболочка, выполняющая долг.

Он остановился в шаге от парня. Его рука, затянутая в черную перчатку, осторожно потянулась к лицу Юки, но замерла, не решаясь коснуться.

– Кто это? – Джинву перевел взгляд на младенца, и в его глазах отразилось такое потрясение, что Юки на мгновение стало жаль его.

– Его зовут Хару, – тихо ответил Юки. – И он... он твой сын, Джинву.

Тишина, воцарившаяся в комнате, была оглушительной. Джинву смотрел на ребенка, и Юки видел, как в глазах Теневого Монарха рушатся и заново строятся целые миры. Могущественный охотник, который сражался с богами и монархами, сейчас выглядел совершенно беззащитным.

– Мой сын... – Джинву наконец коснулся кончиками пальцев крошечной ручки мальчика.

Малыш не заплакал. Напротив, он схватил Джинву за палец, и по комнате прошла волна спокойствия. Тени, прятавшиеся под кроватью и в углах, радостно затрепетали, приветствуя нового маленького господина.

– Почему ты не сказал? – Джинву поднял глаза на Юки. В них больше не было гнева, только бесконечная боль и нежность.

– Я боялся, – честно признался Юки, чувствуя, как его дерзость тает под этим взглядом. – Боялся, что это разрушит твою жизнь. Что я — просто ошибка, случайность под барьером.

– Ты никогда не был ошибкой, – Джинву сократил последнее расстояние, кладя руку на затылок Юки и прижимаясь своим лбом к его. – Ты — моя родственная душа. Я почувствовал это в ту секунду, когда впервые увидел тебя рядом с Сухо. Я боролся с этим, пытался убедить себя, что это просто симпатия к другу сына... Но тени не лгут. Мое сердце не лжет.

Юки закрыл глаза, вдыхая знакомый запах озона и ночной прохлады, который всегда исходил от Джинву. Весь тот год, что он провел в бегах, он пытался убедить себя, что справится сам. Что он слишком горд и независим. Но сейчас, в этих руках, он понял, как сильно ошибался.

– Я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня так долго тебя искать, – прошептал Джинву, и Юки почувствовал, как по его щеке скатилась влага.

– Я тоже тебя ненавижу, – ответил Юки с привычной дерзостью, хотя его голос дрожал. – За то, что ты все-таки нашел меня.

Джинву отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Я больше не отпущу тебя. Ни тебя, ни его. Мне плевать на барьеры, на правила и на то, что скажет мир. Ты вернешься со мной.

Юки посмотрел на спящего Хару, затем на мужчину, который был одновременно и его проклятием, и его спасением.

– Сухо... он возненавидит меня, – тихо сказал Юки.

– Сухо поймет, – отрезал Джинву. – Он любит тебя. А если не поймет сразу — я дам ему время. Но ты — часть моей тени теперь. Навсегда.

Джинву осторожно забрал ребенка из рук Юки, давая парню возможность перевести дух. Юки смотрел, как самый опасный человек в мире нежно прижимает к себе младенца, и почувствовал, как тяжелый камень, который он носил на сердце целый год, наконец-то рассыпается в прах.

– Знаешь, – Юки вытер слезы и снова ухмыльнулся, поправляя цепочку на шее, – ты выглядишь ужасно. Эти мешки под глазами... Тебе определенно нужно поспать.

Джинву тихо рассмеялся — звук, который редко слышали даже его самые близкие соратники.

– Я посплю, Юки. Только если ты будешь рядом.

– Куда я теперь денусь, – вздохнул парень, подходя ближе и кладя голову на плечо Джинву. – Ты же Монарх. От тебя не спрятаться даже на краю света.

– Даже не пытайся, – прошептал Джинву, целуя его в макушку.

В маленькой японской деревне, под покровом ночи, свет наконец-то встретился со своей тенью. И в этом союзе больше не было места страху — только тихая, пульсирующая сила новой жизни, которая только начиналась.

Джинву взмахнул рукой, и тени вокруг них начали вращаться, создавая проход.

– Идем домой? – спросил он.

Юки посмотрел на свое отражение в зеркале в последний раз. Дерзкий парень с татуировками и голубыми глазами все еще был там, но теперь в его взгляде не было одиночества.

– Идем, – ответил он. – Но учти, подгузники менять будешь ты. У тебя целая армия теней, пусть тренируются.

Джинву улыбнулся, и они шагнули в темноту, которая больше не казалась пугающей. Она казалась родной.