По осколкам любви

Первое сентября всегда пахло одинаково: смесью дешевого парфюма, свежей типографской краски и легкого утреннего холода, который еще не успел разогнать осеннее солнце. Саша Смирнова стояла на площади перед главным корпусом университета, сжимая в руках тяжелую папку. На ее плече висел скромный рюкзак, а длинные русые волосы, тщательно расчесанные мамой Ириной еще утром, мягко ложились на плечи.

Саша всегда была «правильной». Не той занудой, что зубрит учебники до потери пульса, а просто честным и отзывчивым человеком. Она помнила, как в четырнадцать лет впервые пошла работать на школьный участок — не ради денег, а потому что «надо помочь». Папа Олег всегда говорил ей: «Сашка, главное — оставаться человеком и не давать себя в обиду». И Саша свято верила в это правило.

Вокруг шумела толпа. Первокурсники испуганно жались друг к другу, старшекурсники вальяжно перекуривали в сторонке, обсуждая прошедшее лето. Куратор их группы, Елена Александровна, женщина с добрыми, но бесконечно уставшими глазами, пыталась совладать с пачкой студенческих билетов, которые так и норовили разлететься от порыва ветра.

– Давайте я вам помогу, – Саша шагнула вперед, не дожидаясь просьбы. – Я быстро распределю их по алфавиту, так будет проще раздавать.

– Ох, деточка, спасибо тебе огромное, – выдохнула куратор, передавая ей стопку. – Как тебя зовут? Смирнова? Вот и отлично. Слушай, Александра, раз ты такая инициативная и ответственная, будешь у нас старостой. Возражения не принимаются, мне как раз нужен такой человек.

Саша только ахнула, открыв рот от неожиданности, но спорить не стала. Раз надо — значит, надо. Она быстро перебрала корочки, выстроила очередь из своих одногруппников и за десять минут раздала документы, попутно запоминая лица новых знакомых.

– Александра, – Елена Александровна снова подошла к ней, – тут еще пачка для третьего курса, их куратор задерживается. Сходи вон к той табличке, раздай ребятам, чтобы они не толпились.

Саша кивнула и направилась к группе старшекурсников. Чем ближе она подходила, тем отчетливее понимала: здесь атмосфера была совсем другой. Возле таблички «3 курс» стояла компания, которая явно считала себя хозяевами этого места. Девушки в вызывающе коротких юбках и на шпильках, больше похожие на моделей из сомнительных клипов, громко смеялись, облепив группу парней спортивного телосложения.

Саша глубоко вдохнула и раскрыла первую корочку.

– Кузнецова! – четко произнесла она.

Одна из девиц, жуя жвачку, лениво отделилась от компании, выхватила билет из рук Саши и, даже не глянув на нее, вернулась к подругам.

Саша нахмурилась, но продолжила.

– Волков!

Тишина. Парни продолжали о чем-то громко спорить, не обращая на «мелкую» никакого внимания. Саша подождала пару секунд, чувствуя, как внутри закипает привычное чувство справедливости.

– Волков! Кто это? – выкрикнула она громче, так что несколько человек из соседних групп обернулись.

По толпе прошел смешок. Кто-то прыснул в кулак, кто-то переглянулся с видом «ну всё, девчонке конец». От компании спортсменов отделился высокий парень. На нем была простая черная футболка, плотно облегающая широкие плечи и рельефные мышцы — сразу видно, боксер. Короткая стрижка, тяжелый взгляд и наглая, самоуверенная ухмылка.

– Ну я, – лениво отозвался он, не спеша подходить.

– Ну так я уже два раза сказала, что не подходишь? – Саша смело встретила его взгляд. – Держи свой документ и не заставляй других ждать.

Она протянула ему студенческий, глядя прямо в глаза. Егор Волков — а это был именно он — замер на мгновение. Он привык, что девушки вокруг него либо заискивают, либо краснеют и отводят глаза. А эта мелкая с длинными волосами и взглядом праведницы смотрела на него так, будто он был нашкодившим первоклассником, а не грозой университетского спортзала.

Егор медленно подошел, оценивающе оглядывая Сашу с ног до головы. Его взгляд задержался на ее лице, лишенном яркого макияжа, и на губах, которые она сердито поджала. На его лице расплылась хищная улыбка.

– Какая дерзкая первокурсочка, – протянул он, забирая билет. Его пальцы намеренно коснулись ее ладони, но Саша тут же отдернула руку.

– Не дерзкая, а уважающая чужое время, – отрезала она.

