Я хз чё писать (если чё многим может не понравиться а кто-то будет меня считать е*******)

Ночь в поместье Бабочки всегда имела особый горьковатый привкус — смесь сушёной глицинии, свежего горного воздуха и едких испарений из лаборатории. Шинобу Кочо неподвижно сидела за своим столом, освещённым лишь парой тусклых масляных ламп. Перед ней лежали свитки с алхимическими формулами, пучки редких трав и несколько склянок с мутными жидкостями.

Гнев, который она привыкла носить внутри себя, словно раскалённый уголь, сегодня не обжигал, а лишь едва тлел, давая силы не смыкать глаз. Каждый раз, когда её веки тяжелели, перед мысленным взором всплывало лицо Канаэ — её неизменная, кроткая улыбка и та доброта, которую Шинобу так отчаянно пыталась имитировать, скрывая за ней собственную ярость.

«Яд должен быть быстрее», — думала Шинобу, записывая очередную заметку тонкой кистью. — «Если я не могу отрубить им голову из-за нехватки физической силы, мой яд должен стать абсолютным приговором».

Тишина поместья была почти осязаемой. Все пациенты давно спали, Аой, выбившаяся из сил после дневных процедур и строгой проверки запасов провизии, видела десятый сон. Нахо и Киё, как самые ответственные из младших, прибрали все общие комнаты и тоже отправились отдыхать.

Вдруг тишину коридора прорезал странный звук. Это не было шарканье раненого бойца или тяжёлая поступь демона. Это был дробный, торопливый топот маленьких босых ножек, за которым последовал глухой «бум» и тихий, испуганный вскрик.

Шинобу замерла. Она аккуратно отложила кисть на подставку, чтобы не поставить кляксу, и прислушалась. В коридоре воцарилась подозрительная тишина, прерываемая лишь судорожным вздохом.

Поднявшись со стула, Шинобу бесшумно скользнула к двери. Её движения были отточены до автоматизма — даже без меча она оставалась Столпом, способным двигаться быстрее, чем человеческий глаз успевал заметить. Она приоткрыла дверь лаборатории, и мягкий свет ламп упал на деревянный настил коридора.

Там, растянувшись на полу и потирая ушибленную коленку, сидела маленькая Суми. В свои четыре года она была самым крошечным обитателем поместья. На ней была длинная ночная рубашка, которая явно была ей велика и путалась в ногах.

– Ой... – пискнула девочка, завидев силуэт Шинобу. Она тут же попыталась вскочить, но снова запуталась в подоле и едва не упала во второй раз.

Шинобу мягко улыбнулась — той самой улыбкой, которую она надевала каждое утро, как часть своей формы. Она подошла к малышке и опустилась на корточки, протягивая руку.

– Суми-чан, почему ты не в кроватке? – голос Шинобу звучал сладко и спокойно, хотя внутри она недоумевала, как ребёнок умудрился проскользнуть мимо Киё и Нахо.

Малышка шмыгнула носом и виновато опустила голову, теребя край рукава.

– Шинобу-сама... я... я не хотела шуметь, – прошептала она, и в её больших глазах заблестели слёзы. – Просто в комнате так тихо. И все спят.

Шинобу аккуратно подхватила девочку на руки и поднялась. Суми была почти невесомой, как пушинка.

– Тебе приснился плохой сон? – спросила Кочо, направляясь обратно в лабораторию. Оставлять ребёнка одну в тёмном коридоре она не собиралась, а работа всё равно была прервана.

– Нет, – Суми покачала головой и обхватила Шинобу за шею. – Просто скучно. Днём Аой-сан даёт мне тряпочку, и я протираю полки. Нахо-сан учит меня складывать бинты. А сейчас... сейчас всё чисто. Совсем-совсем чисто. И мне нечего делать.

Шинобу не смогла сдержать лёгкого смешка. Маленькая Суми, несмотря на свой возраст, уже впитала в себя дух поместья Бабочки — страсть к чистоте и порядку. Когда работы не оставалось, её маленькое сердечко, привыкшее к суете, начинало томиться от безделья.

– Значит, ты решила устроить ночную проверку коридоров? – Шинобу усадила девочку на свободный край своего рабочего стола, подальше от опасных реактивов.

– Я хотела посмотреть, спите ли вы, – призналась Суми, с любопытством разглядывая разложенные свитки. – Киё-сан говорит, что Шинобу-сама работает больше всех, чтобы мы были в безопасности.

Шинобу почувствовала мимолётный укол в груди. Безопасность. Это слово стоило ей стольких усилий, стольких бессонных ночей и скрытой боли.

– Твоя Киё-сан иногда слишком много болтает, – Шинобу коснулась пальцем кончика носа Суми. – Но раз уж ты здесь и тебе так скучно, может быть, ты поможешь мне?

Глаза Суми мгновенно загорелись восторгом.

– Помогу? Правда? Но Аой-сан говорит, что в лабораторию нельзя, там «опасно» и «шипит».

