Любовник

В детской комнате, залитой мягким светом заходящего сиэтлского солнца, царила тишина, которую Кристиан Грей раньше счел бы невыносимой. Теперь же эта тишина была наполнена смыслом, весом и едва уловимым запахом детской присыпки и лаванды. Кристиан стоял у окна, заложив руки в карманы своих серых брюк, и смотрел на город, который когда-то казался ему игровой площадкой для его амбиций. Теперь всё изменилось.

В колыбели, стоявшей в центре комнаты, посапывал Теодор Реймонд Грей — крошечное существо, перевернувшее мир человека, который привык всё держать под контролем.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла Анастейша. Она выглядела уставшей, под глазами залегли легкие тени, но в её взгляде светилась такая нежность, что у Кристиана перехватило дыхание. Она подошла к нему и мягко положила голову ему на плечо.

– Он наконец-то уснул, – прошептала она, обвивая его рукой за талию.

– Я думал, этот момент никогда не настанет, – Кристиан приобнял её, целуя в макушку. – Он такой же упрямый, как и его мать.

Ана негромко рассмеялась, стараясь не разбудить сына.

– Или как его отец. Миссис Гринвуд сказала, что он проявляет характер уже сейчас.

Кристиан взглянул на спящего младенца. Маленькие кулачки Тедди были прижаты к щекам, а на лбу виднелась крошечная морщинка — точь-в-точь как у Кристиана, когда тот о чем-то напряженно думал. В этот момент сердце Грея сжалось от странного, почти болезненного чувства. Это была смесь безграничной любви и парализующего страха.

– Ана, – тихо произнес он, поворачиваясь к ней. – Ты уверена, что я справлюсь? С этим... со всем.

Анастейша отстранилась и внимательно посмотрела ему в глаза. Она знала, какие демоны всё еще шепчут ему на ухо, напоминая о его собственном детстве, о «той» женщине и о боли, которую он носил в себе годами.

– Ты уже справляешься, Кристиан. Посмотри на него. Он в безопасности, он любим. И у него есть лучший отец, которого только можно пожелать.

– Я не хочу, чтобы он когда-нибудь узнал ту тьму, которая была во мне, – его голос дрогнул.

– Твоя тьма рассеивается, – Ана коснулась его щеки. – Ты сам её прогнал. Пойдем, тебе тоже нужно отдохнуть. Грей-хаус не рухнет, если его генеральный директор поспит лишний час.

Они направились к выходу, но в этот момент из колыбели донеслось тихое кряхтение, переходящее в требовательный писк. Кристиан замер.

– Я пойду, – быстро сказал он, опережая жену.

– Кристиан, ты только что пришел с работы, дай мне...

– Нет, Ана, – он обернулся и мягко улыбнулся ей. – Иди приляг. Я хочу побыть с ним.

Она видела, что спорить бесполезно. В его глазах горел тот самый огонь решимости, который она так любила, но теперь он был направлен на заботу о сыне.

– Хорошо, – сдалась Ана. – Но если он не успокоится через десять минут, я приду на помощь.

Кристиан подошел к колыбели и осторожно взял Тедди на руки. Мальчик был удивительно легким, но Кристиан держал его так, словно тот был сделан из самого хрупкого фарфора в мире. Малыш открыл глаза — пронзительно серые, как у отца — и на мгновение затих, изучая лицо мужчины.

– Привет, боец, – прошептал Кристиан, мерно покачивая ребенка. – Почему мы не спим? Опять строишь планы по захвату мира?

Тедди издал неопределенный звук и схватил Кристиана за указательный палец. Хватка была на удивление крепкой. Грей почувствовал, как комок подкатил к горлу.

– Ты даже не представляешь, – продолжал он, расхаживая по комнате, – сколько людей готовы сделать всё ради тебя. Твоя мама... она чудо, Тедди. Она спасла меня. А теперь у нас есть ты.

Он сел в глубокое кресло-качалку, не выпуская сына из рук. В голове всплывали обрывки воспоминаний: его первый визит в детскую, когда они с Аной только узнали о беременности; его паника, когда начались схватки; и тот первый крик, который навсегда разделил его жизнь на «до» и «после».

– Я обещаю тебе, – голос Кристиана стал тверже, – что в твоем мире не будет теней. Твои пятьдесят оттенков будут только яркими. Я буду твоим щитом, Тедди. Всегда.

Малыш, словно почувствовав серьезность момента, глубоко вздохнул и снова закрыл глаза, прижимаясь к теплой груди отца. Ритмичный стук сердца Кристиана действовал на него лучше любой колыбельной.

Спустя полчаса Ана вернулась в детскую, обеспокоенная тишиной. То, что она увидела, заставило её сердце затрепетать. Кристиан уснул прямо в кресле. Его голова была откинута назад, а на груди, надежно зажатый в кольце сильных рук, мирно спал Тедди.

Она тихо подошла ближе и накрыла их обоих мягким кашемировым пледом. В этот момент Кристиан приоткрыл глаза.

– Он спит? – одними губами спросила Ана.

– Как ангел, – так же тихо ответил Кристиан, не решаясь шевельнуться. – Ана, я только что понял.

– Что именно?

– Что всё, через что я прошел... вся та боль и одиночество... всё это стоило того, чтобы оказаться в этой комнате, в этот момент. С тобой и с ним.

Ана присела на подлокотник кресла и обняла его за шею.

– Мы — семья, Кристиан. Настоящая.

– Да, – он посмотрел на спящего сына, потом на жену. – Семья.

Внизу, в большом Сиэтле, продолжалась суета. Машины гудели, огни небоскребов отражались в заливе, а в Грей-хаусе решались миллионные сделки. Но здесь, в маленькой комнате, освещенной лишь ночником, время остановилось. Кристиан Грей, человек, который когда-то боялся прикосновений, теперь находил свое самое большое утешение в тепле крошечного тела, прижатого к нему.

– Знаешь, – прошептал он, когда Ана уже собиралась уходить, – я думаю, нам стоит подумать о сестренке для него. Когда-нибудь.

Ана замерла в дверях и обернулась, её глаза озорно блеснули.

– Мистер Грей, вы становитесь предсказуемым. Вам мало одного сорванца, который лишает вас сна?

Кристиан ухмыльнулся — той самой дерзкой улыбкой, которая когда-то покорила её в офисе «Грей Хаус».

– Я люблю вызовы, миссис Грей. И, кажется, роль отца — это самое сложное и прекрасное из всего, что я когда-либо пробовал.

– Тогда спи, папочка, – Ана послала ему воздушный поцелуй. – Завтра у тебя важный день. Тедди обещал проснуться в шесть утра.

Кристиан закрыл глаза, чувствуя, как внутри него разливается тепло. Он больше не был один. Его больше не преследовали кошмары прошлого. Теперь его сны охранял маленький человек с серыми глазами, который стал его главным достижением и его самым большим искуплением.

Тишина детской была наполнена дыханием жизни. И в этой тишине Кристиан Грей наконец-то обрел свой покой.