Грех

Окура Юки знал, что он чертовски хорош собой. В шестнадцать лет он обладал той редкой притягательностью, которая заставляла людей оборачиваться на улице, а сверстников — невольно искать его одобрения. Он стоял перед зеркалом в ванной, и капли воды медленно стекали по его атлетичному телу, очерчивая рельеф пресса и крепкие мышцы груди. Короткие черные волосы были растрепаны, пара влажных прядей закрывала лоб, но ярко-голубые глаза смотрели из зеркала дерзко и вызывающе.

В ушах поблескивали темные серьги-кольца, а на шее висела тонкая цепочка с прямоугольной подвеской. Юки коснулся пальцами татуировок, покрывавших его правое плечо и предплечье. Сложные узоры из цветов и абстрактных линий казались живыми в приглушенном свете, перетекая на правую сторону груди. Он был воплощением жизни, ярким светом, к которому люди тянулись, как мотыльки к огню.

Достав сигарету, он щелкнул зажигалкой. Дым заполнил пространство, и Юки усмехнулся своему отражению.

– Да, я чертовски хорош, – прошептал он сам себе.

Юки был лучшим другом Сон Сухо. Они были неразлейвода, полные противоположности, которые дополняли друг друга. Но в этом доме был кто-то еще. Сон Джинву, отец Сухо, человек, которого многие считали легендой, тенью, окутанной тайнами. После развода с Чхве Хэин Джинву стал еще более закрытым, холодным, словно сама смерть поселилась в его взгляде.

Но рядом с Юки тени Джинву вели себя странно. Они не затаивались, а словно оживали, тянулись к парню, чувствуя в нем ту искру жизни, которой не хватало их господину. Сам Джинву ловил себя на мысли, что присутствие друга его сына действует на него пугающе успокаивающе. Юки был светом, а Джинву — бесконечной тенью. И в какой-то момент тень захотела поглотить этот свет.

В ту ночь Юки остался у Сухо с ночевкой. Дом был погружен в тишину, Сухо давно спал в своей комнате, утомившись после тренировки. Юки же не спалось. Он вышел на балкон, чтобы подышать ночным воздухом, но внезапно почувствовал, как пространство вокруг изменилось. Воздух стал плотным, вибрирующим. Барьер.

Джинву воздвиг его мгновенно, отсекая их от остального мира.

Юки не успел даже обернуться, как сильные руки перехватили его, и в следующее мгновение он оказался прижат к кровати в гостевой спальне. Тяжелое, тренированное тело Джинву навалилось сверху, лишая возможности пошевелиться.

– Тшшш, всё хорошо, расслабься, Юки, – прохрипел Джинву прямо ему в ухо.

Его голос был низким, вибрирующим, пробирающим до самых костей. Юки попытался что-то сказать, но Джинву грубо зажал ему рот ладонью, а затем, словно пробуя на вкус его сопротивление, ввел пальцы в его рот, заставляя замолчать.

– Ты ведь тоже это чувствуешь, верно? То же самое, что и я. Не лги мне, – Джинву прикусил мочку его уха, обжигая кожу горячим дыханием.

Юки замер. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, выпрыгнет из груди. Он должен был испугаться, должен был оттолкнуть отца своего лучшего друга, но вместо этого по его телу прошла волна странного, пугающего удовольствия. Тени Джинву, казалось, ласкали его кожу под одеждой, проникая в самое естество.

– Ммм... – Юки издал приглушенный стон, не в силах сдержаться.

Он посмотрел вверх, встречаясь взглядом с пылающими фиолетовым огнем глазами Джинву. В этом взгляде не было родительской заботы или дружелюбия. Там была первобытная жажда, собственничество и странная, надломленная нежность.

– Мои тени никогда не ошибаются, – продолжал Джинву, его голос стал чуть мягче, но хватка не ослабла. – Они поют, когда ты рядом. Ты — то, чего мне не хватало все эти годы. Моя родственная душа.

Юки чувствовал, как его воля тает. Он всегда был дерзким, всегда был лидером, душой компании, но перед мощью этого мужчины он ощущал себя маленьким и беззащитным, и это чувство... ему нравилось. Он понял, что пропал. Безнадежно и бесповоротно влюбился в человека, который был воплощением самой смерти.

– Ты понимаешь, что теперь я тебя не отпущу? – Джинву медленно убрал руку от его рта, заменяя пальцы долгим, властным поцелуем.

Юки жадно хватал ртом воздух, когда Джинву на секунду отстранился.

– Я... я и не хочу уходить, – выдохнул парень, его глаза блестели от выступивших слез и возбуждения.

– Хороший мальчик, – Джинву снова приник к его уху. – Сухо не узнает. Никто не узнает. Ты будешь моим маленьким секретом, моим личным солнцем в этой бесконечной ночи.

Юки обхватил плечи Джинву, впиваясь пальцами в его мышцы. Татуировки на его руке словно вспыхнули в темноте, переплетаясь с тенями, которые теперь полностью окутали кровать. Граница между светом и тенью стерлась.

– Скажи это, – потребовал Джинву, его руки начали исследовать тело Юки, запоминая каждый изгиб, каждый рельеф мышц. – Скажи, что ты принадлежишь мне.

– Я... я твой, – прошептал Юки, закрывая глаза и полностью отдаваясь во власть правителя теней.

В ту ночь под барьером мир для них двоих перестал существовать. Осталась только обжигающая страсть и осознание того, что отныне их судьбы сплетены так туго, что ни жизнь, ни смерть не смогут их разлучить. Юки нашел своего бога, а Джинву — свой свет. И цена этого союза больше не имела значения.

– Ты пахнешь дождем и сигаретным дымом, – прошептал Джинву, спускаясь поцелуями к шее Юки, к той самой цепочке с подвеской. – И жизнью. Такой яркой, что это почти больно.

– Тогда сожги меня в своем пламени, – ответил Юки, выгибаясь навстречу. – Мне всё равно.

– О, я сделаю нечто гораздо лучшее, – Джинву поднял голову, и в его глазах отразилось всё величие и всё безумие его силы. – Я сделаю тебя частью своей вечности.

Снаружи барьера Сон Сухо спал спокойным сном, даже не подозревая, что его лучший друг и его отец только что заключили пакт, который навсегда изменит их жизни. А в гостевой спальне тени продолжали свой танец, скрывая от мира рождение новой, запретной и невероятно сильной связи.

Юки чувствовал, как холод теней Джинву проникает в его кровь, смешиваясь с его собственным жаром. Это было похоже на рождение сверхновой — болезненно, ослепительно и необратимо. Он знал, что завтра ему придется смотреть в глаза Сухо, придется притворяться, что ничего не произошло, но сейчас, в объятиях Джинву, это казалось такой мелочью.

– Больше не будет одиночества, Юки, – Джинву прижал его к себе так сильно, что стало трудно дышать. – Никогда больше.

– Никогда, – эхом отозвался Юки, засыпая в кольце рук человека, который стал для него всем.

Свет и тень наконец-то нашли друг друга. И в этом союзе не было места для сожалений. Только бесконечная, пульсирующая во тьме страсть и преданность, превосходящая человеческое понимание.