Дикари

Стены спальни в «Эскале» всё ещё хранили отзвуки недавней суеты, но теперь здесь воцарилась оглушительная, почти священная тишина. Воздух казался густым от аромата ванили, детской присыпки и того едва уловимого металлического привкуса, который всегда сопровождает рождение новой жизни. Кристиан Грей стоял у панорамного окна, глядя на ночной Сиэтл, но не видел ни огней большого города, ни отражения собственных беспокойных глаз в стекле.

Все его чувства были сосредоточены на мерном, едва слышном сопении, доносившемся из колыбели, и на тихом дыхании женщины, спящей на огромной кровати.

Анастейша. Его Ана.

Она выглядела такой хрупкой среди накрахмаленных простыней, с растрепанными каштановыми волосами, разметавшимися по подушке. Но Кристиан знал: эта хрупкость обманчива. За последние двенадцать часов она проявила такую силу, перед которой меркли все его достижения в бизнесе. Она подарила ему сына. Она подарила ему будущее, о котором он, мальчик из детского кошмара, никогда не смел даже мечтать.

Скрипнула половица. Кристиан вздрогнул и обернулся. Ана пошевелилась, её ресницы дрогнули, и она медленно открыла глаза.

– Кристиан? – Её голос был едва слышным шепотом, охрипшим от усталости.

Он был рядом в мгновение ока. Опустившись на край кровати, он взял её ладонь в свои, осторожно целуя кончики пальцев.

– Я здесь, детка. Я рядом.

– Где он? – Она попыталась приподняться, и в её глазах вспыхнула мгновенная материнская тревога.

– Спит, Ана. Спит как ангел, – Кристиан мягко надавил ей на плечо, заставляя лечь обратно. – Доктор Грин сказала, что тебе нужно отдыхать. Ты потеряла много сил.

– Я хочу его видеть, – упрямо прошептала она, и в этом шепоте Кристиан узнал ту самую девушку, которая когда-то ворвалась в его офис и перевернула его мир.

Он вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Поднявшись, Кристиан подошел к колыбели. Движения его были непривычно осторожными, почти благоговейными. Он протянул руки и подхватил теплый, пахнущий молоком сверток. Теодор Реймонд Грей. Его сын.

Когда он бережно опустил ребенка на руки Аны, комната словно наполнилась новым светом. Ана прижала сына к себе, вдыхая его запах, и на её лице расцвела улыбка, от которой у Кристиана защемило в груди.

– Посмотри на него, Кристиан, – проговорила она, не отрывая взгляда от крошечного личика. – У него твой нос. И, кажется, он будет таким же хмурым, когда проголодается.

Кристиан усмехнулся, присаживаясь рядом и обнимая их обоих.

– Надеюсь, у него будет твой характер, Ана. Твоё доброе сердце и твоё умение видеть в людях то, чего они сами в себе не замечают.

– Ты будешь прекрасным отцом, – она перевела на него взгляд, полный нежности и уверенности.

– Я боюсь, – внезапно признался он, и это признание далось ему легче, чем когда-либо раньше. – Боюсь, что мои тени могут коснуться его. Что я не буду знать, как защитить его от мира... и от самого себя.

Ана перехватила его руку и прижала её к своей щеке.

– Тени отступают, когда появляется свет, Кристиан. Посмотри на него. Он – наш свет. Мы научим его всему вместе. И он никогда не узнает того холода, через который прошел ты. Я обещаю тебе.

Кристиан молчал, вглядываясь в черты сына. Маленькие кулачки Теодора сжались, он издал короткий звук во сне и снова затих. В этот момент Грей почувствовал, как последняя стена, которую он так долго выстраивал вокруг своего сердца, окончательно рухнула.

– Грейс уже звонила трижды, – сказал он, пытаясь сменить тему и справиться с подступившим к горлу комком. – Она, Каррик, Миа и Эллиот... они все внизу. Я едва выставил их из гостиной два часа назад.

Ана тихо рассмеялась.

– Представляю, какой там хаос. Миа наверняка уже скупила половину детского магазина.

– Половину? – Кристиан иронично приподнял бровь. – Она привезла столько коробок, что Тейлору пришлось вызвать дополнительную машину. Там есть всё: от дизайнерских пинеток до радиоуправляемого вертолета, который Тео сможет освоить разве что лет в десять.

– Она просто счастлива, – Ана погладила сына по голове. – Мы все счастливы.

В дверь тихо постучали. Это был Тейлор. Он вошел бесшумно, как всегда, но в его обычно бесстрастном взгляде читалось нечто похожее на теплоту.

– Мистер Грей, миссис Грей, – он слегка склонил голову. – Миссис Грей-старшая просит узнать, можно ли ей подняться на минуту. Она обещает вести себя тихо.

Кристиан взглянул на Ану, ища одобрения. Она кивнула.

– Конечно, Джейсон. Пусть заходит.

Через минуту в комнату буквально впорхнула Грейс. Она выглядела помолодевшей и сияющей. За ней, более сдержанно, вошел Каррик.

– О, Ана, дорогая! – Грейс прижала руки к груди, останавливаясь у кровати. – Ты просто героиня. Как ты себя чувствуешь?

– Устала, но я в порядке, Грейс. Спасибо.

Каррик подошел к сыну и положил руку ему на плечо.

– Поздравляю, Кристиан. Это великий день.

– Спасибо, папа, – ответил Кристиан, и слово «папа» прозвучало из его уст так естественно, что Грейс на мгновение замерла, смахнув непрошеную слезу.

Они провели вместе еще полчаса, обсуждая будущие крестины и то, как сильно ребенок похож на обоих родителей. Но вскоре Грейс, как опытный врач, заметила, что веки Аны снова начали тяжелеть.

– Так, всё, – скомандовала она. – Мы уходим. Ане нужен сон, а Тедди – покой. Кристиан, проследи, чтобы она поела, когда проснется.

Когда родители ушли, Кристиан снова устроил сына в колыбели и вернулся к жене. Она уже почти спала, уютно устроившись на боку.

– Кристиан? – позвала она, уже проваливаясь в дрему.

– Да, Ана?

– Ты ведь знаешь, что теперь всё будет иначе?

– Знаю, – он лег поверх покрывала рядом с ней, притягивая её к себе. – Теперь у нас есть ради чего жить по-настоящему.

– Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, Ана. Больше жизни.

Он лежал в темноте, слушая дыхание двух самых дорогих ему людей. Сиэтл за окном продолжал свою бесконечную гонку, но здесь, в этой комнате, время остановилось. Кристиан Грей, человек, который привык всё контролировать, наконец-то понял, что самое прекрасное в жизни – это то, что невозможно спланировать или купить. Это хрупкое, сопящее чудо в колыбели и женщина, которая научила его дышать полной грудью.

Он закрыл глаза, и впервые за долгие годы его сны были лишены кошмаров. В них был только свет, запах ванили и тихий шепот будущего, которое только что началось.