Путешествие

Вечернее солнце лениво заползало в панорамные окна роскошного пентхауса, окрашивая гостиную в кроваво-красные тона. Чонгук сидел на краю дивана, обхватив руками свой уже заметно округлившийся живот. Пятый месяц. Внутри него теплилась жизнь, которая была единственным смыслом его существования, но в то же время — его самым большим страхом.

Год назад, когда они с Тэхёном обменивались кольцами под прицелом сотен камер, Чонгук верил, что попал в сказку. Тэхён был идеальным: внимательным, заботливым, сильным альфой, который, казалось, готов был перевернуть мир ради улыбки своего омеги. Но сказка рассыпалась в прах спустя всего три месяца после свадьбы. Сначала это были вспышки необоснованной ревности, затем — ледяной тон, а потом... потом пришла первая пощечина.

Щелчок входного замка заставил Чонгука вздрогнуть. Его тело непроизвольно сжалось, а дыхание перехватило. Тяжелые шаги по мраморному полу эхом отдавались в его голове, предвещая бурю.

– Почему свет не горит? – Голос Тэхёна прорезал тишину, словно лезвие бритвы.

Чонгук быстро поднялся, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать боль в пояснице.

– Прости, Тэ, я... я просто задумался. Сейчас включу.

Он потянулся к выключателю, но Тэхён уже был рядом. От него пахло дорогим парфюмом, терпким алкоголем и чужой, пугающей властью. Альфа схватил Чонгука за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Его взгляд, когда-то полный нежности, теперь напоминал бездонный колодец, в котором плескалось безумие.

– Задумался? – Тэхён усмехнулся, и эта усмешка не сулила ничего хорошего. – О чем же? О том, как сбежать от меня? Или о том, что ты стал бесполезным куском мяса, который только и делает, что ноет?

– Нет, что ты, – прошептал Чонгук, чувствуя, как пальцы мужа больно впиваются в кожу. – Я просто ждал тебя. Я приготовил ужин.

Тэхён оттолкнул его, и Чонгук едва удержался на ногах, инстинктивно прикрывая живот.

– Мне не нужен твой ужин. Мне нужно, чтобы ты выполнял свои обязанности, – Тэхён начал медленно расстегивать пуговицы на своей рубашке, не сводя глаз с дрожащего омеги. – Иди в спальню.

Сердце Чонгука пропустило удар. Врач строго запретил любые нагрузки и стрессы, предупреждая о риске преждевременных родов. Последний раз, когда Тэхён брал его силой, у Чонгука открылось кровотечение, и он два дня провел в постели, глотая слезы и молясь, чтобы малыш выжил.

– Тэ, пожалуйста, – голос Чонгука сорвался на хрип. – Врач сказал, что сейчас это... это опасно. Малышу может стать плохо. Давай просто полежим вместе?

Тэхён замер. Его лицо на мгновение исказилось, а затем приняло выражение ледяного спокойствия, которое было в сто крат страшнее ярости.

– Ты мне отказываешь? – Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние.

– Нет, я просто прошу подождать... – Чонгук попятился, упираясь спиной в холодную стену. – Пожалуйста, не сегодня. У меня очень болит живот.

– Твои отговорки мне надоели, – прорычал Тэхён.

Он резко замахнулся и нанес удар. Ладонь с силой встретилась с щекой Чонгука. В глазах омеги потемнело, в ушах зазвенело, а во рту появился металлический привкус крови. Он не успел опомниться, как Тэхён схватил его за волосы и потащил в сторону спальни.

– Пожалуйста! Тэхён, больно! – Чонгук пытался упираться, но силы были неравны. Альфа был ослеплен своей жестокостью.

Бросив омегу на кровать, Тэхён навис сверху, придавливая его своим весом. Чонгук всхлипнул, чувствуя, как паника затапливает сознание.

