🤎💬🤍📓❤️🔥💛🌞💚🥑💙💦💝👄💜☠️

Вару ненавидел тишину. Тишина заставляла его слышать собственные мысли, а это было самым опасным занятием из всех возможных. Именно поэтому в его комнате постоянно что-то гремело, свистело или взрывалось. Но сегодня в доме было подозрительно тихо, и это раздражало.

Он сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и вертел в руках шахматную фигуру — чёрного коня. Вару обожал шахматы, хотя никто из клонов об этом не знал. Для них он был просто придурком, который обливает всех краской и ржёт над чужими неудачами. И его это устраивало. Если они думают, что он поверхностный идиот, значит, у них нет оружия против него.

Дверь скрипнула. Вару мгновенно спрятал фигуру в кулак и нацепил на лицо свою самую едкую ухмылку, поправляя зелёные очки. На пороге стоял Зонтик. Как обычно — плечи втянуты, взгляд в пол, руки теребят край длинного свитера.

– Чего тебе, Тряпка? – Вару выплюнул это слово с привычным пренебрежением. – Пришёл пожаловаться, что я вчера подпилил ножку твоего стула? Так это был не я, это гравитация, детка.

Зонтик вздрогнул, но не ушёл. Он сделал неуверенный шаг внутрь комнаты, обходя стороной подозрительное пятно на ковре, которое могло оказаться ловушкой.

– Вару, я... я просто хотел спросить. Куромаку сказал, что ты снова потратил общие деньги на какую-то ерунду.

– Это не ерунда! – Вару вскочил, его глаза за стёклами очков азартно блеснули. – Это была портативная приставка с лимитированным набором игр! Импульсивные покупки — мой стиль жизни, понял? Живём один раз, а Курилка пусть подавится своими таблицами расходов.

– Но нам не хватит на продукты до конца недели, – тихо произнёс Зонтик, наконец подняв глаза. – Вару, почему ты всегда так делаешь? Почему тебе нравится... когда всем плохо?

Вару замер. Вопрос был слишком искренним, слишком "зонтовским". Внутри кольнуло что-то неприятное. Чтобы заглушить это чувство, он подошёл к Зонтику вплотную, нарушая его личное пространство. Ему нравилось чувствовать, как люди напрягаются от его близости.

– Потому что мир — это помойка, Зонтя. В людях зла больше, чем добра, это математический факт. Я просто честен с этим миром. Я зло, ты — мишень. Всё честно.

– Я не верю в это, – Зонтик покачал головой, и его голубые волосы рассыпались по плечам. – Ты же... ты же пытался помочь Феликсу с его садом на прошлой неделе. Ты просто принёс ему те удобрения, хоть и сказал, что это яд.

Вару вспыхнул. Его "помощь" тогда обернулась катастрофой, потому что он не умел выражать заботу иначе, как через издёвку. Феликс накричал на него, решив, что Вару хочет отравить цветы, и Вару в ответ просто вылил ведро краски на клумбу.

– Это был пранк, который не удался! – рявкнул он. – И вообще, у меня аллергия на цветы. Я хотел, чтобы они завяли и перестали вонять на весь дом.

Он начал расхаживать по комнате, размахивая руками. СДВГ не давало ему стоять на месте, мысли скакали, как бешеные белки. Ему нужно было переключить внимание.

– Знаешь что? Ты такой правильный, аж тошно. Хочешь доказать, что во мне есть добро? Давай, попробуй. Но сначала... – он хитро прищурился. – Сыграй со мной в шахматы. На твою порцию ужина.

Зонтик растерянно моргнул.

– В шахматы? Ты умеешь?

– Ой, не делай такое лицо, будто я только что признался, что умею читать. Садись, Тряпка.

Они устроились за небольшим столом. Вару расставлял фигуры с пугающей скоростью и точностью. Зонтик наблюдал за его длинными пальцами, которые, несмотря на резкие движения, очень бережно касались резного дерева.

Игра началась. Сначала Вару вёл себя как обычно: сыпал оскорблениями, высмеивал каждый ход Зонтика, называл его стратегию "кринжем библейских масштабов". Но через десять минут он замолчал. Его эмоциональный интеллект, который он обычно использовал для поиска слабых мест у других, сейчас работал на полную мощность, просчитывая ходы.

– Ты... ты очень хорошо играешь, – прошептал Зонтик, когда Вару загнал его ладью в угол.

– Я гений, смирись с этим, – буркнул Вару, но в этот раз в его голосе не было яда.

В комнате стало тихо. Зонтик случайно задел рукой локоть Вару. Тот вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он словно невзначай придвинулся ближе. Ему катастрофически не хватало тактильного контакта, но он бы скорее съел лимон целиком (а он любил кислое), чем признался бы в этом.

– Вару, – позвал Зонтик, когда партия близилась к финалу. – Почему ты прячешь музыку, которую слушаешь?

Вару застыл с занесённым над доской ферзем.

– Чего? С чего ты взял?

– Я проходил мимо твоей двери вчера. Там играло что-то... восьмибитное. Как из старых приставок. Это было... мило.

– Мило?! – Вару едва не опрокинул доску. – Это не мило, это... это просто звуковой мусор! Я слушал это, чтобы... чтобы проверить динамики! Понял? Не смей никому говорить, это позорно.

