Ненасытная волчица

Туман над рекой Гленн еще не успел рассеяться, когда десятилетний Питер пробрался сквозь густые заросли папоротника. Мальчик знал, что старейшины деревни строго-настрого запрещали подходить к лесу, особенно сейчас, когда страшная Серая Тень уже месяц не показывалась в загонах. Старики говорили, что хищница затаилась, вынашивая злобу и месть, но Питер был слишком голоден до приключений и свежей форели, чтобы слушать ворчание взрослых.

Рыбалка задалась на славу. Казалось, река сама хотела откупиться от незваного гостя: серебристые спинки так и мелькали в прозрачной воде, а ведро быстро наполнялось тяжелой, пахнущей тиной добычей. Питер насвистывал незатейливый мотив, радуясь своей удаче, как вдруг лес за его спиной затих.

Птицы смолкли, даже вода в реке словно зажурчала тише. Мальчик обернулся и замер, выронив удочку.

Из чащи, тяжело переставляя лапы, вышла волчица. Но это не был обычный зверь. Она была огромной, размером с доброго теленка, а её серая шкура лоснилась в лучах утреннего солнца. Но самым поразительным был её живот — он был настолько чудовищным, что почти волочился по земле. Тяжелые, разбухшие от молока сосцы едва не задевали камни, а каждый шаг давался хищнице с видимым трудом.

– Глядите-ка, какая удача, – прохрипела волчица, и голос её звучал как скрежет камней в жерновах. – Маленький, мягкий человечек. Как раз то, что нужно, чтобы унять этот вечный голод внутри.

Питер похолодел. Он слышал, что лесные звери умеют говорить, но столкнуться с этим воочию было страшно. Однако, глядя на то, как волчица тяжело дышит, высунув язык, его страх начал смешиваться с любопытством.

– Госпожа Волчица, – заговорил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я совсем костлявый, во мне одни коленки да локти. Вы только зубы об меня обломаете. Посмотрите лучше, сколько у меня рыбы! Она жирная, нежная и сама прыгает в рот.

Волчица остановилась в паре шагов от него, её желтые глаза хищно сверкнули, оценивая ведро.

– Рыба... – она облизнулась. – Рыба — это хорошо. Но я съем и рыбу, и тебя.

– Если вы съедите меня сейчас, кто будет ловить вам новую? – быстро нашелся Питер. – Ешьте пока то, что есть. Я буду ловить, а вы — отдыхать. Вы же едва стоите на ногах.

Волчица тяжело опустилась на задние лапы, и её необъятное брюхо растеклось по прибрежной траве.

– Ладно, малявка. Лови. Но если я почувствую, что в желудке осталось хоть немного места, ты отправишься следом за плотвой. И не вздумай бежать — я хоть и тяжела, но прыгну быстрее, чем ты вскрикнешь.

Питер принялся за дело с удвоенной силой. Он вытаскивал рыбу за рыбой, бросая их прямо к морде зверя. Волчица ела жадно, целиком заглатывая добычу. С каждой новой рыбиной её бока раздавались вширь. Мальчик с замиранием сердца наблюдал, как натянутая кожа на её животе становится всё тоньше, а сам живот — всё круглее.

– Осторожнее, госпожа Волчица, – не удержался Питер, глядя на очередную порцию. – Вы уже похожи на огромный кожаный мяч. Мне кажется, если вы съедите еще хоть одну, вы просто лопнете!

Хищница издала звук, похожий на утробный смех, который перешел в тяжелый вздох.

– Ты ничего не понимаешь в волчьем голоде, щенок. Внутри меня сидит пустота, которую не заполнить и целым стадом. Кидай еще!

Прошло около часа. Ведро опустело, но Питер наловил еще целую гору. Волчица уже не могла сидеть. Она перевалилась на бок, тяжело и часто дыша. Её живот стал просто невероятным — он казался отдельным существом, огромным и пульсирующим.

– Эй, человек... – пробормотала она, и в её голосе уже не было прежней угрозы, только бесконечная тяжесть обжорства. – Подойди ближе.

Питер замер. Любопытство окончательно победило страх. Ему до смерти хотелось коснуться этой натянутой, горячей горы.

– Вы не укусите меня? – спросил он, делая шаг.

– Куда мне... – выдохнула волчица, её глаза затуманились. – Я даже челюстью пошевелить не могу без одышки. Погладь меня. Мой живот так натянулся, что кожа горит. Погладь, может, станет легче.

Питер подошел и нерешительно положил ладонь на серый мех. Под пальцами он почувствовал невероятный жар и то, как внутри что-то толкается. Это не была просто еда — там, в глубине этого огромного чрева, билась новая жизнь.

– Ого, – прошептал мальчик, осмелев.

Он начал гладить волчицу по огромным бокам, прошелся ладонью по разбухшим сосцам. Волчица в ответ лишь слабо заскулила, прикрыв глаза от удовольствия. Она казалась теперь не страшным монстром, а просто очень усталой и очень жадной матерью.

– Еще... – прохрипела она. – Почеши внизу.

Питер старательно массировал её брюхо, чувствуя, как оно натянулось до предела. Казалось, кожа стала прозрачной, как пергамент.

– Вы же сейчас взорветесь, – хихикнул мальчик, уже не боясь. – Вы съели больше, чем весите сами!

– Глупости... – волчица с трудом перекатилась на спину, задрав лапы вверх. Теперь её живот возвышался над землей, как холм. – Дай мне... ту большую форель. Прямо в пасть.

Питер взял самую крупную рыбину из последнего улова. Одной рукой он продолжал гладить и слегка сдавливать её невероятное пузо, а другой поднес рыбу к раскрытой пасти.

– Последняя, – предупредил он.

Волчица широко раскрыла рот, обнажив желтые клыки, и втянула рыбу в себя. Она сделала мощное глотательное движение, её горло дернулось, и в этот момент Питер почувствовал под ладонью, как напряжение достигло критической точки.

Раздался громкий хлопок, похожий на звук лопнувшего паруса под порывом ветра.

Питер зажмурился и отпрянул, ожидая чего-то ужасного, но когда он открыл глаза, перед ним лежала пустая шкура волчицы, а из её чрева, живые и совершенно невредимые, на траву выкатились два крохотных серых комочка.

Волчицы больше не было — она буквально исчезла, не выдержав собственного аппетита и давления изнутри, оставив после себя лишь тишину и своих детей.

Волчата, слепые и беспомощные, забавно тыкались носами в траву и попискивали. Питер посмотрел на них, потом на свое ведро, в котором еще оставалось немного рыбы, и принял решение.

– Ну что, горе-охотники, – сказал он, подбирая малышей и пряча их за пазуху своей куртки. – Похоже, ваша мама была слишком жадной. Придется мне о вас позаботиться.

Когда Питер вернулся в деревню с полным ведром рыбы и двумя волчатами, родители сначала пришли в ужас. Но мальчик рассказал им всё, как было, и старейшины, посовещавшись, решили, что это знак богов. Волчата, вскормленные человеческой добротой и рыбой из Гленна, выросли не в лесных убийц, а в верных защитников.

Прошли годы, и Питер стал лучшим охотником в округе, но никогда больше он не ходил в лес один. За его спиной всегда следовали два огромных серых волка, которые были преданы ему больше, чем любой пёс. А историю о том, как жадная волчица лопнула от рыбы, в деревне рассказывали еще много веков, напоминая детям, что во всём — даже в еде — нужно знать меру.