– Ты забыл, кому принадлежишь? – Тэхён сдавил его горло одной рукой, а другой начал грубо срывать одежду. – Я купил тебя, я содержу тебя, и ты будешь делать то, что я скажу. Мне плевать на твои боли.

– Тэхён, ты же любил меня... – простонал Чонгук, захлебываясь слезами. – Вспомни, как мы были счастливы. Пожалуйста, очнись! Это же наш ребенок!

– Заткнись! – Тэхён ударил его снова, на этот раз кулаком в плечо. – Не смей напоминать мне о том, каким слабым я был. Любовь — это сказка для идиотов. В этом мире есть только сила и подчинение.

Чонгук зажмурился, стараясь абстрагироваться от реальности. Он чувствовал, как грубые руки касаются его кожи, как холодный воздух квартиры обжигает обнаженное тело. Каждый толчок, каждое движение мужа причиняли невыносимую физическую и душевную боль. Он чувствовал, как внутри него сжимается маленький комочек жизни, словно тоже пытаясь спрятаться от монстра, который должен был быть его защитником.

Когда всё закончилось, Тэхён поднялся, даже не взглянув на мужа. Он поправил одежду и направился к выходу из комнаты.

– Чтобы завтра к моему приходу ты выглядел нормально, – бросил он через плечо. – Если увижу эти сопли еще раз — пожалеешь.

Дверь захлопнулась, и Чонгук остался один в темноте. Он свернулся калачиком, прижимая колени к груди, насколько это позволял живот. Тело ныло, кожа горела от ссадин, но самая страшная боль была внутри — там, где когда-то жила надежда.

– Прости меня, маленький, – шептал он, поглаживая живот дрожащей рукой. – Прости, что я такой слабый. Прости, что твой отец... такой.

Он вспомнил их первую встречу. Тэхён тогда пришел в небольшое кафе, где Чонгук подрабатывал официантом. Он смотрел на него так, будто увидел ангела. Дарил цветы охапками, писал стихи, обещал, что никогда не даст его в обиду. Чонгук верил каждому слову. Он отдал Тэхёну всё: свою свободу, свою любовь, свою жизнь. И теперь эта жизнь превратилась в бесконечный кошмар.

Ночью у Чонгука начался жар. Он метался по кровати, кусая губы, чтобы не закричать. Живот тянуло вниз свинцовой тяжестью. Ему нужно было в больницу, но он знал, что Тэхён запер дверь и отобрал телефон еще неделю назад, «чтобы омега не отвлекался на глупости».

Утром Тэхён зашел в спальню, полностью одетый в идеально отглаженный костюм. Он выглядел как успешный бизнесмен, образец для подражания, и никто бы не поверил, что под этим дорогим сукном скрывается зверь.

– Вставай, – холодно скомандовал он.

Чонгук с трудом приоткрыл глаза. Его лицо опухло, а под глазами залегли глубокие тени.

– Тэ... мне очень плохо, – прохрипел он. – Вызови врача... пожалуйста.

Тэхён подошел ближе и брезгливо поморщился.

– Ты просто пытаешься привлечь внимание. Хватит ломать комедию.

Он схватил Чонгука за руку и буквально выдернул его из постели. Омега вскрикнул от резкой боли внизу живота и рухнул на колени. По его ногам потекла тонкая струйка крови, мгновенно впитываясь в светлый ковер.

Тэхён замер. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на испуг, но оно тут же сменилось гневом.

– Смотри, что ты наделал! Ты испортил ковер! – закричал он, хватая Чонгука за плечи и встряхивая его.

– Ребенок... Тэхён... спаси ребенка... – Чонгук терял сознание, его голос становился всё тише.

Альфа на секунду замешкался, глядя на бледное, почти прозрачное лицо мужа. В его голове боролись два чувства: привычная жажда власти и остатки того человека, которым он был раньше. Но тиран внутри победил.

– Если ты потеряешь этого ребенка, я тебя убью, – прошипел Тэхён, подхватывая Чонгука на руки и направляясь к выходу.

