.

В глубине Каннибал-тауна, где воздух всегда пропитан запахом старой меди и сырого мяса, Аластор стоял перед Рози. Его знаменитая трость, его верный микрофон, был расколот надвое. Трещина зияла, как открытая рана, из которой больше не доносилось ни шипения старого радио, ни закадрового смеха.

– О, милый, ты же знаешь правила, – Рози изящно поправила свою огромную шляпу, и её пустые черные глаза блеснули сочувствием, в котором, впрочем, не было ни капли тепла. – Наша сделка была предельно ясна. Я даю тебе силу быть величайшим, пока ты непобедим. Но чинить то, что ты позволил сломать в порыве слабости? Это не в моей компетенции. Если ты проиграешь снова, Аластор, наш контракт превратится в пепел, как и твое величие.

Аластор застыл, его улыбка на мгновение стала опасно острой, а зрачки сузились в тонкие радио-шкалы. В его голове уже роились помехи. Рози была права. Чтобы вернуть контроль, ему нужно было избавиться от оков старых обязательств и создать новые. И у него уже был план, такой же безумный и театральный, как он сам.

Нейтральная территория на границе между районом Каннибалов и медиа-империей Вокса стала сценой для величайшего спектакля. Вокс не заставил себя ждать. Он явился во вспышках неонового света, окруженный роем дронов, транслирующих каждый его шаг в прямой эфир.

– Ну что, Радио-мусор, пришел сдать себя в утиль? – Вокс рассмеялся, и по его экрану пробежали электрические разряды. – Твоя палка сломана, твоя магия пахнет нафталином. Сегодня я сотру тебя из сетки вещания навсегда!

Битва была жестокой. Аластор сражался с яростью раненого зверя, призывая тени и щупальца, но он намеренно оставлял бреши в своей защите. Когда очередная электрическая волна отбросила его к стене, и он, истекая черной кровью, упал на колени, Радиодемон поднял руку.

– Стой... – прохрипел он, и звук его голоса сопровождался жутким статическим треском. – Ты победил, Вокс. Я признаю поражение. Но я предлагаю сделку. Моя душа в обмен на безопасность отеля и Чарли Морнингстар. Ты не тронешь их. Никогда.

Вокс замер. Его экран на секунду выдал «ошибку 404». Он ожидал чего угодно, но не капитуляции. Однако жажда триумфа пересилила подозрения.

– Сделка? – Вокс хищно оскалился. – О, я согласен. Весь Ад увидит, как ты ползаешь у моих ног!

Через час все экраны Пентаграмм-сити взорвались экстренным выпуском. Вокс, сияющий и величественный, стоял на фоне поверженного Аластора. Он публично высмеивал «Отель Хазбин», называя его притоном для неудачников под предводительством наивной дурочки. Его пропаганда работала идеально: жители Ада смеялись над Чарли, а авторитет принцессы таял на глазах.

Но это была лишь часть плана. Вокс знал: единственный, кто может помешать его абсолютному воцарению — это Люцифер. И когда разъяренный король Ада явился, чтобы защитить честь дочери, он попал в заранее расставленную ловушку из высокотехнологичного ангельского стекла и подавителей частот.

– Смотрите все! – кричал Вокс в камеру, пока Люцифер бился внутри прозрачного куба, который медленно трансформировался, сжимая божественную сущность в форму колоссального оружия. – Я не просто хозяин Ада! Я тот, кто поставит Рай на колени!

Люцифер превращался в живой снаряд, в ангельскую пушку, направленную прямо в небеса.

В это время в отеле царил хаос. Чарли рыдала, Вэгги пыталась собрать остатки сил, а Вару... Вару просто смотрел на экран, и его вечная ухмылка впервые за долгое время исчезла. Его ядовито-зеленые глаза за спиралями очков лихорадочно сканировали изображение. Там, в Раю, куда целился Вокс, был Ромео. Его глупый, розовый, невыносимый клон, которого он, вопреки всей своей эгоистичной натуре, не мог позволить уничтожить.

– Эй, вы, неудачники! – Вару резко обернулся к постояльцам. Его хвост нервно дергался. – Хватит сопли размазывать! Если этот телевизор на ножках выстрелит, от вашего любимого папаши и от «тех, кто сверху», останется только мокрое место. Шевелитесь, если не хотите, чтобы нас всех стерли в порошок!

Группа из Чарли, Вэгги, Энджела, Хаска, Нифти и Черри Бомб ворвалась в штаб-квартиру Voxtek. Это была самоубийственная миссия. Пока остальные отвлекали армию дронов и Валентино, Вару, используя свой галлюциногенный туман, проскользнул к самому сердцу установки — к ангельскому стеклу, в котором был заточен Люцифер.

– Сейчас я вытащу этого коротышку, и шоу закончится, – прошипел Вару, материализуя из дыма тяжелый лом.

