Итако

Сердце — это самый ненадёжный орган в человеческом теле, особенно когда тебе семнадцать и ты учишься в академии Эйтоку. Оно не просто ошибается, оно делает это с каким-то особым, садистским изяществом.

Стоило ли вообще позволять себе эту глупую симпатию? Или это была любовь? Сейчас, стоя в пустом коридоре и глядя в окно на ухоженный школьный двор, она понимала: выбор был сделан неверно. Проблем в жизни и так хватало — они копились, как неоплаченные счета, — а теперь к ним добавилась необходимость виртуозно избегать одного конкретного человека.

Акира Мимасака.

Один из легендарных F4. Человек, чьё влияние в этой школе было сопоставимо с силой гравитации: ты либо вращаешься на его орбите, либо тебя раздавливает всмятку. Но Акира был другим. В отличие от взрывного Домедзи или отстранённого Руи, он всегда казался самым благоразумным. Миротворец. Дипломат. И любитель женщин постарше.

Увидеть его пару дней назад в компании элегантной дамы, которая явно не была его родственницей, оказалось сродни пытке. То, как он улыбался ей, как придерживал за локоть... Это зрелище выжгло внутри аккуратную дыру. Самым обидным было то, что Акира сейчас делал всё возможное, чтобы демонстрировать абсолютное, кристально чистое безразличие к её персоне. Словно тех коротких разговоров, случайных встреч и взглядов, которые она считала чем-то особенным, никогда не существовало.

Никто не знал, что их что-то связывало. Даже его вездесущие друзья. И в этом было её единственное спасение.

Заметить F4 в толпе было проще простого. Они были единственными, кто демонстративно игнорировал школьную форму, превращая коридоры Эйтоку в подиум для своих дизайнерских вещей. Их появление всегда сопровождалось вздохами восхищения и испуганным шепотом.

– Опять ты витаешь в облаках? – Раздался рядом звонкий голос.

Она вздрогнула и обернулась. Рядом стояла Макино Цукуши. Та самая «жертва» Домедзи, которая умудрилась не только выжить после красной карточки, но и перевернуть всю школу вверх дном.

Честно говоря, общаться с Макино не хотелось. Не потому, что Цукуши была плохим человеком — как раз наоборот, она была слишком настоящей для этого серпентария. Но там, где была Макино, всегда ошивались F4. А сейчас это было последнее, что ей требовалось.

– Просто задумалась о контрольной по математике, – соврала она, стараясь придать лицу максимально будничное выражение.

– О, математика — это ужасно, – сочувственно вздохнула Макино. – Если хочешь, я могу попросить...

– Нет! – Слишком резко перебила она. – Спасибо, Макино, я сама справлюсь. Увидимся.

Нужно было уходить, пока на горизонте не показался лохматый затылок Домедзи или, что еще хуже, безупречно уложенные волосы Мимасаки.

Но судьба в этот день явно решила поиздеваться. Мало того, что ей приходилось бегать от F4, так еще и парень из параллельного класса, возомнивший себя великим романтиком, преследовал её уже вторую перемену, пытаясь вручить какой-то сомнительный конверт.

Спрятавшись в библиотечном крыле, она прислонилась лбом к прохладному стеклу. Чтобы закрыть хвосты по математике и не вылететь из рейтинга, нужно было либо совершить чудо, либо обратиться к старосте класса.

Староста, Сато-кун, был парнем приятным. Вежливый, аккуратный, всегда готовый помочь... Но у этой медали была обратная сторона. Сато-кун обладал талантом «мягкого вымогательства». Стоило ему оказать услугу, как ты оказывалась втянута в организацию школьного фестиваля, инвентаризацию библиотеки или, упаси боже, в написание отчетов для школьного совета. Он не был плохим, нет. Он просто был слишком... деятельным.

Сделав глубокий вдох, она направилась к его столу в конце зала. Сато сидел, обложившись справочниками, и что-то сосредоточенно чертил.