В машине Чонгук лежал на заднем сиденье, едва дыша. Он чувствовал, как жизнь уходит из него по каплям. Он смотрел в окно на проносящиеся мимо деревья и думал о том, что, возможно, смерть была бы избавлением. Но потом он почувствовал слабый, едва заметный толчок внутри. Малыш боролся. Малыш хотел жить.

– Я не сдамся, – прошептал Чонгук, закрывая глаза. – Ради тебя, я вытерплю всё.

В больнице Тэхён снова надел маску любящего мужа. Он сжимал руку Чонгука так сильно, что костяшки побелели, и вежливо улыбался врачам, объясняя, что «омега оступился на лестнице».

– Мы сделаем всё возможное, господин Ким, – говорил врач, увозя каталку с Чонгуком в операционную. – Но состояние критическое.

Тэхён остался стоять в коридоре. Он смотрел на свои руки, на которых осталась кровь Чонгука, и внезапно почувствовал странное опустошение. Он разрушил всё, что любил. Он превратил свою жизнь в алтарь жестокости, на котором приносил в жертву самого дорогого человека. Но даже сейчас, в глубине его извращенного сознания, не было раскаяния. Только ярость от того, что ситуация вышла из-под его контроля.

Прошло несколько часов. Двери операционной открылись, и вышел хирург, снимая маску.

– Как они? – Тэхён шагнул навстречу, его голос звучал требовательно.

– Нам удалось остановить кровотечение и сохранить беременность, – устало ответил врач. – Но Чонгуку нужен полный покой. Любой стресс, любое физическое воздействие — и мы потеряем обоих. Я настоятельно рекомендую оставить его в стационаре под нашим наблюдением до самых родов.

Тэхён сузил глаза. Оставить Чонгука здесь? Без контроля? Без возможности в любой момент сорвать на нем злость?

– Нет, – отрезал он. – Я заберу его домой, как только он придет в себя. Я обеспечу ему лучший уход.

– Но, господин Ким, это опасно...

– Я сказал — домой, – Тэхён перебил его, и в его голосе зазвучала сталь. – Выпишите все необходимые лекарства.

Когда Чонгук пришел в себя в больничной палате, первое, что он увидел — это холодный взгляд Тэхёна.

– Мы едем домой, – сказал альфа, даже не поинтересовавшись его самочувствием.

Чонгук ничего не ответил. Он просто отвернулся к стене, прижимая руку к животу. В этот момент в нем что-то окончательно надломилось. Любовь, которая еще теплилась где-то в закоулках души, превратилась в лед. Он понял, что Тэхён не изменится. Никогда.

– Хорошо, – тихо произнес Чонгук. – Едем домой.

Тэхён не заметил странного блеска в глазах омеги. Он не понял, что за этой покорностью скрывается не сломленная воля, а нечто гораздо более опасное — решимость человека, которому больше нечего терять.

Вернувшись в пентхаус, Тэхён запер Чонгука в спальне.

– Теперь ты будешь лежать здесь и не вставать без моего разрешения, – заявил он. – Я найму медсестру, которая будет следить за тобой. Но помни: если ты попробуешь кому-то пожаловаться, этот ребенок никогда не увидит свет.

– Я понял тебя, Тэхён, – Чонгук смотрел прямо перед собой. – Я буду послушным.

Тэхён довольно хмыкнул и вышел, закрыв дверь на ключ.

Чонгук лежал в тишине, прислушиваясь к биению своего сердца. Он знал, что этот дом стал его тюрьмой, а муж — тюремщиком. Но он также знал, что теперь у него есть цель. Он должен защитить своего ребенка. Любой ценой. Даже если для этого ему придется стать таким же чудовищем, как и Тэхён.

Он начал медленно, по крупицам, собирать информацию. Он прислушивался к разговорам Тэхёна по телефону, когда тот забывал плотно закрыть дверь. Он изучал график прихода медсестры. Он ждал своего шанса.

