Отель и 13

Воздух в Аду всегда отдавал чем-то средним между жженой резиной и дешевым одеколоном, но сегодня для Вару он был особенно удушающим. Прошло уже четыре месяца с тех пор, как он, высокий, ядовито-зеленый демон с хвостом, вечно дергающимся от раздражения, переступил порог отеля «Хазбин». Четыре месяца попыток не быть «полным мудаком», как выражалась Вэгги.

Вару сидел на барном стуле, лениво помешивая свой напиток — нечто ярко-зеленое, пузырящееся и, судя по запаху, способное растворить столовое серебро. Его глаза-спирали медленно вращались, отражая неоновые вывески за окном.

– Эй, Хаск, плесни еще этой дряни, – процедил Вару, постукивая когтями по стойке. – Кажется, я начинаю чувствовать трезвость, а это опасное состояние в данном заведении.

Хаск, не отрываясь от протирания стакана, лишь хмуро дернул ухом.

– Ты уже выпил достаточно, чтобы свалить слона, парень. И вообще, разве «искупляющиеся» не должны воздерживаться от саморазрушения? Или Чарли зря читает тебе лекции о «внутреннем свете» каждое утро?

Вару издал резкий, лающий смешок.

– Чарли — святая наивность. Она думает, что если я перестану подкладывать кнопки на стулья или выпускать галлюциногенный туман в вентиляцию, у меня тут же вырастут перья на заднице. Но знаешь что? В Раю меня ждет Ромео. Мой розовый придурок, мой единственный повод терпеть всю эту клоунаду.

При упоминании Ромео взгляд Вару на мгновение смягчился, но он тут же взял себя в руки, скорчив привычную язвительную мину. Он помнил, как Ромео, весь такой возвышенный и пахнущий розами, исчез в ослепительном золотом свете, оставив Вару одного в серой реальности, которая быстро закончилась смертью и падением в Бездну.

– Если я не попаду к нему, я лично устрою здесь второй геноцид, – добавил он тише.

– Опять угрожаем массовыми убийствами? Как это... предсказуемо.

Вару застыл. Этот голос, пропитанный помехами и театральностью, он узнал бы из тысячи. Аластор материализовался из тени рядом с баром, его неизменная улыбка сияла, а радио-шум вокруг него стал чуть громче.

– О, Радио-чучело пришло, – Вару даже не повернул головы. – Что, эфир закончился? Или пришел посмотреть, как я «исправляюсь»?

– Мой дорогой друг, наблюдать за твоими попытками стать добродетельным — это лучшее шоу со времен обвала фондового рынка 1929 года! – Аластор опёрся на свой микрофон. – Столько экспрессии, столько скрытой злобы... И столько неудач.

– Пошел ты, – огрызнулся Вару, создавая из зеленого дыма маленькую копию Аластора и тут же раздавливая ее кулаком.

В этот момент двери вестибюля распахнулись, и в залу влетела Вэгги. Она выглядела так, будто только что провела раунд с Истребителем, и при этом проиграла. Ее бант на затылке дергался, как рассерженная кошка.

– ВАРУ! – рявкнула она, направляясь прямо к нему. – Ты опять это сделал?!

Вару медленно повернулся на стуле, изображая крайнюю степень недоумения.

– Сделал что, дорогуша? Дышал? Да, каюсь, грешен.

– Не паясничай! – Вэгги ударила ладонью по стойке так, что стаканы подпрыгнули. – Нифти нашла в кладовке «сюрприз». Твой ядовитый туман окрасил все белье в кислотно-зеленый цвет! Теперь отель выглядит так, будто его вырвало лепрекона!

– Ой, да ладно тебе, одноглазая, – Вару ухмыльнулся, и его спирали в глазах закрутились быстрее. – Зеленый — это цвет жизни. Я просто добавил немного стиля в это унылое место. Скажи спасибо, что я не материализовал там стадо галлюциногенных жаб.

– Ты... ты невыносим! – Вэгги схватилась за рукоять своего копья. – Чарли тратит на тебя часы, она верит в тебя, а ты просто издеваешься! Ты вообще хочешь попасть в Рай или тебе просто нравится портить нам жизнь?

Атмосфера в баре мгновенно накалилась. Вару соскочил со стула, его хвост нервно хлестал по воздуху. Он был выше Вэгги, и его худощавый силуэт казался еще более угрожающим в зеленом свечении.

– Ты думаешь, мне в кайф сидеть здесь и слушать ваши песенки о дружбе? – прошипел он, подходя к ней вплотную. – Думаешь, я сплю и вижу, как становлюсь «хорошим мальчиком»? Мне плевать на ваш отель, мне плевать на искупление как концепцию. Мне нужен Ромео! И если для этого мне нужно терпеть твое вечно недовольное лицо, я буду терпеть. Но не смей читать мне морали, пока сама не вынешь палку из одного места.

