2 брак императрицы

Зимний сад, несмотря на холод за окнами, благоухал экзотическими цветами. Навье Элиза Тровви шла по дорожке, её шаги были тихими, а осанка — безупречно прямой. Императрица любила это место за покой, но сегодня тишина была нарушена присутствием той, кого Навье предпочла бы не видеть вовсе.

Рашта стояла у куста роз, кутаясь в дорогую меховую накидку, подаренную Совешу. Её белые волосы казались почти прозрачными в бледном свете дня, а серые глаза наполнились влагой, стоило ей заметить императрицу.

– Ваше Величество, – Рашта склонилась в неумелом реверансе, который должен был выглядеть смиренным, но казался лишь жалкой пародией на этикет. – Рашта так рада вас видеть.

– Добрый день, – холодно ответила Навье, даже не замедляя шага.

– Почему вы так суровы к Раште? – Девушка сделала шаг вперёд, преграждая путь. – Рашта лишь хочет быть полезной. Рашта не виновата, что император добр к ней.

Навье остановилась. Её взгляд, подобный чистому льду, скользнул по лицу бывшей рабыни.

– Я не обсуждаю свои чувства с теми, кто не понимает своего места, – спокойно произнесла она. – Отойдите с дороги.

Спустя час Совешу уже врывался в покои Навье. Его лицо пылало от гнева, а в глазах читалось разочарование, которое он даже не пытался скрыть.

– Навье! Как ты могла? – воскликнул он, едва переступив порог. – Рашта пришла ко мне в слезах. Она сказала, что ты назвала её мусором и угрожала выбросить из дворца!

Навье медленно отложила перо, которым подписывала бумаги. Она посмотрела на мужа, чувствуя, как внутри что-то окончательно каменеет.

– Я не использовала подобных слов, Совешу. Я лишь попросила её не мешать мне идти.

– Она напугана! Она всего лишь хрупкая девушка, не знающая дворцовых интриг, а ты используешь свою власть, чтобы давить на неё, – Совешу мерил комнату шагами. – Твоя холодность становится невыносимой.

– Если ты предпочитаешь верить словам той, кто лжёт ради твоей жалости, это твоё право, – Навье снова взяла перо. – А теперь, если ты закончил, у меня есть дела.

Совешу хотел что-то добавить, но лишь резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Через три дня к воротам дворца прибыла карета с гербом рода Халань. Корнелия-хатун Вин Халань вихрем ворвалась в жизнь двора, привнося с собой аромат степных трав и искренний, звонкий смех. Совешу до последнего противился её визиту. Он знал Корнелию с детства — её острый язык и патологическая честность часто становились причиной скандалов. Но Навье нуждалась в подруге, и император, чувствуя тень вины за недавнюю ссору, неохотно уступил.

Корнелия была ослепительно красива: золотистые волосы, собранные в сложную прическу, и ярко-голубые глаза, которые, казалось, видели человека насквозь.

Они встретились с Навье в малой гостиной.

– О, моя дорогая Навье! – Корнелия крепко обняла императрицу, игнорируя протокол. – Ты стала ещё бледнее. Этот дворец высасывает из тебя жизнь, или это всё проделки той «птички», о которой судачат на каждом углу?

– Корнелия, тише, – с мягкой улыбкой произнесла Навье. – Стены здесь имеют уши.

– Пусть слушают, – фыркнула Хатун. – Справедливость не должна шептаться.

Их прогулка по галерее была прервана неожиданным столкновением. Рашта, одетая в нежно-розовое платье, выпорхнула из-за поворота, едва не врезавшись в гостью.

– Ой! Рашта не хотела... – Она подняла взгляд и осеклась.

Корнелия замерла. Её голубые глаза сузились, а на губах заиграла странная, почти хищная улыбка. Она смотрела на Рашту так, словно увидела старое, давно забытое насекомое под микроскопом.

– Что с тобой, Хатун? – Навье заметила перемену в подруге.

– Да забудь, – Корнелия тряхнула головой, не сводя взгляда с побледневшей Рашты. – Вспомнила просто кое-что. Одну старую историю про беглую лису, которая думала, что перекрасив мех, станет лебедем.

Рашта почувствовала, как по спине пробежал холодок. Эта женщина не была похожа на холодную и сдержанную Навье. В глазах Корнелии полыхал огонь, который мог испепелить.

– Рашта... Рашта просто хотела поздороваться с гостьей, – пролепетала она, пятясь назад.

– Поздоровалась? Теперь беги, деточка, – бросила Корнелия. – Пока я не вспомнила подробности той истории.

Когда Рашта скрылась за поворотом, её страх мгновенно сменился расчётом. Она поняла: эта женщина — угроза. Подружиться с ней не получится, обмануть — тем более. Значит, нужно действовать первой.

Вечером того же дня Совешу ужинал в своих покоях, когда к нему вбежала Рашта. Её лицо было заплаканным, а руки дрожали.

