Рядом с ним

В коридорах Академии Сайко уже вовсю сквозило предчувствие Самайна. Воздух, обычно пропитанный запахом мела и старой бумаги, теперь был тяжело разбавлен ароматом тыквенного воска и дешевого пластика декораций. Огромные окна пропускали тусклый октябрьский свет, который едва боролся с наступающими сумерками.

Лиза Куликова стояла на стремянке, пытаясь закрепить тяжелую гирлянду из искусственной паутины над главным входом в лекционный зал. Ее длинные русые волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас выбились из хвоста и щекотали лицо. Она сердито сдула прядь со лба, чувствуя, как затекают руки.

– Еще раз посмотришь на мою задницу, Нэлли, – не оборачиваясь, бросила Лиза, когда почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд снизу, – я тебя придушу. Прямо этой паутиной.

Нэлли, стоявшая внизу с коробкой оранжевых фонариков, лишь вызывающе ухмыльнулась. Ее грубоватые черты лица в полумраке казались еще резче.

– Ладно-ладно, – отозвалась она с ленивой улыбкой, в которой не было ни капли раскаяния. – Просто проверяю, ровно ли ты висишь. Техника безопасности, Куликова, слышала о таком?

– Помогла бы лучше, – проворчал Пол, стоявший по другую сторону лестницы.

Он придерживал край растяжки, стараясь не смотреть на Нэлли, которая в этой компании всегда была источником лишнего напряжения. Пол был славным парнем, возможно, слишком мягким для этого заведения, но именно он вызвался помочь Лизе, когда остальные студенты разбежались по клубам.

– Держи крепче, Пол, – Лиза чуть потянулась вверх, и в этот момент ее пальцы соскользнули.

Она покачнулась, и Пол инстинктивно подался вперед, обхватывая ее за талию, чтобы стабилизировать лестницу и саму девушку.

– Осторожно! – воскликнул он, его лицо оказалось совсем рядом с ее бедром.

Именно в этот момент тяжелые дубовые двери в конце коридора распахнулись с таким звуком, будто кто-то выстрелил из крупнокалиберного пистолета.

По коридору разнесся ритмичный, тяжелый стук каблуков. Лиза замерла, вцепившись в перекладину стремянки. Она знала этот звук. В Академии Сайко было много преподавателей, но только один человек ходил так, будто под его ногами не паркет, а кости врагов.

Балди Уоткинс.

Профессор математики появился из тени, словно соткался из самого холодного октябрьского тумана. Его лысая голова тускло блестела в свете ламп, а ярко-зеленые глаза, казалось, светились собственным, неестественным светом. На нем был неизменный зеленый свитер, который выглядел обманчиво просто на человеке его склада.

Уоткинс остановился в пяти шагах от группы студентов. Его взгляд, острый, как скальпель, мгновенно зафиксировал положение рук Пола на талии Лизы.

Внутри у профессора что-то неприятно кольнуло. Это было чувство, которое он ненавидел — ревность. Она была иррациональной, неуместной и опасной. С тех пор как Эльза, его теперь уже бывшая жена, предала его, Балди поклялся, что больше ни одна женщина не получит власти над его эмоциями. Развод был громким в определенных кругах, но здесь, в стенах Академии, он оставался просто суровым профессором. Мало кто знал, что под свитером скрываются шрамы от пуль, а по ночам этот человек управляет делами, о которых студенты боялись бы даже читать в новостях.

– Мистер Пол, – голос Балди был тихим, но от него по спине Лизы пробежал мороз. – Я не знал, что в учебный план Академии включены уроки парных танцев на стремянке.

Пол испуганно отдернул руки, едва не уронив Лизу. Девушка поспешно спустилась на две ступеньки вниз, чувствуя, как краснеют щеки.

– Профессор Уоткинс, я просто... Лиза чуть не упала, – заикаясь, начал оправдываться парень.

Балди медленно сократил расстояние. Он был выше Пола, массивнее, и от него исходила аура такой подавляющей силы, что Нэлли, обычно острая на язык, предпочла уткнуться в коробку с фонариками.

– Внимательность — это добродетель, Пол, – произнес Уоткинс, остановившись вплотную к юноше. – Но излишняя тактильность мешает рабочему процессу. Свободны. Оба.

– Но мы еще не закончили с украшением... – робко вставила Лиза, глядя в эти пугающие зеленые глаза.

Балди перевел взгляд на нее. Лиза Куликова была его проклятием в этом семестре. Русская студентка с глазами цвета северного неба и волосами, которые он мечтал намотать на кулак, когда она сидела на первой парте и грызла кончик карандаша, решая его уравнения. Она была единственной, кто не отводил взгляд, когда он злился.

– Я сказал: свободны, – повторил он, и в его голосе прорезались стальные нотки, которые обычно слышали его подчиненные в портовых доках, а не студенты. – Оставьте коробки здесь. Мисс Куликова, задержитесь. Нам нужно обсудить вашу последнюю работу по тригонометрии. Там... допущены досадные ошибки в вычислениях углов.