– В этом нет ничего позорного, – Зонтик мягко улыбнулся, и эта улыбка была такой обезоруживающей, что Вару на секунду потерял бдительность. – Мне кажется, тебе просто нравится то, что другие могут не понять. И ты боишься, что над тобой будут смеяться так же, как ты над ними.

– Заткнись, – Вару отвернулся, чувствуя, как горят уши. – Ты ничего не понимаешь. Я не боюсь. Я просто... я ценю свою свободу быть тем, кем хочу.

– Но ты не свободен, – возразил Зонтик. – Ты в тюрьме своего образа. Тебе приходится быть злым, чтобы тебя не задели. Но я же вижу...

– Что ты видишь? – Вару резко повернулся к нему. – Что я неудачник с низкой самооценкой? Что я унижаю других, чтобы почувствовать себя хоть немного выше этой плинтусной грязи? Да, я знаю это! Я знаю, что во мне больше дерьма, чем в канализации этого города!

Он почти кричал, и его голос сорвался. Вару ненавидел это состояние. Он чувствовал себя уязвимым, голым. Он не мог заплакать — эта способность атрофировалась у него давным-давно, и он считал это своей главной слабостью, прикрываясь маской силы.

Зонтик не отпрянул. Он сделал то, чего Вару ожидал меньше всего — он протянул руку и накрыл ладонь Вару своей.

– В каждом есть и то, и другое, – тихо сказал шестой клон. – Но ты выбираешь кормить только одну сторону. Ты не плохой, Вару. Плохие люди не приносят пиццу с грушами для Пика, когда тот в депрессии, и не оставляют её анонимно у двери.

Вару замер.

– Откуда ты...

– Я видел. И я видел, как ты вчера поправил одеяло Габриэлю, когда он уснул в гостиной. Ты думаешь, что зло — это твоя защита, но на самом деле твоя доброта — это твоя самая большая смелость, которую ты боишься показать.

Вару молчал долго. Он смотрел на их руки — бледную, тонкую руку Зонтика и свою, вечно испачканную в зелёной краске. Внутри него что-то треснуло. Те самые семь замков, за которыми он прятал всё человечное, жалобно лязгнули.

– Ты просто невыносимо эмпатичный придурок, – наконец произнёс Вару, но он не убрал руку. – И твои рассуждения о добре — это такой кринж, что мне хочется выйти в окно.

– Я знаю, – Зонтик чуть крепче сжал его пальцы. – Но ты всё равно слушаешь.

– Слушаю, потому что ты единственный, кто не начинает орать на меня через пять минут общения, – Вару вздохнул и вдруг, импульсивно, как и всё, что он делал, потянулся к карману. – На. Держи.

Он протянул Зонтику ту самую 8-битную приставку, на которую спустил все деньги.

– Зачем это мне? – удивился тот.

– Возьми, пока я не передумал! Будешь играть со мной. Одному скучно, а остальные слишком тупые для этого. И... – он замялся, подбирая слова в своём стиле. – Если ты кому-то скажешь, что я был "милым", я покрашу твои волосы в ядовито-розовый. Понял, Тряпка?

Зонтик тихо рассмеялся. Это был не тот испуганный смех, к которому привык Вару, а искренний и тёплый.

– Понял. Спасибо, Вару.

– И вообще, – Вару снова надел свою маску, хотя теперь она сидела немного криво. – Шахматы мы не доиграли. Твой ход, если ты ещё не окончательно расплавился от собственной доброты.

Они просидели так до позднего вечера. Вару продолжал ворчать, отпускать колкости и жаловаться на несправедливость мира, но он больше не пытался уколоть Зонтика по-настоящему. Впервые за долгое время ему не нужно было ничего доказывать.

Когда Зонтик уже уходил, Вару окликнул его у самой двери.

– Эй!

Зонтик обернулся.

– Ты... это... заходи завтра. У меня там доставка пиццы будет. С грушами и горгонзолой. Это странно, как и ты, так что тебе понравится.

– Обязательно приду, – улыбнулся Зонтик.

Закрыв за ним дверь, Вару прислонился к ней лбом. Его сердце билось слишком быстро. Он всё ещё считал, что зла в нём больше, и он всё ещё боялся осуждения. Но сегодня, в этой тихой комнате, под звуки восьмибитной музыки из приставки, он впервые почувствовал, что, возможно, ему не нужно сражаться за свою свободу в одиночку.

Он подошёл к зеркалу и на мгновение приподнял очки. Глаза, скрытые за зелёным стеклом, выглядели усталыми, но в них больше не было той колючей пустоты.

– Ну и кринж же это всё, – прошептал он сам себе, но на его губах, вопреки его собственным словам, заиграла слабая, настоящая улыбка.

Вару знал, что завтра он снова будет шутить, издеваться и тратить общие деньги на ерунду. Но теперь у него был кто-то, кто знал секретный код от его замков. И, возможно, это было именно то уникальное обстоятельство, которое могло превратить его из злодея в кого-то... чуть более человечного.

Он выключил свет и включил приставку. Знакомые электронные звуки заполнили комнату, и в этот раз тишина больше не пугала его.