Дни сливались в бесконечную череду боли и унижений. Тэхён продолжал срываться на нем, иногда просто приходя в спальню, чтобы высказать всё свое презрение, а иногда — чтобы оставить новые синяки на его теле. Чонгук терпел. Он перестал плакать, перестал умолять. Он стал тенью самого себя, послушной куклой в руках тирана.

– Ты стал скучным, – сказал однажды Тэхён, лениво потягивая вино и глядя на Чонгука, который сидел на кровати с книгой. – Раньше в тебе была искра. А теперь ты просто овощ.

– Ты сам этого хотел, Тэ, – спокойно ответил Чонгук, не поднимая глаз. – Ты хотел послушания. Ты его получил.

Тэхён швырнул бокал в стену, и осколки разлетелись по комнате.

– Мне не нужно такое послушание! Мне нужно, чтобы ты смотрел на меня с обожанием, как раньше!

– Обожание нужно заслужить, – тихо произнес Чонгук.

Тэхён подскочил к нему и схватил за горло, приподнимая над кроватью.

– Что ты сказал? Повтори!

– Ты можешь убить меня, – Чонгук посмотрел ему прямо в глаза, и Тэхён вздрогнул от того холода, который увидел в этом взгляде. – Но ты никогда больше не получишь мою любовь. Ты ее уничтожил.

Тэхён отшвырнул его и выбежал из комнаты, громко хлопнув дверью.

Чонгук медленно выдохнул. Его план работал. Он доводил Тэхёна до грани, заставляя его терять контроль. Чем больше альфа бесился, тем больше ошибок он совершал.

На седьмом месяце беременности Чонгуку удалось выкрасть запасной ключ от сейфа, который Тэхён неосмотрительно оставил на прикроватной тумбочке после очередной пьяной ночи. В сейфе лежали документы, деньги и — самое главное — компромат на бизнес Тэхёна, который тот хранил как страховку.

Чонгук понимал, что у него будет только одна попытка. Если он провалится, Тэхён убьет его на месте.

Однажды вечером, когда Тэхён уехал на важную встречу, Чонгук вызвал такси к черному входу здания. Он заранее договорился с медсестрой, которая, как оказалось, тоже была жертвой домашнего насилия в прошлом и втайне сочувствовала омеге. Она помогла ему собрать вещи и незаметно выйти из квартиры.

– Удачи тебе, Чонгук-и, – прошептала она, сжимая его руку на прощание. – Беги как можно дальше.

– Спасибо, Сохи, – Чонгук обнял ее. – Я никогда этого не забуду.

Сев в такси, Чонгук чувствовал, как его трясет. Он постоянно оглядывался, ожидая увидеть машину Тэхёна. Но город жил своей жизнью, и никто не обращал внимания на бледного омегу с большим животом.

Он приехал в аэропорт и купил билет на ближайший рейс в другую страну. У него были деньги, у него были документы, и у него была воля к жизни.

Когда самолет оторвался от земли, Чонгук впервые за долгое время вздохнул полной грудью. Он смотрел на огни ночного Сеула, которые становились всё меньше и меньше, и чувствовал, как тяжелые цепи, сковывавшие его сердце, наконец-то распадаются.

– Мы справимся, малыш, – прошептал он, прижимая руку к животу. – Теперь мы в безопасности.

Он знал, что Тэхён будет искать его. Знал, что его месть будет страшной. Но он также знал, что больше никогда не позволит никому причинить себе боль. Он прошел через ад и выжил. И теперь он был готов начать новую жизнь — жизнь, в которой не будет места страху, слезам и жестокости.

А Тэхён... Тэхён остался в своем золотом пентхаусе, среди разбитых бокалов и хрустальных слез, которые он сам же и заставил пролить. Он потерял всё, что действительно имело значение, так и не поняв, что настоящая сила заключается не в способности подавлять, а в способности любить и защищать.

Сказка закончилась. Но для Чонгука это было только начало. Начало его собственной, настоящей истории.