Сын

Зеркало в ванной комнате запотело от горячего пара, и Сон Юкио провел ладонью по стеклу, стирая белесую пелену. На него взглянуло отражение, которое он сам иногда боялся. Растрепанные черные волосы, доставшиеся от отца, и пронзительно-голубые глаза — наследие матери. В шестнадцать лет он выглядел старше своих сверстников. Фарфоровая кожа, по которой еще стекали капли воды после душа, контрастировала с угольно-черной татуировкой, занимавшей всё правое плечо, предплечье и часть груди. Сложные цветочные мотивы переплетались с абстрактными линиями, словно пытаясь скрыть то, что тлело у него внутри.

Юкио накинул на плечи черную толстовку, оставив её расстегнутой. В ушах тускло блеснули черные пирсинг-кольца. Он достал сигарету, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся, прислонившись спиной к холодной плитке.

Здесь, в доме бабушки и дедушки, было тихо. Это был единственный причал, где его не пытались втиснуть в рамки «идеальной семьи». В Сеуле, в сияющих сталью и стеклом апартаментах Сон Джинву, подрастал Сухо — законный наследник, десятилетний золотой мальчик, плод любви «Теневого Монарха» и Ча Хэ Ин. А в доме Окумуры Юми смеялись двое других детей, рожденных в её браке с человеком, который не имел ничего общего с миром охотников.

Юкио был ошибкой шестнадцатилетних подростков. Ошибкой, которую признали, которую обеспечили деньгами, но для которой ни в одном из двух домов не нашлось комнаты, где бы он не чувствовал себя гостем.

– Сын... – прошептал он, выдыхая дым. – Какое красивое слово. Жаль, что оно не про меня.

Он вспомнил последний взгляд отца. Джинву смотрел на него странно. В этом взгляде не было родительской теплоты или гордости за успехи в спорте и учебе. Это был тяжелый, собственнический взор, от которого по коже пробегал холодок. Словно Юкио был не живым человеком, а редким трофеем, который Джинву когда-то добыл и теперь не желал выпускать из рук, даже если не знал, что с ним делать.

Юкио вздрогнул, вспомнив, как отец однажды коснулся его волос. В том жесте было что-то пугающее, выходящее за рамки нормального. Словно Джинву видел в нем не продолжение себя, а некую иную ценность.

Потушив сигарету о край пепельницы, Юкио вышел из ванной. Бабушка Пак Кён Хи уже спала, а дедушка Иль Хван, вероятно, снова засиделся за какими-то бумагами в гостиной. Юкио натянул наушники, приглушая звуки реальности тяжелым битом, и рухнул на кровать. Только здесь, в старом доме, он чувствовал, что его действительно ждут.

***

В это же время в элитном районе Сеула Сон Джинву стоял у панорамного окна, глядя на огни ночного города. Тишину кабинета нарушил звонок телефона. На экране высветилось имя: «Юми».

– Алло, Джинву? Привет. Слушай, как Юки добрался до тебя? – голос женщины звучал слегка взволнованно, но в нем слышалась привычная суета матери, у которой на плите закипает чайник, а младшие дети требуют внимания.

Джинву нахмурился, его глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым светом.

– Юми, о чем ты? Его у меня нет. Он не говорил, что приедет.

На том конце провода повисла тяжелая пауза. Джинву слышал, как Юми тяжело вздохнула.

– Ох... этот несчастный мальчик. Он меня в могилу сведет своими выкрутасами! Он сказал, что проведет выходные у тебя, собрал сумку и уехал еще утром.

Джинву сжал телефон чуть крепче, чем следовало. Пластик жалобно хрустнул.

– Я найду его и сообщу тебе, – голос охотника S-ранга был пугающе спокойным.

– Спасибо, Джинву. Береги его... Ты же знаешь, у него сейчас переходный возраст, вот он и бунтует. Наверное, обиделся, что мы с мужем не смогли пойти на его соревнования по плаванию.

– Конечно. Пока.

Джинву положил трубку и закрыл глаза. Его тень на полу зашевелилась, растягиваясь и приобретая причудливые формы.

– Бунтует, значит? – негромко произнес он в пустоту. – Или просто бежит?

Он знал, где искать. Юкио всегда бежал к родителям Джинву, когда мир становился для него слишком тесным. Но то, что сын солгал матери, заставило Джинву почувствовать странный укол — не то ревности, не то раздражения. Он привык контролировать всё в этом мире. И Юкио, с его вызывающим пирсингом, татуировками и взглядом, полным скрытой боли, был единственной деталью, которая не вписывалась в его идеальную реальность.

***

Прошло два дня. Юкио старался быть полезным: помог дедушке в саду, сходил за продуктами для бабушки. Он почти поверил, что сможет спрятаться здесь надолго. Но вечером, когда сумерки начали сгущаться над пригородом, у ворот остановилась черная машина.