– Ах ты... – Вэгги замахнулась копьем, но Вару мгновенно растворился в зеленом дыму, появившись у нее за спиной.

– Хочешь драки? – его голос доносился отовсюду. – Давай, покажи мне, чему тебя учили на Небесах, прежде чем вышвырнули за профнепригодность!

– Хватит! – раздался звонкий, но властный голос.

В дверях стояла Чарли. Ее глаза на мгновение вспыхнули красным, а рога чуть удлинились. Люцифер, стоявший за ее плечом с яблоком в руке, лишь скучающе зевнул.

– Вару, Вэгги, пожалуйста, – Чарли подошла к ним, ее голос снова стал мягким и умоляющим. – Мы же команда. Мы пытаемся достичь невозможного, и ссоры нам не помогут. Вару, я знаю, что тебе тяжело. Искупление — это не спринт, это марафон.

– Это гребаная пытка, Чарли, – Вару материализовался у окна, глядя на кровавое небо Пентаграмм-сити. – Прошло четыре месяца. Четыре месяца я не троллил грешников на улицах, не грабил лавки Вокса, не устраивал хаос. И что? Я все еще здесь. В этом вонючем Аду. Где гарантии, что это вообще работает?

– Гарантий нет, – подал голос Люцифер, откусывая кусок яблока. – Но эй, по крайней мере, здесь есть выпивка и неплохое шоу. Посмотри на это с другой стороны, зеленка: если ты не попадешь в Рай, ты всегда можешь стать моим придворным шутом. У тебя отличный вкус в очках.

– Иди к черту, коротышка, – огрызнулся Вару.

– Я уже здесь, – хохотнул Люцифер.

Чарли вздохнула и подошла к Вару, положив руку ему на плечо. Он дернулся, но не отстранился.

– Вару, завтра у нас важное мероприятие. Рози устраивает прием в квартале каннибалов, и она пригласила нас. Это шанс показать, что наши постояльцы могут вести себя в обществе. Если ты продержишься вечер без своих шуточек... это будет огромный шаг вперед.

– Квартал каннибалов? – Вару заинтересованно приподнял бровь. – Там наверняка будет куча напыщенных идиотов, которых так и хочется подколоть.

– Вару! – предостерегающе воскликнула Вэгги.

– Ладно, ладно, – он поднял руки в притворном жесте сдачи. – Я буду паинькой. Надену свой самый лучший рваный фрак и буду улыбаться так, что даже у Аластора сведет челюсть. Но если кто-то попытается меня сожрать — я не виноват.

– Вот и отлично! – Чарли просияла. – Энджел уже готовит свой наряд, Нифти... Нифти, перестань пытаться убить ту пылинку на ботинке Аластора!

Маленькая горничная-циклоп, вооруженная иглой, замерла в миллиметре от ноги Радио-демона.

– Но она смотрит на меня! Она грязная! Плохая пылинка! – пропищала Нифти.

Аластор лишь вежливо приподнял шляпу.

– Какое рвение! Вару, тебе стоит поучиться у нашей маленькой леди преданности делу.

Вару лишь закатил глаза, хотя под его очками-спиралями этого не было видно. Он вышел из бара, направляясь в свою комнату. Ему нужно было побыть одному.

Закрыв дверь, он вытащил из внутреннего кармана фрака помятую фотографию. На ней был Ромео — еще там, в мире клонов. Он улыбался, держа в руках розу, и выглядел таким невыносимо живым и счастливым.

– Скоро, – прошептал Вару, и в его голосе не было ни капли привычного сарказма. – Еще немного этой клоунады, и я выберусь отсюда. Только жди меня, ты, розовый романтик.

Он лег на кровать, глядя в потолок, где по углам клубился его собственный зеленый дым. В голове зрел план, как пережить завтрашний вечер у Рози, не придушив при этом Вэгги и не поддавшись искушению устроить массовую галлюцинацию всем каннибалам города.

***

Следующий вечер встретил их относительным спокойствием. Квартал каннибалов выглядел на удивление уютно, если не присматриваться к содержимому витрин мясных лавок. Рози, в своем огромном черном платье и шляпе, встретила их у входа в свой особняк.

– О, Чарли, дорогая! – она расцеловала принцессу в обе щеки. – И Аластор, старый ты прохвост. Кого это вы привели?

Она перевела взгляд на Вару, который стоял, засунув руки в карманы и с вызовом задрав подбородок.

– Это Вару, – представила его Чарли. – Он... наш особенный гость.

– Хм, ядовито-зеленый, – Рози обошла его кругом, оценивающе оглядывая. – Выглядишь жилистым. Наверное, мясо жесткое, с привкусом химии?

– Попробуешь — узнаешь, бабуля, – осклабился Вару. – Но предупреждаю: у меня изжога даже от самой себя.

