Монарх

Вечер в доме Сон Джинву дышал уютом. Запах домашнего ужина, который готовила Хэ Ин, смешивался с ароматом свежего чая. Сын, Сон Сухо, сидел на диване, листая новости на планшете. Глядя на него, Джинву невольно улыбался: его мальчик прошел через ад, победил Итаримов, стал Монархом Хаоса и обрел бессмертие, встав в один ряд со своим отцом. Монархи, когда-то бывшие врагами, теперь признали его силу. Мир был в безопасности.

Но в груди Джинву, глубоко под доспехами Теневого Монарха, жило воспоминание, которое не давало ему покоя десятилетиями.

Джинву прикрыл глаза, позволяя памяти унести его назад, в тот роковой день в Двойном Подземелье. Кровь, холодный камень алтаря, гигантские статуи и неминуемая смерть. Он помнил, как слезы катились по его щекам, как отчаяние душило его — не из страха перед небытием, а из-за мысли о сестре, которая останется одна.

И тогда из тени вышел он.

Парень выглядел на двадцать лет, но от него веяло мощью, по сравнению с которой сила Верховного Бога казалась искрой костра перед солнцем. Густые черные волосы, растрепанные, словно сама ночь, фарфоровая кожа и ярко-голубые глаза, сверкающие первородной энергией. На его правом плече и груди чернела сложная татуировка с цветочными мотивами и абстрактными узорами, а расстегнутая куртка небрежно спадала с плеча, обнажая литые мышцы.

– Меня зовут Юкио. Или просто Юки, – раздался тогда его голос, бархатистый и властный. – Я видел, через что ты прошел. Твоя тяга к жизни меня заинтриговала. Хочешь жить, Сон Джинву?

– Хочу... не могу оставить сестру... – прохрипел тогда умирающий охотник.

– Хорошо. Я дам тебе силу, но цена будет высока. Ты больше не будешь прежним. Ты понимаешь это?

Джинву ответил «да», не зная, что в этот момент он подписывает контракт не просто с Системой, а с тем, кто стоит над мирами. Юки наклонился к нему. Джинву замер, когда губы незнакомца коснулись его губ.

Это был поцелуй, изменивший реальность. Вкус табака, сладкого персика, острой корицы и тягучей карамели — этот букет навсегда впечатался в его память. Вместе с поцелуем в тело Джинву хлынула чудовищная, первобытная сила. Раны затянулись мгновенно, оторванные конечности отросли, а сердце забилось в новом, мощном ритме.

– Теперь ты будешь Теневым Монархом, – прошептал Юки, прежде чем сознание Джинву померкло. Перед глазами всплыли окна Системы, и Джинву успел спросить: «Кто ты?».

– Я тот, кто создал Монархов. Но они предали меня, возжелав мой трон и силу. Только Эшборн остался верен. Удачи, Сон Джинву.

Джинву вздрогнул, открывая глаза в настоящем. Он посмотрел на Хэ Ин, на свою любящую жену, и почувствовал укол вины. Он любил её, но стоило ему закрыть глаза, как он снова чувствовал вкус персика и корицы. Он жаждал этой мощи, жаждал встречи с тем, кто был в сто раз сильнее его самого. Эта мысль пугала его: Теневой Монарх, перед которым трепетали миры, чувствовал себя лишь бледной тенью перед Юкио.

В это же время в небольшом уютном кафе в центре Сеула сидел молодой человек. Он выглядел как студент или модель — безупречно красив, с точеной челюстью и загадочной полуулыбкой. Рядом в детской коляске спала годовалая девочка, Амалия. Она была маленькой копией отца, только с ярко-зелеными глазами.

Юки потягивал кофе, задумчиво глядя в окно. Ему было две тысячи лет, и за это время он видел рождение и гибель цивилизаций. Мать Амалии была обычной женщиной, их связь была мимолетной — даже Создателю иногда требовалась близость, чтобы чувствовать себя живым. Она умерла при родах, и Юки сделал дочь человеком, чтобы она могла прожить нормальную, спокойную жизнь, скрытую от войн богов.

– Папа... – пробормотала во сне девочка.

Юки мягко коснулся её щечки. Его тень на полу внезапно шевельнулась и расширилась. В ней скрывалась армия, по сравнению с которой легионы Джинву казались детским садом. Сотни тысяч древних теней, помнивших начало времен, ждали приказа.

– Скоро, – тихо произнес Юки. – Скоро Монархи почувствуют мое присутствие.

Он знал, что его возвращение вызовет хаос. Монархи, которых Сухо переманил на свою сторону, содрогнутся, когда поймут, что их создатель вернулся. Они предали его когда-то, и Юки не забыл этого. Только Эшборн, истинный Теневой Монарх, остался ему верен. Именно поэтому Юки восстановил его сущность и сделал верным рыцарем, охраняющим тень Амалии.

Юкио чувствовал смятение Джинву на другом конце города. Он знал, что Джинву одержим воспоминанием о том поцелуе. Это было неизбежно — сила Создателя действовала как наркотик, как непреодолимое влечение к источнику всего сущего.

– Он будет думать, что я пришел разрушить его мир, – Юкио усмехнулся, ставя чашку на стол. – Но мне это не нужно. Я хочу лишь посмотреть, как он будет сгорать в своих чувствах. Как он поймет, что его тянет ко мне не только из-за долга, но и из-за того, что он окончательно влюбился в саму суть тени.

В этот момент в доме семьи Сон внезапно похолодало. Сухо резко поднял голову, его глаза вспыхнули фиолетовым огнем.

– Отец, ты это чувствуешь? – голос сына был напряжен.