Юкио сидел на крыльце, подбрасывая в руке зажигалку. Он сразу узнал этот холодный, давящий фон силы. Воздух вокруг словно стал гуще.

Из машины вышел Сон Джинву. Он был в безупречном черном пальто, его походка была бесшумной, как у хищника.

– Решил сменить обстановку, не предупредив? – Джинву остановился у подножия лестницы, глядя на сына снизу вверх.

Юкио не встал. Он лишь лениво перевел взгляд на отца, вставив один наушник в ухо.

– Здесь тише, – коротко бросил он. – И здесь мне не нужно притворяться, что я часть твоей счастливой картинки с обложки журнала.

Джинву медленно поднялся по ступеням. Он был выше Юкио, и его присутствие заполняло всё пространство вокруг.

– Твоя мать места себе не находит. Ты солгал ей.

– Она нашла бы себе место через пять минут после звонка, – горько усмехнулся Юкио. – У неё там обед, уроки младших и муж, который смотрит на меня как на досадное напоминание о её «ошибке молодости». А у тебя... – Юкио встал, оказавшись лицом к лицу с отцом. – У тебя есть Сухо. Он идеальный. Он твой наследник. Зачем тебе я, папа?

Джинву протянул руку и схватил Юкио за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Пальцы были холодными и крепкими, как сталь. Взгляд Монарха Теней изменился — в нем снова появилось то самое пугающее выражение, которое Юкио заметил раньше. Это не было любовью отца. Это было тяжелое, темное обожание коллекционера, нашедшего самый ценный и хрупкий экспонат.

– Не говори так, – тихо, почти шепотом произнес Джинву. – Ты даже не представляешь, насколько ты мне нужен. Сухо — это долг. А ты... ты — это то, что принадлежит только мне. Мое прошлое, которое я не готов отпустить.

Юкио перехватило дыхание. Он попытался отстраниться, но хватка Джинву была непоколебимой.

– Ты пугаешь меня, – честно признался юноша, чувствуя, как сердце колотится о ребра.

– Тебе не нужно бояться, – Джинву внезапно улыбнулся, но эта улыбка не коснулась его глаз. – Тебе просто нужно понять, что ты никуда от меня не уйдешь. Ни к матери, ни сюда. Ты вернешься в Сеул.

– А если я откажусь? – Юкио выпрямил спину, несмотря на дрожь в коленях.

Джинву отпустил его подбородок и поправил воротник куртки сына, разглаживая несуществующие складки.

– У тебя нет выбора, Юки. Ты — часть моей тени. А тень всегда следует за своим хозяином.

В этот момент на крыльцо вышла Пак Кён Хи. Она всплеснула руками, увидев сына.

– Джинву! Почему ты стоишь на улице? Заходи скорее, я как раз приготовила твой любимый суп. И Юкио, деточка, что ж ты отца не приглашаешь?

Давление мгновенно исчезло. Джинву снова стал похож на обычного, пусть и очень успешного человека. Он вежливо поклонился матери.

– Здравствуй, мама. Мы как раз собирались зайти. Юкио просто рассказывал мне о своих успехах в школе.

Юкио стоял неподвижно, глядя в спину отцу, который входил в дом. Ему хотелось кричать, бежать, сорвать с себя эту кожу с татуировками, которые теперь казались клеймом. Но он лишь молча последовал за ними, чувствуя, как невидимые нити тени опутывают его запястья, лишая воли.

Этой ночью он долго не мог уснуть. Слова отца крутились в голове, приобретая всё более зловещий смысл. «Ты — то, что принадлежит только мне».

Юкио подошел к зеркалу и снова посмотрел на свои голубые глаза. В темноте они казались светящимися. Он коснулся татуировки на плече и вдруг заметил, что черные узоры словно стали четче, темнее, будто напитались чужой силой.

– Я не твоя вещь... – прошептал он, но голос сорвался.

Он знал, что завтра ему придется сесть в ту черную машину. Он знал, что Юми будет плакать по телефону от облегчения, а Хэ Ин будет вежливо улыбаться ему за завтраком, пряча глаза. И он знал, что Сон Джинву будет наблюдать за ним из своего кабинета, охраняя свою «собственность» от всего мира.

Юкио надел наушники, выкручивая звук на максимум, чтобы заглушить тишину, которая теперь казалась ему голосом сотен теней, шепчущих его имя. Он закрыл глаза, надеясь, что завтрашний день никогда не наступит. Но где-то в глубине дома Сон Джинву, сидя за кухонным столом и слушая рассказы матери, точно знал: его старший сын никуда не денется. Потому что монархи не отдают то, что считают своим.