Вэгги больно ткнула его локтем в бок.

– Веди себя прилично! – прошипела она.

– Прошу в дом! – Рози рассмеялась, ее пустые глазницы казались почти добрыми. – Сегодня у нас изысканное меню и прекрасная музыка. Никаких драк, господа.

Внутри особняка было полно демонов в стиле начала века. Все вели светские беседы, попивая нечто красное из хрустальных бокалов. Энджел Даст уже вовсю кокетничал с каким-то высоким демоном, а Хаск обреченно стоял у стены, мечтая о дешевом виски.

Вару чувствовал себя не в своей тарелке. Ему хотелось что-нибудь сломать. Или кого-нибудь довести до истерики. Он заметил группу каннибалов, которые обсуждали последние новости моды, и в его голове созрела идея.

Он медленно подошел к ним, выпуская едва заметную струйку зеленого дыма.

– Знаете, – вклинился он в разговор, – я слышал, что в этом сезоне в моде не черный, а «кроваво-зеленый». Это когда ты ешь кого-то, кто предварительно наглотался флуоресцентной краски. Очень авангардно.

Каннибалы замолчали, глядя на него с недоумением.

– Вы так считаете? – спросила одна дама, поправляя вуаль.

– О, я в этом уверен, – Вару улыбнулся своей самой «искренней» улыбкой. – Более того, я могу показать вам, как это выглядит. Бесплатно.

Он уже был готов материализовать перед ними огромный галлюциногенный торт, который взорвался бы зелеными искрами, но чья-то рука железной хваткой вцепилась в его плечо.

– Я думаю, нашему другу пора освежиться, – голос Аластора прозвучал прямо над ухом Вару.

Радио-демон утащил его в сторону, к балкону.

– Ты портишь мне все веселье, олень-переросток! – Вару вырвался. – Я просто общался!

– Ты провоцировал их, – Аластор поправил монокль. – И хотя я ценю хороший хаос, сегодня мы здесь по делу. Ты же хочешь попасть к своему... как его... Ромео?

Вару замер. Имя подействовало как холодный душ.

– Да. Хочу.

– Тогда научись контролировать свои импульсы. Рай — это место для скучных, предсказуемых и «хороших» душ. Если ты не можешь притвориться таковым даже на пару часов, то твои шансы равны нулю.

Вару посмотрел на Аластора. В глазах Радио-демона не было сочувствия, только холодный интерес исследователя, наблюдающего за насекомым.

– Почему ты мне это говоришь? Тебе же выгодно, чтобы я провалился. Ты же любишь смотреть, как люди терпят неудачи.

Аластор широко улыбнулся, обнажая ряды острых зубов.

– О, безусловно! Но смотреть, как ты ломаешь свою природу ради любви — это куда более изысканное развлечение. Провал после долгой борьбы гораздо слаще, не так ли?

Вару стиснул зубы.

– Я не провалюсь. Слышишь? Я дойду до конца.

Он развернулся и вышел обратно в зал. Весь оставшийся вечер он вел себя пугающе тихо. Он не шутил, не выпускал дым, даже когда на него случайно пролили напиток. Он стоял рядом с Чарли и Вэгги, кивая в такт их разговорам, и внутри него все кричало от ярости и скуки.

Когда они наконец вернулись в отель, Чарли была в восторге.

– Вару! Ты был великолепен! Рози сказала, что ты очень... необычный, но вежливый молодой человек. Я так горжусь тобой!

Она попыталась его обнять, но Вару отстранился, его лицо было бледнее обычного.

– Избавь меня от этого, Чарли. Я иду спать.

Он поднялся к себе, вошел в комнату и, не включая свет, рухнул на пол. Его трясло. Быть «хорошим» оказалось физически больно. Это было как носить тесный костюм, который впивается в кожу и не дает дышать.

– Ромео... – прохрипел он, сжимая в руке фотографию. – Если ты там, наверху, видишь, через какое дерьмо я прохожу... ты обязан меня дождаться. Иначе я разнесу этот Рай к чертям собачьим.

В углу комнаты из тени показались два красных глаза. Аластор наблюдал за ним несколько секунд, прежде чем раствориться в темноте. Шоу только начиналось, и Радио-демон не собирался пропускать ни одного акта этой трагикомедии.

Вару закрыл глаза. Ему снились розовые лепестки, запах дорогого парфюма и смех человека, который был его единственным светом в этом бесконечном кошмаре. Ради этого он был готов терпеть. Месяцы, годы, вечность. Но он еще не знал, что истинное испытание его терпению только начинается.

Ведь в Аду время течет иначе, а искупление — это цена, которую не каждый готов заплатить до конца, не потеряв при этом самого себя. Вару был готов на все, но хватит ли его ядовитой души на то, чтобы стать чистым золотом? Это был вопрос, на который даже звезды над Пентаграмм-сити не знали ответа.