В этот момент к ним подскочила одна из «свиты» — эффектная блондинка на огромных каблуках, которая явно считала Егора своей собственностью.

– Эй ты, соплячка! – взвизгнула она, нависая над Сашей. – Не путайся под ногами у Егора и закрой рот, пока зубы целы. Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь?

Саша спокойно перевела взгляд на блондинку. Внутри всё дрожало от адреналина, но она не привыкла отступать перед грубостью.

– Чо? Ты кто вообще сама-то? – Саша непроизвольно скопировала ее интонацию, чем вызвала новый шквал смешков в толпе. – Не видишь, я документы раздаю. Иди, постой в сторонке, не мешай работать.

Вокруг воцарилась гробовая тишина. Кто-то из парней за спиной Егора тихо присвистнул: «Нифига она дает...».

Егор не сводил с Саши глаз. В его голове, привыкшей к легким победам и опытным девушкам, что-то щелкнуло. Эта чистая, почти прозрачная в своей честности девчонка была похожа на глоток ледяной воды в душной комнате.

– Ладно, Кристин, остынь, – бросил Егор своей спутнице, не оборачиваясь. – Она дело говорит. Мы тут задерживаем процесс.

Саша, не дожидаясь продолжения диалога, развернулась и пошла к следующему студенту, выкрикивая новую фамилию. Она чувствовала на своей спине тяжелый, обжигающий взгляд Волкова, но не обернулась.

– Смирнова, ты камикадзе, – прошептала ей одногруппница, когда Саша вернулась к своей группе. – Ты хоть знаешь, кто это? Это же Волков. Его отец тут полгорода держит, а сам он призер по боксу. У него характер — кремень, и баб он меняет как перчатки.

– И что? – Саша пожала плечами, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Если он боксер, ему можно вести себя как королю? Правила для всех одни.

Весь оставшийся день Саша старалась сосредоточиться на лекциях и знакомстве с университетом, но мысли то и дело возвращались к тому моменту на площади. Она никогда не была влюблена, у нее не было парня, и весь этот мир взрослых интриг и «альфа-самцов» казался ей чужим и даже немного пугающим.

После пар, когда она выходила из здания, путь ей преградила та самая черная машина, возле которой утром стоял Волков. Егор сидел на капоте, вертя в руках ключи. Заметив Сашу, он спрыгнул на асфальт и преградил ей дорогу.

– Эй, староста, – окликнул он ее.

– У меня есть имя, – Саша остановилась в паре метров от него.

– Я знаю. Александра Смирнова. Я уже посмотрел в списках, – он сделал шаг к ней, вторгаясь в личное пространство. – Слушай, Александра, ты сегодня смело выступила. Мне нравится.

– Рада за тебя, – буркнула Саша, пытаясь обойти его справа, но он снова преградил путь. – Волков, дай пройти. Я домой хочу.

– Домой — это хорошо. Мама Ира ждет? Или папа Олег? – Егор ухмыльнулся, видя, как расширились ее глаза от удивления.

– Ты... ты откуда знаешь? – пролепетала она.

– У меня свои источники. Так вот, Смирнова, – он наклонился к самому ее уху, так что она почувствовала запах его дорогого парфюма и мятной жвачки. – Ты мне интересна. А то, что мне интересно, обычно становится моим.

Саша почувствовала, как к щекам прилила кровь — то ли от возмущения, то ли от странного, незнакомого доселе трепета где-то в груди. Она выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

– Я не вещь, чтобы становиться «твоей». И твои методы на меня не подействуют. Ищи себе других «опытных» подружек, Волков.

Она резко обошла его и быстрым шагом направилась к автобусной остановке. Сердце колотилось в горле. Она понимала, что этот парень — полная противоположность всему, во что она верила. Он был опасным, грубым и испорченным. Но почему-то именно сейчас, уходя, она чувствовала, что этот учебный год будет совсем не таким спокойным, как она планировала.

Егор стоял у машины и смотрел ей вслед. Он привык получать всё, что хотел, и Саша Смирнова только что стала его главной целью. Его забавляла ее невинность, ее колючие фразы и то, как она смешно хмурила брови.

– Ну-ну, Сашенька, – прошептал он сам себе, садясь в автомобиль. – Посмотрим, на сколько хватит твоих принципов.

Он нажал на газ, и рев мотора разорвал вечернюю тишину университетского двора. Игра началась, и правила в ней собирался устанавливать именно он. Или, по крайней мере, он так думал.