– Мы будем делать то, что не шипит, – пообещала Шинобу. Она достала из шкафчика небольшую ступку и мешочек с сушёными лепестками цветов, которые не входили в состав ядов, а использовались для приготовления успокаивающего чая. – Видишь эти лепестки? Их нужно растереть в мелкий порошок. Справишься?

Суми кивнула так энергично, что её короткие хвостики забавно подпрыгнули. Шинобу дала ей пестик и показала, как правильно совершать круговые движения. Малышка принялась за работу с таким усердием, словно от этого зависела судьба всего человечества.

Тишину комнаты теперь наполнял мерный шорох растираемых трав. Шинобу вернулась к своим записям, но время от времени поглядывала на свою маленькую помощницу. В этом моменте было что-то странно мирное, чего Шинобу давно не ощущала.

– Шинобу-сама, – тихо позвала Суми через некоторое время, не прекращая своей работы.

– Да, Суми-чан?

– А почему вы всегда улыбаетесь? Даже когда ругаете Иноске-сана за то, что он бегает по стенам?

Рука Шинобу с кистью на мгновение замерла над бумагой. Вопрос ребёнка был обезоруживающе прямым.

– Потому что улыбка — это лучший способ переносить трудности, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Моя сестра, Канаэ, всегда говорила, что если ты улыбаешься, то и миру вокруг становится чуточку теплее.

– Канаэ-сама была очень добрая, да? – Суми подняла на неё свои чистые глаза. – Нахо-сан говорит, что вы на неё очень похожи.

«Нет», — подумала Шинобу, чувствуя привычный жар гнева где-то глубоко внутри. — «Я совсем на неё не похожа. Я полна ненависти, которую она бы никогда не одобрила. Я лишь ношу её мантию».

Но вслух она произнесла:

– Она была самым добрым человеком на свете. И она бы очень обрадовалась, узнав, что у нас в поместье есть такая трудолюбивая девочка, как ты.

Суми просияла. Она закончила растирать лепестки и с гордостью продемонстрировала результат. Порошок получился ровным и ароматным.

– Молодец. Теперь этот порошок поможет кому-нибудь крепко спать и видеть только хорошие сны, – Шинобу аккуратно пересыпала содержимое ступки в бумажный пакетик. – А теперь, маленькая помощница, пора и тебе отправиться в страну снов. Иначе завтра Аой-сан будет очень строгой, когда увидит, что ты клюёшь носом над тарелкой риса.

Суми сладко зевнула, прикрыв рот ладошкой. Ночная прогулка и «важное задание» окончательно её утомили.

– А вы тоже пойдёте спать? – спросила она, когда Шинобу снова взяла её на руки.

– Скоро, Суми-чан. Совсем скоро.

Шинобу вышла из лаборатории и направилась к жилым комнатам. Коридоры поместья всё так же тонули в полумраке, но теперь они не казались такими холодными. Когда она дошла до комнаты, где спали младшие девочки, она увидела Аой, которая стояла в дверях, скрестив руки на груди.

– Опять она сбежала? – шёпотом спросила Аой, стараясь выглядеть строгой, но в её глазах читалось лишь облегчение. – Я проснулась от того, что её кровать пуста. Хотела уже поднимать тревогу.

– Она просто пришла проверить, как продвигается работа над лекарствами, – Шинобу передала спящую Суми, которая уснула прямо у неё на плече, в руки Аой. – У нас растёт очень ответственный фармацевт.

Аой вздохнула, аккуратно принимая ребёнка.

– Скорее, она просто слишком скучает по уборке. Нахо и Киё всё вылизали до блеска, бедному ребёнку не осталось ни пылинки. Завтра выделю ей отдельный угол на кухне, пусть перебирает фасоль.

– Хорошая идея, Аой-сан, – улыбнулась Шинобу. – Ты как всегда всё предусмотрела.

Аой слегка покраснела от похвалы и, кивнув, скрылась в комнате, чтобы уложить Суми.

Шинобу осталась одна в пустом коридоре. Она посмотрела в окно, где за ветвями деревьев медленно бледнело небо — предвестник скорого рассвета. Гнев внутри неё никуда не делся, он всё так же требовал крови демонов, но сейчас, после короткого общения с Суми, он стал тише.

Она вернулась в свою лабораторию. В воздухе всё ещё витал тонкий аромат растёртых цветов — результат трудов маленькой девочки, которой было скучно. Шинобу села за стол и снова взяла кисть.

«Я должна защитить их», — подумала она, и её взгляд стал твёрдым. — «Чтобы Суми могла скучать от отсутствия работы, а не от страха. Чтобы Нахо и Киё могли спорить о чистоте, а не оплакивать близких. Ради этого я буду улыбаться. Ради этого я буду создавать свой яд».

Свеча догорала, отбрасывая длинные тени на стены, похожие на крылья бабочки. Шинобу Кочо продолжала свою работу, охраняя хрупкий покой своего дома, пока солнце медленно поднималось над горами, обещая новый день, полный борьбы и надежды.