– Ваше Величество! Пожалуйста, защитите Рашту! – Она упала на колени перед его креслом.

– Что случилось? Опять Навье? – Совешу нахмурился, отставляя кубок с вином.

– Нет, не императрица... Её подруга, госпожа Халань! – Рашта зарыдала, пряча лицо в ладонях. – Она встретила Рашту в коридоре и начала говорить ужасные вещи. Она сказала, что Рашта — грязь под её ногами, что она знает, как избавиться от таких, как я. Она угрожала, что прикажет своим слугам вывезти Рашту в лес, если я не исчезну!

Совешу вскочил, опрокинув стул.

– Она посмела угрожать моей гостье в моём же дворце?

– Она была так жестока... Она смеялась над Раштой, говорила, что император скоро наиграется и выбросит меня, как старую тряпку, – всхлипывала девушка.

Император был в ярости. Он знал о вспыльчивости Корнелии, и слова Рашты упали на благодатную почву его предубеждений.

На следующее утро Корнелия и Навье завтракали на террасе, когда к ним явился император. Его сопровождала свита, и вид у него был крайне официальный.

– Госпожа Вин Халань, – голос Совешу гремел. – Я принял вас здесь как подругу моей супруги, но я не потерплю оскорблений в адрес тех, кто находится под моей защитой.

Корнелия неспешно отпила чай и подняла взгляд на императора.

– Ваше Величество, вы выглядите так, будто завтракали лимонами. Что за муха вас укусила?

– Не смейте паясничать! – Совешу ударил ладонью по столу. – Рашта рассказала мне о ваших угрозах. Как вы смели называть её грязью и угрожать расправой?

Навье вмешалась, её голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь.

– Совешу, Корнелия весь день была со мной. Мы лишь на минуту встретили Рашту в галерее. Никаких угроз не было.

– Конечно, ты будешь её защищать, Навье! Вы заодно! – закричал император. – Госпожа Халань, я требую извинений. Немедленно.

Корнелия медленно встала. Она была чуть ниже Совешу, но в этот момент казалось, что она смотрит на него сверху вниз.

– Извинений? – Она коротко рассмеялась. – Ваше Величество, вы ослеплены. Вы слушаете сказки рабыни, которая боится собственной тени, потому что эта тень знает правду. Я не называла её грязью. Но раз уж вы так настаиваете...

– Корнелия, не надо, – тихо предостерегла Навье.

– Нет, Навье, надо, – Корнелия сделала шаг к Совешу. – Ваше Величество, справедливость бывает жестокой, но она всегда справедлива. Если вы предпочитаете верить лжи, которая льстит вашему эго, вместо правды, которая колет глаза — вы плохой император. И ещё худший муж.

В воздухе повисла звенящая тишина. Слуги замерли, боясь дышать. Лицо Совешу пошло красными пятнами.

– Вон, – прошипел он. – Покиньте мой дворец до заката.

– С огромным удовольствием, – Корнелия изящно поклонилась. – Здесь слишком пахнет дешёвыми духами и фальшью. Навье, дорогая, мои двери всегда открыты для тебя. Особенно когда ты поймёшь, что лёд в твоём сердце — это единственное, что защищает тебя от этого безумия.

Она развернулась и пошла прочь, высоко подняв голову. Навье смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри нарастает глухое отчаяние.

Позже, когда вещи были собраны, Навье пришла проводить подругу к карете.

– Прости его, Корнелия. Он... он сам не свой.

– Не извиняйся за него, Навье, – Корнелия взяла императрицу за руки. – Он сделал свой выбор. Но послушай меня внимательно. Та девка, Рашта... я видела её раньше. Не в этом дворце, а на невольничьем рынке в приграничье года три назад. Она тогда обманула старика-торговца, подставив под удар другого раба, чтобы сбежать. Она профессиональная жертва. Остерегайся её.

– Почему ты не сказала об этом императору? – прошептала Навье.

– А он бы послушал? – Корнелия горько усмехнулась. – Для него я — взбалмошная аристократка, а она — невинный ангел. Пусть реальность сама ударит его по лицу. Это единственный способ его разбудить.

Карета тронулась, увозя единственного человека, который осмелился сказать правду в лицо императору. Навье стояла на ступенях, глядя на заходящее солнце. Она знала, что с этого дня война в стенах дворца перешла в новую, более опасную фазу.

А из окна верхнего этажа за этой сценой наблюдала Рашта. Она улыбалась, вытирая сухие глаза платком. Одной угрозой стало меньше, но она знала: императрица всё ещё здесь. И пока Навье остаётся императрицей, Рашта никогда не будет в безопасности.

– Рашта победит, – прошептала она своему отражению. – Потому что Рашта знает, чего хочет мужчина. А Навье знает только свои законы.

В тот вечер во дворце Чан Синь было непривычно тихо, но эта тишина была лишь затишьем перед настоящей бурей, которую не смогли бы остановить ни мудрость Навье, ни яростная справедливость Корнелии-хатун.