– Сато-кун, можно тебя на минуту? – спросила она, стараясь звучать максимально деловито.

Он поднял голову и улыбнулся. Улыбка была безупречной, но в глазах уже зажегся огонек «о, новая рабочая сила».

– Для тебя — всегда. Что-то случилось? Проблемы с логарифмами?

– Именно. Я хотела попросить тебя объяснить пару тем... Но у меня есть условие.

Сато отложил ручку и сцепил пальцы в замок, подавшись вперед.

– Условие? Как интересно. Обычно люди просто благодарят меня коробкой конфет или... вечной преданностью школьному совету.

– Вот именно этого я и хочу избежать, – она сделала шаг ближе, понизив голос. – Я помогу тебе с чем-нибудь один раз, если это займет не больше часа. Но никаких долгосрочных проектов. Никаких «впиши меня в оргкомитет бала». Я хочу просто сдать математику и исчезнуть с радаров.

Сато негромко рассмеялся, и этот смех привлек внимание нескольких учеников в другом конце зала.

– Ты так боишься ответственности, или у тебя просто аллергия на общественную деятельность?

– У меня аллергия на лишнее внимание, – отрезала она.

– Ладно, – Сато прищурился, в его взгляде промелькнуло что-то лисье. – Я помогу тебе. Но взамен... ты поможешь мне с оформлением стендов для недели иностранных языков. Это всего лишь плакаты. Краски, клей и никакого пафоса.

– И всё? Никаких дополнительных условий?

– Обещаю. Я же не монстр. Хотя Домедзи-сан мог бы со мной поспорить.

Она почувствовала облегчение. Это была честная сделка. По крайней мере, так ей казалось в ту секунду, пока двери библиотеки не распахнулись с характерным грохотом, который мог производить только один человек в этой школе.

– Эй, Мимасака, я тебе говорю, этот ресторан — полная чушь! – Громкий голос Цукасы Домедзи разнесся под сводами тишины.

– Тише, Цукаса, мы в библиотеке, – отозвался спокойный, бархатистый голос, от которого у неё внутри всё сжалось в тугой узел.

Она замерла, не смея обернуться. Акира. Он был здесь.

– О, смотрите-ка, – протянул Домедзи, приближаясь. – Наш староста опять вербует адептов в свой кружок любителей макулатуры.

Она почувствовала, как Акира остановился за её спиной. Она не видела его лица, но кожей ощущала исходящее от него спокойствие, которое сейчас казалось ей ледяным.

– Сато-кун, – вежливо поздоровался Мимасака. – Не знал, что ты даешь частные уроки.

– Только в исключительных случаях, Мимасака-сан, – ответил Сато, и в его голосе не было ни капли подобострастия. – Мы как раз обсуждали... интеграцию.

– Интеграция — это полезно, – заметил Акира.

Его взгляд на мгновение скользнул по её затылку, но когда она всё же решилась обернуться, он уже смотрел на Сато. В его глазах не было ни узнавания, ни тепла. Только вежливая пустота, предназначенная для незнакомцев.

– Нам пора, Цукаса. Руи ждет в машине, – бросил Акира, разворачиваясь.

Они ушли так же стремительно, как и появились. Она стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как в горле встает ком. Безразличие. Он действительно мастер в этом.

– Эй, ты в порядке? – Сато помахал рукой перед её лицом. – Ты побледнела. Неужели F4 так пугают?

– Нет, – она с трудом заставила себя улыбнуться. – Просто... голова закружилась. Так когда мы начнем заниматься?

– Прямо сейчас, если хочешь, – Сато пододвинул стул. – Садись. Начнем с функций. Знаешь, в математике всё просто: если переменная не подходит, её просто заменяют. Жаль, в жизни так нельзя, правда?

Она посмотрела на него, подозревая, что этот «приятный парень» видит гораздо больше, чем показывает.