Он начал бить по стеклу, игнорируя электрические разряды, которые обжигали его зеленую кожу. Стекло треснуло. Вокс, заметивший диверсанта, взревел от ярости.

– Ты! Жалкий трикстер! – Вокс направил на него один из силовых кабелей.

Вару увидел вспышку. Он мог бы отпрыгнуть. Он мог бы спрятаться в тумане, как делал всегда, спасая свою шкуру. Но если бы он ушел, Люцифер остался бы внутри, и выстрел бы состоялся. В голове Вару промелькнул образ Ромео — смеющегося, пахнущего розами и абсолютно беззащитного перед лицом такой мощи.

– Да пошел ты, экран недоделанный! – крикнул Вару и вложил все силы в последний удар.

Стекло разлетелось на тысячи осколков. Люцифер, обретя свободу, мгновенно вспыхнул ослепительным светом, но в ту же секунду мощный электрический разряд Вокса прошил тело Вару насквозь.

Боль была мгновенной и абсолютной. Вару почувствовал, как его сущность распадается на зеленые искры. Последнее, что он услышал — это крик Чарли и грохот рушащейся башни. А потом наступила тишина.

Тишина была странной. Она не была холодной или пустой. Она была... светлой.

Вару открыл глаза и тут же зажмурился. Всё вокруг было ослепительно белым и золотым. Вместо привычного смрада Ада он почувствовал аромат свежескошенной травы и... парфюма?

– Ой, посмотрите! – раздался тонкий, восторженный голос. – Сэра, он проснулся!

Вару сел, потирая голову. Он обнаружил, что его кожа больше не ядовито-зеленая, а имеет мягкий жемчужный оттенок. Его рваный фрак сменился на элегантное белое одеяние, а за спиной он чувствовал странную тяжесть. Обернувшись, он вскрикнул: из его лопаток росли крылья, перья которых переливались изумрудным светом.

Перед ним стояли две фигуры. Одна — высокая, величественная женщина с суровым, но прекрасным лицом, облаченная в синие и золотые одежды. Другая — маленькая, прыгающая от радости девушка с нимбом над головой.

– Где я? – буркнул Вару, пытаясь найти свои очки, но обнаружил, что видит мир идеально четко и без них. Его глаза больше не скрывали спиралей, они сияли чистым светом.

– Ты в Раю, дитя, – спокойно ответила Сэра, глядя на него с глубоким недоумением. – Твой поступок... самопожертвование ради спасения других и предотвращения катастрофы такого масштаба... это беспрецедентно для грешника.

– Рай? – Вару вскочил на ноги, его крылья непроизвольно раскрылись. – То есть я... я умер? Ну, технически?

– Ты переродился, – Эмили подлетела к нему и схватила за руки. – Ты совершил настоящий подвиг! Мы никогда не видели, чтобы кто-то из нижнего мира так ярко сиял в момент конца!

Вару огляделся. Облака, золотые ворота, поющие птицы... Всё это было слишком приторным для него, но одна мысль заставила его сердце биться быстрее.

– Слушайте, пернатые, – он привычно оскалился, хотя его улыбка больше не выглядела садистской. – Тут где-то должен быть один парень... Розовый такой, вечно ноет о любви. Если я здесь, то и он должен быть где-то поблизости.

Эмили хихикнула и указала куда-то в сторону цветущих садов.

– Ты имеешь в виду Ромео? Он как раз собирает лепестки для своего нового «любовного эликсира».

Вару фыркнул, расправляя свои новые изумрудные крылья.

– Ну, держись, розовый. Теперь я буду троллить тебя вечно, и на этот раз — официально с нимбом над головой.

Он сорвался с места, оставляя за собой шлейф из зеленых искр. Сэра смотрела ему вслед, нахмурившись.

– Ты уверена, Эмили, что Рай готов к такому... пополнению?

– О, Сэра, – улыбнулась младшая серафим. – Я думаю, Раю давно не хватало немного хорошего хаоса.

А далеко внизу, в разрушенном штабе Voxtek, Люцифер стоял над кучкой зеленого пепла, оставшейся от Вару. Он поднял взгляд к небу, где среди облаков на мгновение мелькнула зеленая вспышка.

– Спасибо, парень, – тихо прошептал король Ада. – Похоже, Чарли была права. Даже в самом безнадежном мусоре может найтись крупица чистого золота.

Вокс, чье лицо-экран было разбито, лишь бессильно шипел в углу. Его величайшая победа обернулась его величайшим провалом, а Радиодемон, стоя в тени, довольно улыбался. Сделка была расторгнута, Люцифер был в долгу, а отель... отель только что получил свое первое настоящее доказательство того, что искупление — это не просто мечта наивной принцессы. Это реальность, за которую иногда стоит умереть.