Нэлли и Пол переглянулись. Пол хотел что-то сказать, но, встретившись взглядом с Уоткинсом, лишь сглотнул и поспешно ретировался. Нэлли последовала за ним, бросив на Лизу сочувственный, но быстрый взгляд.

Когда эхо их шагов затихло, в коридоре воцарилась тяжелая тишина. Лиза стояла на нижней ступеньке стремянки, поэтому ее лицо оказалось почти на одном уровне с лицом профессора.

– У меня не было ошибок в работе, профессор, – тихо сказала она, выпрямляя спину. – Я проверяла ее трижды.

Балди сделал шаг вперед, вторгаясь в ее личное пространство. Он пах дорогим табаком, кожей и чем-то металлическим.

– Ошибки всегда есть, Лиза, – он впервые назвал ее по имени, и это прозвучало как угроза и обещание одновременно. – Вопрос лишь в том, насколько глубоко я захочу их искать.

Он протянул руку, и Лиза вздрогнула, ожидая удара или грубости, но его длинные, сильные пальцы лишь осторожно коснулись пряди ее волос, убирая ее за ухо. Движение было почти нежным, но в глазах Балди бушевал шторм.

– Этот мальчишка, – его голос стал еще ниже, превратившись в рокот. – Не позволяй ему прикасаться к тебе.

– Пол — мой друг, – Лиза попыталась звучать уверенно, но ее голос дрогнул. – К тому же, вы сами учите нас точности. Он просто страховал меня.

– Мне плевать на его намерения, – Балди резко убрал руку и сцепил пальцы за спиной, восстанавливая маску холодного профессионализма. – В стенах этой Академии ты — студентка. А я — тот, кто решает, заслуживаешь ли ты перехода на следующий курс. Лишние контакты отвлекают от учебы.

Лиза спрыгнула со стремянки, оказавшись совсем близко к нему. Она видела пульсирующую жилку на его виске. Она знала о слухах — о его разводе, о его жестокости, о том, что он никогда не улыбается. Но сейчас она видела перед собой не просто учителя, а мужчину, который был глубоко уязвлен и зол.

– Вы ревнуете? – выпалила она, прежде чем успела подумать.

Воздух в коридоре, казалось, застыл. Балди медленно наклонился к ней, так что она почувствовала жар его тела. Его зеленые глаза сузились, превратившись в две изумрудные щели.

– Ревность — это слабость, которую я не могу себе позволить, мисс Куликова, – прошептал он ей прямо в губы. – Но я очень не люблю, когда кто-то трогает то, что я считаю перспективным.

– Я не вещь, профессор Уоткинс, – Лиза вздернула подбородок.

– Именно поэтому это так раздражает, – он внезапно отступил, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску. – Завтра в семь вечера жду вас в моем кабинете. Мы пройдемся по вашим «ошибкам». И если я увижу рядом с вами этого Пола еще раз... я позабочусь о том, чтобы его академические успехи стали такими же призрачными, как декорации к Хэллоуину.

Он развернулся на каблуках и зашагал прочь, оставляя Лизу одну в пустом коридоре. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Лиза знала, что ей следовало бы бояться. Балди Уоткинс был опасным человеком, и дело было не только в его манере преподавания. Она видела его однажды вечером за пределами Академии — он выходил из черного тонированного седана в окружении людей, которые выглядели так, будто готовы убивать по первому его знаку.

Но вместо страха она чувствовала странное, запретное возбуждение.

– Сумасшедший мафиози-математик, – прошептала она, касаясь пальцами того места, где только что были его руки. – Ну что ж, профессор, посмотрим, чья это будет ошибка.

Она подняла с пола упавшую гирлянду. Хэллоуин обещал быть гораздо более интересным, чем она планировала. В Академии Сайко тайны хранились долго, но иногда они вырывались наружу, принимая форму ледяного взгляда зеленых глаз и жестких условий, которые нельзя было нарушить.

Лиза начала вешать паутину на место, но теперь ее движения были медленными и задумчивыми. Она знала, что завтра в семь вечера в кабинете математики решится не только ее оценка. Там, среди логарифмов и теорем, скрывалась правда, которую Балди Уоткинс так тщательно прятал от мира. И Лиза была готова стать той, кто заставит его эту правду раскрыть.

Где-то в глубине коридоров послышался смех Нэлли, но для Лизы он звучал уже как из другого мира. Ее мир теперь сузился до одного человека, который ненавидел измены, любил порядок и смотрел на нее так, будто она была самой сложной и желанной задачей в его жизни.

Академия погружалась в ночь, и тени от тыкв-фонарей плясали на стенах, предвещая праздник, где маски будут сорваны, а истинные лица — показаны. И Лиза Куликова была готова встретить этот праздник лицом к лицу со своим личным дьяволом в зеленом свитере.