– Да, Сато-кун. Было бы очень удобно просто вычеркнуть лишнее из уравнения.

Весь следующий час она честно пыталась вникнуть в графики, но перед глазами стоял образ Акиры, обнимающего ту женщину. Математика была логичной. Чувства к Акире Мимасаке — нет.

– Слушай, – вдруг прервал тишину Сато, когда они закончили с первым блоком. – А ты знала, что Мимасака-сан на прошлой неделе спрашивал у меня список учеников, которые задерживаются в библиотеке после занятий?

Её сердце пропустило удар.

– Зачем это ему?

– Сказал, что потерял какую-то важную ручку и думал, не нашел ли её кто-то из «постоянных посетителей».

Сато хитро улыбнулся и постучал карандашом по столу.

– Но мы-то знаем, что такие люди, как он, не ищут ручки. Они ищут информацию.

– Мне всё равно, что он ищет, – соврала она, собирая тетради. – Спасибо за помощь, Сато-кун. Увидимся на оформлении стендов.

Она почти выбежала из библиотеки, мечтая только об одном: оказаться дома и спрятаться под одеялом. Но на выходе из школьного здания её ждал сюрприз.

У ворот стоял парень из параллельного класса — тот самый «романтик». В руках он держал букет каких-то подозрительно поникших цветов.

– О, вот ты где! Я ждал тебя! – радостно воскликнул он, преграждая путь. – Я хотел сказать...

– Прости, Танака-кун, я очень спешу, – она попыталась обойти его.

– Но это важно! Я написал стихотворение!

В этот момент мимо проезжал роскошный черный лимузин. Окно на заднем сиденье было приоткрыто. На секунду ей показалось, что она встретилась взглядом с Акирой. Он смотрел на эту нелепую сцену с легкой, едва заметной усмешкой — той самой, которую он приберегал для чего-то незначительного и забавного.

Машина пронеслась мимо, обдав её пылью и осознанием собственного унижения.

– ...и поэтому твои глаза как два озера! – вдохновенно закончил Танака.

– Танака-кун, – она остановилась и посмотрела на него с такой смесью жалости и раздражения, что парень осекся. – Мои глаза — это просто органы зрения. А сейчас мне нужно идти домой и учить математику, чтобы не стать такой же безнадежной, как твои метафоры. Прощай.

Она зашагала прочь, чувствуя, как внутри закипает странная злость. Злость на Акиру за его равнодушие, на Макино за её вечные проблемы, на Сато за его проницательность и на саму себя — за то, что всё еще оглядывается назад, надеясь увидеть свет фар знакомого автомобиля.

«Больше никаких F4», – пообещала она себе. – «Никаких старшеклассников с комплексами спасателей и никакой любви к тем, кто коллекционирует женщин, как антиквариат».

Завтра она придет в школу, поможет Сато со стендами, сдаст контрольную и станет абсолютно невидимой. Это был отличный план.

Жаль только, что в академии Эйтоку планы имели свойство рушиться в тот самый момент, когда ты начинал в них верить. Особенно если ты случайно привлекла внимание того, кто привык всегда оставаться в тени своих более шумных друзей, но при этом видел и слышал абсолютно всё.

Акира Мимасака, сидя в машине, задумчиво вертел в руках простую дешевую ручку, которую он якобы «потерял».

– О чем задумался, Акира? – лениво спросил Соджиро, не отрываясь от телефона.

– О том, что некоторые уравнения решаются гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, – тихо ответил он, глядя в окно на удаляющуюся фигурку девушки.

– Чего? – Домедзи нахмурился. – Ты опять за свое? Математика — это для задротов.

– Возможно, Цукаса. Возможно, – Акира улыбнулся, и на этот раз в его улыбке не было ни капли безразличия.

А где-то за его спиной, в школьном коридоре, Сато-кун аккуратно вписывал её имя в список участников школьного проекта, который должен был длиться как минимум до конца семестра. Математика выгоды работала безупречно.