Джинву медленно встал. Его сердце забилось так же часто, как тогда, на алтаре. В воздухе разлился едва уловимый, но такой знакомый аромат персика, корицы и табака.

– Он здесь, – прошептал Джинву, и в его голосе смешались страх и безумная, долгожданная надежда.

– Кто «он», Джинву? – Хэ Ин вышла из кухни, вытирая руки полотенцем, её лицо было бледным. Она чувствовала, как тень её мужа дрожит, чего не случалось никогда прежде.

– Тот, кто дал мне всё, – ответил Джинву, уже направляясь к двери. – И тот, кто может всё забрать.

Юкио в кафе расплатился по счету и покатил коляску к выходу. Он не собирался прятаться. Пришло время напомнить этому миру, кому на самом деле принадлежат тени. Он знал, что Джинву придет за ним. Он знал, что Монархи склонят головы.

– Пойдем, Амалия, – нежно сказал он дочери. – Твой «дядя» Эшборн скучает в тени, а нам нужно поприветствовать старых знакомых.

Юки шел по улицам Сеула, и люди невольно расступались перед ним, пораженные его божественной красотой и аурой, которую невозможно было скрыть. Он был эталоном, совершенством, созданным из пустоты и звездного света.

Джинву выскочил на улицу, его плащ из теней развевался на ветру. Он мчался сквозь город, используя восприятие на полную мощность, пока не замер на углу оживленного перекрестка.

В паре метров от него стоял Юкио. Он выглядел точно так же, как и столетия назад, только теперь он толкал перед собой детскую коляску.

– Ты долго шел, Сон Джинву, – Юкио обернулся, и его ярко-голубые глаза встретились с глазами Теневого Монарха.

Джинву не мог пошевелиться. Вся его мощь, все его легионы теней внезапно показались ему игрушечными. Он смотрел на этого человека — своего создателя, своего спасителя и свой самый сокровенный кошмар — и чувствовал, как земля уходит из-под ног.

– Кто ты на самом деле? – выдавил из себя Джинву.

Юкио подошел ближе. Запах корицы и табака окутал Джинву, заставляя его тело предательски дрожать. Юки наклонился к его уху, и его голос прозвучал тише шелеста листвы:

– Я — начало и конец. Я — тот, чью силу ты носишь как одолженный костюм. И я пришел посмотреть, достоин ли ты всё еще быть моим наследником.

– Моя семья... мир... ты уничтожишь их? – Джинву сжал кулаки, пытаясь вернуть контроль над собой.

Юкио рассмеялся — чисто и искренне.

– Мне не нужны разрушения, Джинву. Мне было скучно в пустоте. Я пришел жить. И я пришел посмотреть, как ты будешь бороться с желанием снова коснуться моих губ. Ведь ты хочешь этого, верно?

Джинву промолчал, но его расширенные зрачки и прерывистое дыхание сказали всё за него. Он был величайшим охотником в истории, защитником Земли и правителем мертвых, но перед Юкио он снова был тем напуганным мальчишкой с алтаря, который готов был отдать всё за один лишь взгляд этого существа.

– Папа, кто это? – Амалия проснулась и уставилась на Джинву своими зелеными глазами.

Юкио улыбнулся, и эта улыбка была теплее солнца, но в глубине его глаз плясали тени вечности.

– Это старый знакомый, милая. Он просто немного потерялся.

В этот момент из тени Юкио медленно материализовалась фигура. Огромный рыцарь в черных доспехах с фиолетовым пламенем вместо глаз. Эшборн. Бывший Теневой Монарх склонил голову перед Юкио в глубочайшем поклоне, который он никогда не совершал даже перед Джинву.

– Господин, – прогудел голос Эшборна.

Джинву почувствовал, как мир вокруг него окончательно раскололся. Всё, что он знал, всё, во что верил, оказалось лишь прелюдией к возвращению истинного хозяина. И самое страшное было в том, что Джинву не хотел сражаться. Он хотел упасть на колени рядом с Эшборном и молить о том, чтобы этот человек больше никогда не исчезал.

– Пойдем, Джинву, – Юкио коснулся его плеча, и по телу охотника пробежал разряд чистой энергии. – Нам нужно многое обсудить. И твоим друзьям-Монархам тоже стоит приготовиться. Я слышал, они теперь «хорошие парни»? Посмотрим, как быстро они вспомнят вкус страха перед своим создателем.

Юки зашагал вперед, и Джинву, словно привязанный невидимой нитью, последовал за ним. Он знал, что его жизнь уже никогда не будет прежней. Хэ Ин, Сухо, мирная жизнь — всё это отошло на второй план. Теперь существовал только Юкио, его таинственная дочь и тени, которые шептали имя своего истинного короля.

Сеул продолжал жить своей жизнью, не подозревая, что по его улицам идет тот, кто одним щелчком пальцев может стереть саму реальность. И Теневой Монарх, идущий следом, понимал: он не просто встретил своего создателя. Он встретил свою окончательную погибель и свое единственное спасение в одном лице.

– Ты ведь не уйдешь снова? – тихо спросил Джинву, когда они отошли подальше от толпы.

Юкио остановился и посмотрел на него через плечо. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на нежность, смешанную с жестоким любопытством.

– Это зависит от того, насколько интересным ты сделаешь мое пребывание здесь, Сон Джинву. Помни: я дал тебе силу. И я — единственный, кто может научить тебя, что с ней делать на самом деле.

Вкус персика и корицы снова возник на губах Джинву, хотя Юкио даже не касался его. Это было начало новой эпохи. Эпохи, где тени больше не подчинялись правилам, а Монархи должны были доказать свое право на существование перед тем, кто вырвал их из небытия.

И Джинву знал: он сделает всё, чтобы Юкио остался. Даже если для этого придется предать самого себя.